На протяжении некоторого времени заклинатели следовали за золотой нитью, из которой состоял барьер, созданный Лю Шанем для защиты исчезнувшей барышни Су. Мужчины углублялись всё дальше, исследуя новые тайные закутки и переходы поместья Бай, ведомые тянувшейся по воздуху паутинкой, конца которой видно не было.

Наконец, мужчины завернули за угол, и светящийся сгусток светлой энергии на ладони Лю Шаня внезапно погас, будто сгоревшая звезда. Юноша остановился.

— В чём дело? — поинтересовался Жань Цзиньхай, идущий чуть позади.

Из-за нахождения в месте скопления тёмной ауры мужчина ощущал себя крайне некомфортно, а неизвестность только подпитывала чувство страха, заставляя волоски на руках встать дыбом и вынуждая придворного заклинателя без остановки крутить головой по сторонам в поисках опасности.

— Мы пришли, — бесстрастно ответил Лю Шань, глядя перед собой.

— А куда...мы пришли? — растерянно уточнил мастер Жань, с опаской посмотрев на юношу.

Заклинатели подошли к дворику одного из многочисленных павильонов поместья. Низкий заборчик здесь покосился, на клумбах буйствовали сорняки, а дорожка, ведущая к домику, была завалена сухой листвой.

"Видимо, к чистоте в этом поместье все обращаются на "Вы"," — подумал Лю Шань, толкнув неприятно скрипнувшую калитку и зайдя в полукруглый двор, расположившийся в отдалённой части поместья Бай.

Минуя двор, юноша также спокойно распахнул створки дверей павильона, будто зашёл к себе домой. Едва он это сделал, ему в лицо пахнуло ароматом затхлости и...ещё чего-то сладкого. Хозяин поместья Лю сморщил нос, но сдержался от того, чтобы прикрыть лицо рукавом.

Внутри павильон выглядел многим больше, чем снаружи. На удивление, совсем темно здесь не было: у дальней стены на низком одиноко стоящем столике, разгоняя вокруг себя липкую тьму, тускло горел подсвечник, чья ножка покрылась корочкой стёкшего воска. Рядом стояла курильница с зажжёнными благовониями, от которых вверх исходили тонкие струйки дыма. Всё это напоминало своеобразный алтарь для поклонения. Кроме безликих стен, больше здесь ничего не было.

Вдруг блуждающий по голым стенам помещения взгляд Лю Шаня наткнулся на яркое пятно в плохо освещённом дальнем углу. Уголок брови юноши дрогнул. Эту розовую кляксу, подобную сорванному лепестку лотоса, невозможно было не узнать. То была пропавшая служанка — барышня Су!

Девушка лежала на боку на пыльном дощатом полу спиной к заклинателям, а её длинные чёрные волосы были растрёпаны, хотя в их последнюю встречу причёску надёжно держала аккуратная шпилька.

Едва Лю Шань сделал пару шагов от двери, Жань Цзиньхай за его спиной воскликнул:

— Это же барышня Су!

И импульсивно бросился в сторону девушки, чтобы проверить её самочувствие.

Предчувствие Лю Шаня редко ошибалось, поэтому, осознавая всю реальную опасность ситуации и прямую угрозу, направленную в адрес Жань Цзиньхая, юноша действовал порывисто и несколько бесцеремонно: подавшись вперёд, он крепко поймал придворного заклинателя за руку в районе сгиба локтя и резко дёрнул того на себя, тем самым не позволяя сделать лишний шаг, который мог стоить мужчине жизни, предостерегая:

— Мастер Жань, стойте! Это может быть ловушкой! Подумайте о собственной безопасности.

На краткий миг потеряв равновесие, Жань Цзиньхай пошатнулся, но всё же следуя совету Лю Шаня, отступил назад. Не отрывая встревоженного взгляда от лежащей без сознания девушки, он недоверчиво спросил:

— О какой опасности вы говорите?..

Будто услышав разговор заклинателей о своей персоне, лежавшая без чувств служанка вдруг, пошатываясь, поднялась. Все её конечности — от подрагивающих пальцев рук до волочащихся ног — двигались совершенно неестественно, словно кости были переломаны в нескольких местах и принадлежали вовсе не ей. Создавалось впечатление, будто неумелый кукловод дёргал за невидимые ниточки, заставляя её двигаться против воли, — жуткое зрелище. Из глаз девушки пропал присущий всему живому блеск: его место заняло бездушное алое сияние, пробивающееся сквозь пышные полуопущенные ресницы. Сказать наверняка можно одно: сознание барышни Су больше ей не принадлежало. Однако, поднявшись на ноги, девушка не торопилась нападать на нарушителей своего покоя, а лишь застыла с непроницаемым выражением лица и склонённой головой, отчего распущенные волосы закрыли щёки.

