— Слушай, Мурасаки. Это традиция всех тех, кто родился под небом Токио, так тебе скажет любой, живущий в префектуре Канто. Поняла?

— Тсутия-семпай, вы понимаете, что этими словами бросаете вызов всем префектурам? Будете недооценивать мою родину Ибараки, сделаете врагами всех янки эпохи Сёва.

— Ну, это можно говорить лишь здесь и сейчас. Вперёд, Мио-сан.

— Э, э, аба, да?!

И вместе.

«Море!!!»

Под июльским солнцем на пляже Кудзюкури взрослые мужчины и женщины хором закричали.

Всё началось в начале июля.

— Орихиме-сама видно.

— Да, а там Хикобоси. Если выключить свет в Токио, тоже можно увидеть звёзды.

Прошло четыре дня, как со сложным делом было покончено, и настала пятница.

Я и Мио-сан проводили небольшой фестиваль Танабата.

На небольшом бамбуке, срезанном в парке, развевались на ветру, дувшем через окно, листки бумаги. Мы ели холодную лапшу сомен, пока листок с надписью «мир во всём мире» тёрся о листья.

Лето в Японии.

— От сомена каждый год устаёшь, но при этом снова хочется его есть.

— С приходом лета появляется точно обязанность: «А, надо съесть сомен».

— Да.

— Наверное это заложено в ДНК всех японцев.

К счастью в этот день было много заведений с сомен. И можно было съесть самую вкусную лапшу.

Чтобы насладиться, в качестве приправ были использованы зелёный лук, водоросли, имбирь и натто. Только было странно видеть, как Мио-сан скривилась, мол «Матсутомо-сан, вы устали?..», когда я рядом с соменом положил натто.

— Эй, а с натто правда будет вкусно?

— Правда?

— А насколько вкусно?

— Представьте млечный путь.

— Млечный путь.

— Да, в кислом небе Токио вы увидите млечный путь сои и муки.

Всё ещё сомневаясь, она добавила натто в суп. Слегка перемешала, окунула в лапшу и подняла немного лапши с натто вверх.

— Коричневые счёты напоминает.

— А, да, точно.

Пусть из-за жара и алкоголя, она пыталась спасти компанию с помощью вычислительной мощи натто. Похоже для неё натто и счёты где-то рядом.

Я погрузился в воспоминания, которые вряд ли покинут мой разум, а Мио-сан поднесла лапшу ко рту.

И замерла.

— Мио-сан?

— ... Лебедь летит.

— Я много разных вариантов знаю, но впервые вижу человека, у которого по млечному пути лебедь летит.

— Вкусно, вкусно, Матсутомо-сан!

— Ну вот.

— А я ещё пробовать не хотела!..

— Если так подумать, то суп в сомене и натто очень похожи. Потому было бы странно, если бы они не сочетались.

Для супа я как раз купил сушёную скумбрию.

Умами, куда входит и натто, — это глутаминовая кислота, полученная из соевых бобов. Если добавить инозиновую кислоту, которая есть в скумбрии, синергия усиливает аромат в несколько раз.

Если смешать с лапшой со слабым вкусом, можно насладиться тёплым вкусом натто с рисом и прохладой одновременно.

— Есть ещё кунжутное масло, суп мисо-рамен, много разных способов насладиться соменом.

— О-о-о!..

— К тому же есть разные стили приготовления: окинавский, сычуаньский, кантонский. Они отличаются по консистенции и прекрасно сочетаются с рисом.

— Фуо-о-о-о-о!..

— Будем есть сомен, не уставая от него до самой осени.

— Да!

Позже выяснится, что я недооценил количество подарков, которые подарят за работу маркетолога, и количество лапши, но это совсем другая история.

— ... М?

Пока мы разговаривали, я заметил, что в социальных сетях мне пришло сообщение. Где-то полчаса назад, позвонить не мог, потому написал.

— Что такое?

— От Тсутии сообщение. Определился с расписанием на летние праздники.

У него на работе из-за крупной сделки в июне нагрузка оказалась серьёзной. Разом они отдыхать не могли, так что в июле и августе делали выходные по очереди.

— И когда?

— Последняя неделя июля. И у Марасаки тоже.

— Вот как.

— Ну так вот.

— Хм? — Мио-сан слегка склонила голову. То, что выходные определены, — это лишь предисловие. Главный вопрос дальше.

— Тсутия предлагает вчетвером поехать на море.

— Море...

— Да, море.

— Море...

— Место, куда надо ездить летом.

