— Тсутия-семпай.

— Чего тебе, Мурасаки?

— Я бы хотела поговорить, выслушаете за работой?

— Поговорить?

— Поговорить.

Солнце было высоко, когда мой кохай Мурасаки Киран, сидевшая справа от меня и стучавшая по клавиатуре, обратилась ко мне. Может и стоило бы отругать за такое обращение к старшим, но главное, что работает. Главное понимает, где находится, а так пусть продолжает.

Я, Тсутия Харуто, перебрался за этот стол в начале июня. Раньше тут сидел Матсу, Матутомо Юдзи, ответственный за новичков, и я в принципе тоже справляюсь. Я взял на себя Мурасаки, и вот уже три месяца прошло.

Кстати вместо меня в ИТ-подразделение взяли какую-то тётю. Вообще в средних компаниях перехватывать кадры — обычное дело, и тогда лысая кукушка как-то обскакал ИТ-отдел в этом вопросе.

И наша беспроводная сеть оставляет желать лучшего. Что же эта тётя вообще с интернетом делает?

— Нечасто ты сама обращаешься. Что случилось?

— Не могу громко говорить.

— Скажи тихо.

— У меня денег нет.

И правда громко о таком не скажешь.

— Я же говорил, питайся дынными булками трижды в день и всё.

— Возможно вы бы обрадовались, если узнали, что случился крах экономики дынных булок, но это не так. И всё же вы знаете, что сказать, Тсутия-семпай.

— Ага, так на еду у тебя есть.

Жизнь куда сложнее.

Полезно уметь уклониться от начальника, швыряющегося указаниями. Но как говорят, пути работы неисповедимы.

И всё же Мурасаки не так часто шутить пытается. Я посмотрел направо, любительница булок выглядела серьёзной. Будто и правда запас булок закончился.

— ... Так у тебя нет денег?

— Да.

— На что-то потратила?

— Верно наполовину... Я должна кое-что купить.

— И ты пришла, потому что тебе много денег надо.

Выглядит как ребёнок, но она взрослая и будет настаивать на своём. Она не из тех, кто остаётся без денег из-за какой-то фигни и не пойдёт просить, если проблема незначительная.

Раз она пришла из-за денег, значит что-то случилось.

— У меня кондиционер сломался.

— Плохо.

Плохо. Я сказал и подумал о том, что это плохо.

— Серьёзнее, чем я предполагал.

— И у меня нет денег ни на покупку нового, ни на ремонт.

— Это и правда серьёзно. Так тебе одолжить? Процент — нпроц.

— Я знаю про десять процентов на десять дней и про треть, но о таком не слышала.

— А ты загугли.

— ... Только один результат. Какая-то странная новелла.

— Когда результат один, найти сложно. Если это одно слово, это скорее чудо будет.

Если результатов нет, пробуешь по другому ввести. Но если результат один, это повышает сложность, прямо серьёзно, когда такая непонятная цельная головоломка.

— Так какой процент?

— Никакой. Я просто слово подобрал, вот и решил сказать.

— Понятно, шутка в духе Тсутии-семпая.

Скорее всего так она упрекнула, но мне всё равно.

— Тяжело в августе без кондиционера. Это я прямо прекрасно понимаю.

— Я подумала, что иметь работу вполне неплохо. Можно сидеть в офисе с кондиционером.

— Сейчас мы работаем по сделке с компанией Саотоме-сан, так что даже в такую жарищу почти никуда не высовываемся.

— Спасибо Мио-сан. Мы можем работать в офисе.

Когда-то она успела начать называть её Мио-сан, в одиннадцать утра я узнал т том, как сближаются женщины.

— И правда здорово вышло. Единственная ошибка приведёт к значительной премии.

— Увеличивается желание работать? У вас, Тсутия-семпай?

Тон изменился, всё же минное поле миновало.

Но постой, Мурасаки, погоди, мой кохай, Мурасаки.

— Лучше молчи, дальше нас ад ждёт.

— Он так и так ждёт, семпай.

— Верно, кохай.

— Почему...

Впервые девушка отвела глаза от компьютера и посмотрела вверх.

— Почему и кондиционер в офисе должен был сломаться?

— Он и раньше чуть живой был.

Я тоже посмотрел вверх на молчаливый кондиционер, на котором была приклеена бумажка «не работает». Было открыто окно, но листок даже не колыхался, говоря о том, что ветерка тоже нет.

— У-у, жарко... Мне жарко...

— Мурасаки, говори чётче.

— Мне-жар-ко...

Август в Токио. Тут каждый день как самая середина лета.