Увидев это, у Жань Цзиньхая от ужаса едва земля из-под ног не ушла. Кончики его пальцев дёрнулись, а сам мужчина с трудом не сорвался с места, желая помочь бедняжке: что если её ещё можно избавить от дурных последствий? Душой он наивно рассчитывал на чудесное спасение невинной девичьей души, но разум подсказывал ему, что уже поздно и барышню Су невозможно вызволить из тьмы. Они не уберегли её. Сухими губами мужчина неверяще спросил, только чтобы увериться в этом самому:

— Так всё это время..?

Лю Шаню тоже было жаль судьбу девушки, что была украдена таким бездушным образом. Вероятно, её убийство и превращение в демона свершилось после того, как она посетила матушку и брата в родительском доме и вернулась в поместье Бай. Также можно было рассматривать и возможность того, что процесс обращения случился многим раньше прихода сюда заклинателей, но верить в это совсем не хотелось. Ведь барышня Су с такой заботой рассказывала тогда на кухне о том, как волнуется за свою больную мать и брата, вынужденного всё нести на себе... Неужели, её слова были ложью и грустной сказкой, придуманными тем самым коварным закулисным кукловодом, чтобы подступиться ближе к заклинателям, надавить на их жалость и втереться к ним в доверие, дабы после заманить их в эту хитро подстроенную ловушку и избавиться? К сожалению, узнать, что из этого было правдой, а что лишь иллюзией, не представлялось возможным.

Лю Шань старался не думать об этом и попытался успокоить своего растерянного товарища, сказав:

— Вероятно, барышня Су всё это время была приманкой, чтобы заманить нас в удалённую часть поместья. К сожалению, она уже обратилась в демона и не станет нас слушать, поэтому помочь мы ей не в силах. Мне жаль говорить вам об этом, но от правды не скрыться.

Жань Цзиньхай, слушая его и пребывая в смятении, медленно и потерянно покивал головой. Его глаза немного увлажнились, и он негромко спросил:

— Но если она была демоном, почему мы не почувствовали этого сразу?

Убедившись в том, что мастер Жань не собирается падать в обморок или прыгать в объятия Смерти и ещё в состоянии стоять на ногах самостоятельно, Лю Шань наконец отпустил его руку и ответил:

— Вероятно, по той причине, что кухня, как и всё поместье, насквозь пропитаны аурой более сильного демона, и поэтому аура барышни Су была попросту подавлена и не ощущалась. И мы не разглядели подвоха...

Едва он закрыл рот, раздался громкий недовольный голос, который надменно проговорил:

— Долго вы будете болтать? Столько бессмысленных охов и вздохов по пустякам. Жизнь этой девчонки не имела ни цены, ни веса. Её смерть — всё равно что стук от упавшего яблока на дно чугунного котла — секунда, и об этом уже никто не вспомнит.

Пытаясь найти источник звука, Лю Шань повертел головой и приметил под потолком в противоположной от барышни Су стороне, на горизонтальной деревянной балке чёрный силуэт, от которого исходила сильная мрачная энергия. Свет свечей туда не доходил, поэтому сложно было понять, кто там притаился. Стараясь разглядеть в темноте хотя бы очертания твари, что намеренно скрывалась в тени, Лю Шань чуть прищурился и пожурил:

— Не считаете, что невежливо, когда участник диалога не может видеть лицо своего собеседника? Не затруднит ли вас спуститься, чтобы мы могли чётко видеть, с кем говорим?

Своими словами он собирался только немного потянуть время, чтобы узнать о противнике побольше информации, выявив у того слабые и сильные стороны, прорехи в его броне и его собственные преимущества над ним. Юноша не рассчитывал, что нечисть действительно его послушается. В следующий миг тварь совершила искусный кувырок в воздухе и с невероятной ловкостью эффектно опустилась прямо перед заклинателями. Жань Цзиньхай стоял чуть позади своего напарника, поэтому демон опустился на пол в неприличной близости как раз перед Лю Шанем, едва не столкнувшись с ним носами.

Хозяин поместья Лю даже бровью не повёл, когда два сияющих жаждой убийства алых глаза оказались напротив него на расстоянии двух фаланг пальца. Зато придворный заклинатель дёрнулся от неожиданности с приглушённым "ой", чем вызвал у нечисти смешок. Когда окружённая тёмной аурой тварь отступила на несколько шагов, мужчины смогли рассмотреть её полноценно.

Перед ними предстала стройная молодая женщина, облачённая в чёрные одежды, покрытые лёгким слоем пыли. Ткань в некоторых местах была небрежно порвана и сквозь дыры виднелись некоторые откровенные части тела, но особу это нисколько не смущало — её даже забавляла реакция Жань Цзиньхая, который, смутившись, отвернулся, не в силах лицезреть столь бесстыдную сцену, что оскверняла его праведный взор. Запястья и пальцы рук демоницы тонули в длинных широких рукавах, а нижняя половина лица надёжно скрывалась за лёгкой, но плотной вуалью. Чёрные волосы свободно струились к талии, частично спадая на бледный лоб, и на этом фоне чётко выделялись кроваво–красные, словно два больших рубина, глаза. Назвать её "писаной красавицей" не получалось как ни глянь, но и под категорию "уродин" она не попадала. Однако самомнение с успехом скрывало сей недостаток.

Когда демоница решила, что новоприбывшие успели вдоволь налюбоваться её неземной красотой, из-под вуали послышался низкий голос:

— Приходить в гости без приглашения крайне невежливо, вы разве не знали?

Лю Шань прикрыл веки на долгое мгновение, затем открыл их и, копируя насмешливый тон нечисти, с поддельным раскаянием проговорил:

— К сожалению, мы не успели на торжественное мероприятие, где раздавались эти самые приглашения.

Тонкие чернильные брови женщины с недовольством сошлись над переносицей. Запустив руку в бездонный рукав платья, она извлекла что-то на свет и потрясла предметом в воздухе, спросив:

— Не это ли вы ищете?

На её бледной ладони покоился голый белоснежный череп с пустыми глазницами.

Лю Шань спокойно смерил находку взглядом и подумал:

"Вот, кто обокрал нашего дражайшего друга. Неужели это всё провернула она одна?"

— Так вот, где всё это время был череп! — оживился Жань Цзиньхай, прятавшийся за спиной юноши.

— Вы пришли за ним? — верно угадала демоница, в её голосе послышалась усмешка. — И для чего же он вам понадобился?

— Поиски черепа не являются нашей первостепенной задачей, но хорошо, что вы помогли нам с этим.

— Какая досада, ведь я не собиралась этого делать, — женщина презрительно закатила глаза.

— Что уж поделать: сделанного обратно не воротишь, — развёл руками Лю Шань. — Я бы хотел уточнить: теперь вы хотите убить нас только потому, что мы пришли расследовать дело об пропаже людей?

— Да, я бы хотела избавиться от вас, — без утайки ответила демоница на первую часть вопроса. — Вы сами виноваты, что сунулись сюда. Нечего было приходить.

— Уж простите, но это поместье выглядело слишком подозрительным, и мы решили поискать улики здесь.

Всё это не сильно интересовало демоницу, она лишь желала побыстрее разобраться с незваными гостями:

— Почему вам пришло на ум заниматься этим именно здесь? Выбрали бы другое место для своих поисков.

Пустое препирательство ни к чему их не привело бы, а только оттягивало время. Потому Лю Шань спросил прямо:

— Уважаемая, у меня имеется к вам встречный вопрос и прошу вас ответить на него честно. Ваше имя случайно не Бай Пин?

Примечание 1:

«Пин» означает "ровная, мирная"

Глаза нечисти округлились толи от страха, толи от захлестнувшего её гнева. Ведь именно так звали почившую жену Бай Кана.

До этого момента женщина почти любовно поглаживала череп свободной рукой, но услышав последние слова, остановилась и внезапно с силой швырнула свою ношу, целясь прямо в юношу. Лю Шань легко увернулся от импровизированного снаряда, и тот с шумом врезался в стену позади него, разбившись вдребезги и осыпавшись на пол белыми осколками фарфора. Демоница сжала пальцы и, глядя исподлобья, произнесла:

— С чего ты это взял, наглый мальчишка?

Мрачная атмосфера нисколько не напрягала Лю Шаня, поэтому он пустился в красочные объяснения своей точки зрения:

— Госпожа Бай скончалась два года назад по причине того, что заразилась очень редкой болезнью. Симптомы были достаточно распространёнными: слабость в теле, кашель и кровохарканье. Множество приглашённых лекарей пытались лечить её обычными методами, но это не помогало. Через время ко всему прочему добавился ещё один странный симптом — сыпь по всему телу. Ни один из лекарей прежде никогда не видел ничего подобного и все они, как один, разводили руками, не зная, что за болезнь высасывает жизнь из госпожи прямо у них на глазах, хотя женщина была в самом расцвете сил.