И самое прекрасное тут только поезд, на котором едешь с работы и на работу. А Мурасаки уже изнемогает.

— Похоже ремонтировать приедут только на следующей неделе, так что терпи.

— Я уже завтра растаю... Был бы хоть вентилятор...

— Вентилятора нет, но могу дать это.

— И что это?

— Используется для чистки клавиатуры.

Выглядит как трубка, выходящая из небольшого мяча для регби. Если сжать мяч, выдувается воздух.

Кстати, официально называется это воздуходувка.

— И правда будет ветерок?..

— Если не веришь, попробуй сжать.

Жамк.

Жамк-жамк, жамк.

Мурасаки направила чёрную трубку к затылку и сжала. Настроена она была скептически.

— Пахнет резиной, но в принципе приятно.

— Ну вот.

— Так я переживу...

Но недостаток тоже имелся.

— Когда руки заняты, работать не получается.

— Ты домой не вернёшься до наступления зимы.

Я взял размер L, для которого требовалась сила. Мурасаки размером с младшеклассницу, потому сжимать ей приходится двумя руками.

Девушка не то, что печатать, даже позвонить не может.

— Жизнь жестока.

Лично я бы просто ночь в каком-нибудь заведении переждал. В гамбургерной, работающей круглосуточно.

— Не могу... У-у... Хочу поиграть в Уно дома у Мио-сан с кондиционером...

— Ага. Меня хотя бы на часок в конце к себе возьмите.

— Почему в конце?

— Да просто.

В тот раз всю ночь сидели, чтобы Мурасаки хотя бы раз выиграла, я этого никогда не забуду.

— Матсу там почти живёт, так что тоже присоединится. Людей хватает.

— Он ведь и правда почти живёт. Я спрашивала у Мио-сан, похоже они не встречаются.

— А ты смелая, раз прямо о таком спрашиваешь.

Не знаю, какие у них отношения. Он говорит, что чисто деловые, но он отличается от простой домработницы, и на парня с девушкой они не похожи.

В любом случае я не знаю, как о таком спросить. А вот Мурасаки Киран может прямо задать вопрос.

— Это похоже на комплимент.

— На тридцать процентов. Стремись выше.

— Исправлюсь, — ответила девушка, на чём разговор и закончился. Мы на работе, потому я разбирал бумаги и подбивал цифры.

Но всё же жарко.

Как же жарко.

Просто невыносимо жарко.

И жарче становилось лишь от того, что передо мной компьютер. Так жарко, что я даже не уверен, кто из нас первым перегреется: я или компьютер. Кстати, как я слышал, если слишком жарко, мужчина не сможет завести ребёнка, в безопасности ли мои гены?

Если у Мурасаки спрошу, это будет считаться домогательством, потому не стоит.

— Чу-у-у-у-у.

— ... Мурасаки?

— Простите, подумала, что стало прохладнее.

Она так же спокойно смотрела в монитор. Но её руки вообще не двигались.

Она пустыми глазами смотрела в монитор и выдавала невнятное «чу-у-у-у-у», Похоже недолго ей осталось.

— ... О?

И тут завибрировал мой телефон. Появился зелёный значок, говорящий о пришедшем сообщении.

— Что случилось?

— Помяни чёрта.

Не стоит недооценивать пословицы. Не думал, что мне Матсу напишет. Похоже фото прислал. Уверен, он дома, ест колотый лёд или холодную лапшу. Да что угодно холодное.

Думая об этом, я открыл чат.

И тут же закрыл.

— Это от Матсутомо-семпая?

— Да, он фото прислал.

— Какое?

— С соменом.

Да, это была фотография сомена. Прямо видно, какой он прохладный.

— От него ведь прохладнее станет.

— ... Если думаешь так, может взглянешь?

— Когда вы так говорите, даже я понимаю, что это тревожный знак.

Хоть она так и сказала, всё же было интересно, Мурасаки заглянула в телефон. Наклонив, я показал ей присланное Матсу сообщение.

Матсутомо Юдзи: Приготовил сомен, но лапша получилась слишком тонкой, брать неудобно.

С паршивеньким комментарием он прислал кастрюлю с лапшой, от которой шёл пар.

— ...

— ...

Спокойная офисная тишина в разгар жары стала ещё тише.

— Мурасаки, у тебя на вечер планы есть?

— Зависит от того, что предлагаете.

— Пойдём ко мне, включим кондиционер на максимум и приготовим лапшу.

— Так уж и быть.

Мы решили разобраться с работой поскорее.

В молчаливом согласии каждый засел за свой компьютер.