Нечисть стиснула зубы:

— К чему ты клонишь?! Я никак не связана с этой женщиной, понятно?!

Злость демоницы не смутила заклинателя, и юноша продолжил своё неторопливое повествование прежним размеренным тоном, тонко улавливая любую новую эмоцию собеседницы на каждое своё последующее слово:

— Когда госпожа умерла, и от неё в бренном мире осталась лишь оболочка в виде трупа...сыпь с мертвенно–бледной кожи никуда не делась. А когда её хоронили, лицо, шея и ладони женщины были покрыты этой загадочной сыпью, поэтому господин Бай Кан приказал прикрыть все видимые участки кожи на её теле тканью, чтобы в Мире Мёртвых ей не пришлось страдать так же, как в конце её жизни...

— Бред! — крикнула демоница, из-за чего вуаль на её лице легонько колыхнулась. — Ему было плевать на свою жену! Всё время плевать! А лицо и руки он ей закрыл лишь для того, чтобы самому́ не видеть это жуткое уродство, ведь ему было мерзко от этого зрелища!

"Вот она и раскрыла саму себя неконтролируемым потоком эмоций," — мысленно отметил хозяин поместья Лю.

— Отчего же вы так решили? Вам что-то известно об их отношениях? Или... — он сделал многозначительную паузу и склонил голову. — Вы и есть госпожа Бай Пин?

— Я!?..

— Если нет, то отчего же вы отказываетесь показывать своё прекрасное лицо? — холод в тоне молодого человека граничил с прикрытой издёвкой. — Или может быть это потому, что оно отнюдь не прекрасно, и вам стыдно явиться свету? А не потому ли это, что за вуалью вы прячете сыпь, что была у госпожи Бай?

В следующий миг Гуйин по приказу своего хозяина вылетел из ножен и отважно бросился на демоницу. Та вскрикнула, боясь, что сейчас остатки её бренной оболочки развеются окончательно, и она навсегда покинет мир живых, не закончив свои дела, но увернуться попросту не успевала: меч двигался слишком быстро. Однако у оружия была иная тактика: стремительно приблизившись к женщине, он совершил один лёгкий и точный взмах, но не по шее или другим жизненно важным частям тела, а по лицу. Послышался звук разрезаемой ткани, и через секунду меч уже послушно вернулся в ножны на поясе у Лю Шаня.

Едва узрев то, что с таким трепетом было скрыто от посторонних глаз, юноша слегка улыбнулся уголком губ, сказав:

— И разве был смысл утаивать правду?

Вуаль уже было невозможно починить, и рваными лоскутами она соскользнула с мёртвого лица к ногам женщины, обнажая её истинную сущность. Вуаль открыла взору совсем не на то, о чём шла речь. Лицо действительно было изуродовано, но не пятнами сыпи.

Обычно девушки очень волнуются о своей внешности, а потому тщательно за ней следят, используя различные уходовые средства на основе целебных трав, и не допускают появления на коже угрей, шрамов или чего-либо ещё. Но сейчас представшее суду лицо было полностью обезображено: с периодичностью раз в неделю с него острым лезвием срезались лоскуты кожи. Здесь и там имелись старые и совсем свежие отметины. Очевидно, из-за прижизненной болезни и дополнительных истязаний теперь лицо выглядело так, словно оно было слеплено из разных кусочков кожи, не подходящих друг другу по оттенку и текстуре. Словно одно лицо, собрали с помощью лиц разных людей, подобно пазлу, а на выходе получилось нечто несуразное и малопривлекательное.

— Вы ведь не госпожа Бай, верно? — Лю Шань помолчал, внимательно оценивая гнев и беспомощность, что сейчас завладели демоницей, которая безуспешно старалась прикрыть лицо руками. — Вас сто́ит называть...Шунь Ян.

Примечание 2:

«Шунь» означает "подчиняться"

«Ян» означает "тополь"

Жань Цзиньхай был в полном замешательстве, из слов напарника он понял ровным счётом ничего:

— Кто это?

— На самом деле, — промолвил Лю Шань. — Болезнь, которой при жизни болела госпожа Бай, была не такой уж и неизвестной, но это выяснилось позже, уже после того, как она умерла, а потому было поздно, и исследованиями никто заниматься не стал, так как подобные случаи больше не повторялись. "Не повторялись", именно так все и думали. Но эта сыпь мне знакома, она носит название «Пожар, что сжигает леса». Лекарство от неё есть, но раздобыть для него ингредиенты, а после приготовить его очень трудно, потому мало кто берётся за это неблагодарное дело.

— Какое это теперь имеет значение? — из последних сил держа себя в руках, прорычала женщина.

— Самое прямое, — не согласился юный заклинатель. — Помимо Бай Пин, из-за этой сыпи страдала её старшая сестра, Шунь Ян.

— У неё была сестра? — удивился Жань Цзиньхай, на его лице застыло выражение, сотканное из различных чувств и эмоций, и он подумал:

"Об этом он тоже прочитал в отчётах, что лежат в кабинете господина Бая? Или же сам догадался?.. Поразительный человек."

Лю Шань кивнул, не отводя взор от лица женщины:

— Да, их девичья фамилия Шунь.

Демоница взвыла, не желая больше слушать этих вздорных речей, что ворошили прошлое и сыпали соль на вновь открывшиеся раны, что причиняли боль даже спустя несколько лет:

— Закрой рот! Тебя это не касается! Это вообще никого не касается, это дело семей Шунь и Бай...

— Семья Шунь мертва, а к семье Бай вы испытываете лишь ненависть, — сухо отозвался Лю Шань. — Вы, хоть и относитесь к семье Шунь, тоже не принадлежите к Миру Живых. Так отчего же я не могу поведать правду, сдув пыль с дел давно минувших дней, раз мёртвым безразлично мнение живых людей?

Прекратив попытки спрятать шрамы, женщина более не могла выносить этого: болтливый мальчишка и так сказал слишком много! И пусть, кроме мастера Жаня, его слова никто не мог услышать, она сама, хоть и была мёртвой, слуха, к сожалению или к счастью, не лишилась. Её уши не желали слышать это всё.

Сорвавшись с места, подобно выпущенной из лука стреле, демоница ринулась к Лю Шаню с единственным желанием — сделать так, чтобы этот раздражающий мальчишка не мог и дальше говорить всё, что ему вздумается. Она стояла в шаге от заклинателя и уже вскинула руку, увенчанную длинными ногтями, для смертоносного удара, но, когда её конечность с яростью опустилась, пострадал лишь воздух. Юноши уже и след простыл.

Демоница в ступоре пялилась на пустое место перед собой, где ещё пару секунд назад стоял человек, посмевший говорить своевольные фразы, и не понимала, как он так быстро — а главное, куда — делся. Женщина с сомнением посмотрела на Жань Цзиньхая, но тот лишь развёл руками в искреннем незнании. Тут она услышала знакомый спокойной голос:

— Вы среза́ли следы от сыпи, вот, откуда взялись эти шрамы. Но с каким умыслом вы это делали? Что хотели скрыть, неужели вас смущала только уродливая сыпь? Или на самом деле, это вы стали погибелью собственной сестры и таким образом пытались отвести от себя подозрение?

Демоница подняла голову и её алые глаза сверкнули убийственной яростью, а лицо со шрамами осветилось во всей красе. Лю Шань сидел на поперечной балке под крышей немного дальше того места, где стоял пару секунд назад, со скучающим видом подперев подбородок ладонью. Одна его нога непринуждённо свесилась вниз, а вторая была согнута в колене, в которое упирался острый локоть. То, как он с такой быстротой забрался туда, осталось загадкой даже для мастера Жаня, оставшегося беззащитно стоять внизу, но в данный момент его не рассматривали в качестве жертвы.

Расслабленно, но в то же время сосредоточенно хозяин поместья Лю взирал на женщину по имени Шунь Ян сверху вниз. Будто глядя ей в прямо в душу, он видел её насквозь и уже заранее знал ответы на все свои заданные и ещё не прозвучавшие вопросы, но отчего-то хотел услышать правду от первоисточника. Его зелёные глаза в лёгком прищуре словно с насмешкой говорили:

«Тебе не удастся поймать меня, можешь не пытаться. Зато я уже давно загнал в ловушку тебя.»

Сейчас он напоминал беспристрастное божество, вершащее суд над судьбами простых смертных.

Со своего высокого насеста Лю Шань, как ни в чём не бывало, продолжил допрос:

— Скажите, отчего вы поступили так с собственной сестрой?

Демоница, помня о скорости, с какой заклинатель, увернулся от её броска и сильного удара, на время порастеряла свою уверенность:

— Я... Я... Да не убивала я её! — женщину распирало от злости, но она не могла ничего предпринять, а оттого раздражалась всё сильнее. — У неё было всё: дом, семья, любящий муж, дочь. И это несмотря на то, что она была младше меня! Всё это должно было стать моим! И Бай Кана я любила многим раньше и сильнее, чем она!..

Её изуродованное лицо с каждым произнесённым словом искажалось всё сильнее. Но если прислушаться, в её тоне можно было уловить кое-что ещё, помимо беспросветного гнева. Что это было — обида... или горе? А может, нечто иное, более глубокое и чувственное?

Выслушав эти жалкие оправдания, Лю Шань перебил:

— Не нужно так кричать. Я знаю, что её убили не вы.

Две пары глаз в упор уставились на него в полном замешательстве.

— Что?.. — едва слышно с неверием пискнула Шунь Ян, решив, что ей послышалось.

Хозяин поместья Лю посчитал нужным уточнить:

— Вернее, её смерть связана с вами. Нам осталось разобраться, правда ли вы хотели её убить или же это произошло случайно.

Жань Цзиньхай в недоумении вскинул брови. Долго смотреть в глаза Лю Шаня было сложно: сейчас в них трещал лишь бездушный холод, пробирающий до самых костей. Насмешливость уступила место собранности и серьёзности, и молодой господин преобразился, будто став старше на несколько лет, утеряв юношескую ветреность.

От шока демоница не знала, что и говорить:

— ...

Лю Шань закинул ногу на ногу, приготовившись слушать, и проговорил:

— Просто расскажите нам, как всё было. Без утайки и прикрас.

Неожиданно привлечённая к ответу Шунь Ян растерялась, удивлённая тем, что этот сопляк что-то с неё требует. Но сильнее сжав пальцы и остудив пыл, демоница решила, что ничего не потеряет.

— Я любила сестру, она была самым близким для меня существом и я не могла позволить, чтобы кто-то причинил ей боль, но вскоре она нашла человека, который стал любим её сердцу. Увы, с детства у нас с ней был схожий вкус, и её сердце забрал тот, кому уже была отдана моя душа. После я решила, что раз эти двое друг друга любят, мешать я им не стану, ведь хотела счастья для сестры. Когда прошла церемония бракосочетания, она была такой искренне радостной, что я простила им их счастье, оставшись в пучине одиночества со своими мыслями. Сначала у них всё было прекрасно: любящая пара, семейное гнёздышко, ожидание ребёнка, рождение милой и здоровой дочки. Он клялся любить лишь её одну до конца своих дней и обещал не смотреть больше ни на кого, а она безоговорочно верила ему. Влюблённая дурочка... — женщина тяжело вздохнула, вспоминая дела давно минувших дней. — Но когда сестра была беременна, по городу пошли слухи: Бай Кан стал посещать Дома удовольствий, развлекаясь с другими девушками...хотя дома его ждала любящая жена в положении! Я не могла допустить, чтобы моя дорогая сестра узнала об измене этого урода и волновалась по этому поводу, она должна была оставаться доброй и любящей для своего ребёнка. Я встретилась с Бай Каном и пригрозила ему, что всё расскажу сестре, если он запретит мне видеться с ней.

Сказав это, она ощутила, как непередаваемая злость начала распространяться по её телу, проникая в самые кости и отравляя мозг. Она будто перенеслась на несколько лет назад, когда её сестра была жива и улыбалась ей такой доброй и искренней улыбкой. Тогда казалось, что счастье в семье Шунь будет длиться вечно: сёстры будут каждый день вместе играть в куклы, качаться на качелях во дворе дома, вышивать вечерами, слушать сказки матушки и жить душа в душу... Кто бы мог подумать, что влюблённость юной Шунь Пин в мгновение ока безвозвратно разрушит эти беззаботные деньки, разделив жизни двух девушек на "до" и "после".

Глава семейства Шунь заведовал лучшей нефритовой лавкой в городе, поэтому за свою жизнь сколотил отличное состояние, обеспечив себя и своих дочерей на ближайшие сорок лет. Самое время было позаботиться о браке своих детей. Жена господина Шунь была женщиной болезненной, здоровье в последние годы часто подводило её, вынуждая проводить почти всё время в постели, поэтому её мужу приходилось справляться со всем в одиночку. Мужчина очень любил своих дочерей, но занятый бизнесом, мало что смыслил в воспитании и выборе достойных женихов. Шунь Ян и Шунь Пин благодаря своему отцу ни в чём не нуждались, однако богатство не испортило их, сохранив доброту и искренность в их сердцах. И вот, повзрослев, шестнадцатилетняя Шунь Пин стала заглядываться на одного юношу...

Бай Кан являлся молодым господином одной из самых богатых семей в Минцзе — красив, умён, обходителен, не обделён чувством юмора и старше Шунь Пин на одиннадцать лет — разве не идеальный кандидат в мужья для видной красавицы, если прикрыть глаза на возраст? Поэтому узнав о романтической заинтересованности своей младшей дочери, господин Шунь незамедлительно устроил для них двоих встречу. Молодые познакомились в мирных условиях на банкете, устроенном их родителями, и между этими двумя зародилась искра. В скором времени была назначена благоприятная дата для женитьбы, выверенная по звёздам специально приглашённым прорицателем. Всеобщую радость не разделяла только Шунь Ян, чьё сердце отчего-то было не на месте, чувствуя приближение беды. Девушка была не такой открытой, в отличие от сестры, поэтому не посмела признаться в чувствах к тому же человеку и не успела вовремя заявить о своём праве на счастье.

Когда демоница прервала рассказ, чтобы перевести дух, Жань Цзиньхай поинтересовался:

— Вашей сестре запрещалось видеться с вами?

Шунь Ян хмуро зыркнула на него, но всё же удостоила ответом:

— Да, и не только со мной, но и нашими матушкой и отцом. Бай Кан после свадьбы будто с катушек слетать начал. Говорил, что расторгнет брак и сделает другие бредовые вещи, если сестра будет покидать его дом.

Лю Шань со скучающим видом спросил:

— И что же он сказал в ответ на вашу угрозу?

— Он не хотел шумного скандала, который испортил бы его идеальную репутацию, — женщина раздражённо взмахнула широкими рукавами. — И согласился на то, что я буду приходить в его дом раз в неделю навещать сестру.

— Встречи с сестрой были лишь предлогом, — с лёгкостью догадался Лю Шань. — У вас была иная цель.

Шунь Ян вскинула подбородок, негодуя по поводу того, что её умысел так быстро раскрыли, но сдержалась и продолжила свою исповедь:

— Я... Я понимала, что мои запугивания скоро перестанут действовать, а он не одумается и не перестанет шататься по публичным домам. Моё сердце насчёт него было вдребезги разбито, и я не хотела, чтобы сестра пережила ту же боль, что и я. И я приняла решение избавиться от него, но мой план провалился.

Жань Цзиньхай, словно базарная сплетница, жаждал подробностей:

— Что конкретно вы хотели сделать?

— По моей изначальной задумке, я хотела отравить его: помучился бы пару дней от несварения для профилактики, — процедила демоница сквозь зубы. — Он наивно думал, что единственное, чего я хотела, это просто получить возможность видеться с сестрой, и по его мнению я больше не представляла угрозы, потому он почти не препятствовал мне. Однажды в город приехал караван. В одной из повозок я отыскала женщину, которая представилась колдуньей–предсказательницей, разбирающейся в травах и лекарствах. Я поведала ей свою историю и спросила, изменится ли ситуация с Бай Каном в лучшую сторону. Колдунья погадала и покачала головой, сказав, что со временем всё станет только хуже. Я была в отчаянии. Колдунье стало жаль меня и, желая мне помочь, она предложила одно средство, — глаза демоницы в свете свечей опасно сверкнули. — Это было лекарство, носившее название «Пожар, что сжигает леса».

Жань Цзиньхай перевёл озадаченный взгляд с демоницы на Лю Шаня:

— Но ведь вы говорили, что это болезнь...

Молодой заклинатель кивнул со знанием дела и терпеливо пояснил:

— Этот яд часто путают с болезнью. Он представляет из себя порошок без вкуса и запах, а его действию характерна постепенность. В отличие от привычных ядов, он не действует мгновенно: сначала жертва не замечает перемен в своём самочувствии, но спустя несколько дней начинается ад, сопровождаемый головной болью. Спустя недолгий срок на теле пострадавшего ни с того ни с сего проступают ужасные нарывы, которые со временем начинают жутко чесаться и будто гореть настоящим огнём, сводя человека с ума, отсюда и пошло название. В такие моменты смерть кажется более предпочтительней подобных мучений. Когда человек пытается среза́ть эти нарывы, ситуация значительно ухудшается: гной в огромных количествах выходит из тела, а кровь бежит без остановки. Если вовремя не оказать помощь, жертва сходит с ума и умирает от кровопотери.

Говоря это, юноша выглядел так, будто всё это время добивался от женщины этого признания. Полученная информация не принесла ему позитивных эмоций или иного толка, он принял это как само собой разумеющееся, и махнул ей рукой, давая понять, чтобы та продолжила свой печальный рассказ, похожий на исповедь в храме божества.

Шунь Ян покачала головой:

— Колдунья не перечислила мне всех последствий от применения этого средства, но чётко пообещала, что оно мне поможет. Та женщина сказала только одно: спешить нельзя, жертва должна принимать яд постепенно небольшими порциями. Но я не могла медлить, — помолчав немного, женщина вздохнула. — Теперь я приходила в гости к сестре два раза в неделю. Привычно пообщавшись с ней, чтобы не вызывать подозрений, я аккуратно прокрадывалась в спальню ублюдка Бай Кана и подсыпа́ла в курильницу яд. Несколько раз он жаловался при мне, что его беспокоят головные боли. Вызванный лекарь ничем не мог помочь, а я в тайне ликовала. Но моя радость не длилась долго: через пару дней жалобы на боль прекратились. Я не могла понять, в чём дело и, боясь, что чёртова колдунья подсунула мне просроченное средство, а моей мести не суждено свершиться, за раз вы́сыпала в курильницу все остатки яда. Хоть я и не думала убивать Бай Кана, а желала лишь припугнуть его, я не могла допустить, чтобы мои труды прошли зря.

— Но почему яд не подействовал? — недоумевал Жань Цзиньхай. — Неужели у него действительно истёк срок годности?

Подумав немного, Лю Шань проговорил вместо рассказчицы:

— Чтобы порошок действовал, необходимо было пользоваться курильницей по назначению, чтобы жертва каждую ночь вдыхала яд. Мало вероятно, что дело в бракованном средстве, — юноша обратился к демонице. — Вы говорили, что Бай Кан посещал Дома развлечений. Подобным обычно занимаются в ночное время суток, то есть, в поместье он проводил всё меньше времени.

Шунь Ян нехотя кивнула:

— Вы правы. Тогда я поняла, что он начал что-то подозревать, а потому перестал ночевать дома под предлогом занятости. Я поздно осознала, что совершила две роковые ошибки. Первое: мне нельзя было торопиться.

Осенний ветер с улицы проник в помещение и потревожил пламя свечей. На стенах заплясали устрашающие тени. Воск медленно стекал по ножке подсвечника, олицетворяя нечто неизбежное.

— А второе: я тоже контактировала с этой гадостью... Подсыпая порошок в курильницу в спальне Бай Кана, я сама неминуемо вдыхала его. А ещё яд оставался на моей одежде, в которой я после шла навещать сестру.

Последующие события были очевидны: ослабевшая после родов Бай Пин "заразилась". Именно поэтому Лю Шань ранее сказал, что Шунь Ян виновата в смерти сестры, сама об этом не подозревая до поры до времени. Она не желала смерти Бай Пин, но возвращаясь из спальни зятя в комнату сестры, по собственной глупости приносила ей отраву на блюдечке с голубой каёмочкой, ведь крохотные частички порошка оседали на её платье. В итоге, из-за яда пострадали две девушки вместо одного мужчины, который, ни о чём не заботясь, изменял своей жене. После этого Бай Пин умерла, а Шунь Ян после собственной смерти, не в силах смириться с ситуацией, озлобилась и обратилась в демона, который два года подряд преследовал мужа–изменника своей младшей сестры, чтобы подгадать удачный момент и закончить начатое. Ведь, если раньше Шунь Ян не хотела убивать Бай Кана лишь из-за нежелания расстраивать младшую сестру, которая жила в неведении насчёт измен мужа и искренне любила этого человека, её смерть развязала демонице руки.

Из всего услышанного Лю Шаня тревожила лишь одна маленькая несостыковка, и он произнёс:

— Но что насчёт дочери вашей сестры? Раз девочка была мала, всё своё время она должна была проводить с матерью. Разве из-за этого она не пострадала? Тогда почему мы слышали о том, что два месяца назад она вышла замуж?

~~~~~

Автор хочет высказаться

Жань Цзиньхай в роли судьи:

— Вы собирались убить мужа своей сестры только из-за того, что он ей изменял?

Обвиняемая Шунь Ян на скамье подсудимых:

— А чего он?!

Лю Шань, отбирая у судьи молоток и ударяя им по столу:

— Оправдана по всем пунктам!!

Бай Кан, на которого совершилось покушение, сначала со страхом посмотрел на Шунь Ян, а затем с опаской и сомнением — на Лю Шаня:

— Господин Судья, а можно мне другого адвоката?..

Лю Шань с ухмылкой:

— Нет. И вообще, псинам команду "голос" не давали, поэтому у вас есть только одно право — молчать. В противном случае моя рука может случайно дрогнуть и этот молоток полетит в вас;)