Мио-сан из тех, кто предпочитает отдыхать дома. Одно дело, если надо идти в магазин, но так она не выходила на улицу в выходные.

Даже если думаешь, что будет весело, подняться со стула не получается. Такова судьба всех домашних.

— Если поедем, будет весело. Точно весело, да.

— Вам море не нравится?

— Не в этом дело...

— Скажите, если предпочитаете горы. Все хотят, чтобы вам было весело.

Если так подумать, я ведь всё ещё должен Тсутии.

Когда женщина заболела, я вызвал его посреди ночи, он играл с нами в Уно всю ночь и очень помог в восстановлении А-тяна. В итоге я только сильнее погрязал в долгах перед ним. А при том, что Мурасаки тоже очень помогла с восстановлением А-тяна и ей тоже хочется повеселиться, то шах и мат мне.

Хотелось бы услышать их желания, но чувствую, что я их не выдержу... Хотя Мио-сан сейчас волновало не это.

— Я-я люблю море. И хотелось бы поехать с Тсутией-саном и Мурасаки-сан. Просто.

— Вас что-то беспокоит?

— На ужин я ела тофу и салат.

— Мы о чём-то таком уже говорили в день, когда я разбил окно.

— Просто нам ведь надо есть углеводы, но похоже у японцев в ДНК питаться тем, что нам нравится.

— И что вы хотите сказать?

— Вы так вкусно готовите, ну и...

— Простите, если вам непросто сказать это.

— Матсутомо-сан.

— Да.

— С этого дня больше никакого сомена.

— Хорошие новости. Завтра распродажа тофу.

— Берите всё. Это приказ.

— Понял.

Вот так на позапрошлой неделе мы решили поехать на море.

***Прошли две недели, и настал назначенный день.

— Я отправляюсь!

— Да, счастливого пути!

Жизнь на тофу подошла к концу, мы выбрались на море, и сейчас Мио-сан играла с Мурасаки в пляжный волейбол. Не знаю, можно ли назвать розыгрышем то, что длится не более одного обмена, но всё же это потрясает.

— Здорово...

— Точно...

Раскачиваются. Просто невероятно раскачивается. Всякий раз, как Мио-сан подпрыгивает, не скажу что, но раскачивается.

Всякий раз, как она бегает за упавшим мечом, взгляды притягиваются. Белый купальник на белой коже под летним солнцем смотрится просто потрясающе.

А на миниатюрной и стройной фигурке Мурасаки, также бегавшей за мячом, был светло-фиолетовый купальник, который ей отлично шёл. И на резинке, которая сцепляла волосы, можно было увидеть белые оборки. На неё смотрели немного не так, как на Мио-сан, хотя я это не очень понимаю.

— Тсутия, не присоединишься к ним? Ты же вроде хорош в спорте.

— Мне тоже присоединиться?

Мы наблюдали за девушками из-под зонтика.

— Ну да.

— Но я жду.

— Чего?

— Подката.

— К тебе?

Тсутия в ожидании подката.

— Ты о чём, Матсу?

— Прости, сам от себя не ожидал.

— Жду, когда к Саотоме-сан и Мурасаки подкатят.

— ... Вот как, понял.

Понятный лишь мужикам разговор посреди лета.

Летнее море. Яркое солнце. Улыбающиеся красотки в купальниках.

Пусть это лишь воображение, но подобное вполне может случиться.

— Привет! Сестрёнки, вы одни?

— Ч-чего вам? У вас какое-то дело к Саотоме-сан?

— Вы просто шикарно смотритесь!

— Мы на гидроцикле покататься собираемся. Давайте с нами.

— Это, мы как-то не очень...

— Да не переживайте, это не страшно! Разок попробуете, и вам понравится!

— Эй, не наглейте!..

— Абабабаба.

Я представляю, как будут сбиты с толку Мио-сан и Мурасаки появлением каких-нибудь раздолбаев.

— Это произойдёт.

— Да, точно произойдёт.

— И тогда наш выход.

— Наш выход.

К ним начнёт приставать группа парней, и я подойду.

— Мио-сан, Мурасаки, что случилось?

— Тц, они с парнем. Но он какой-то хлипкий. Должны справиться.

— Мы пригласили их покататься на гидроцикле. И девушки сказали, что согласны!

— Я-я и Саотоме-сан такого не говорили...

— Она сама так сказала.

— Эй, эй, научись атмосферу читать. Подумаешь, немного.

— Тебя в начальной школе делиться не учили?

— ... А вас в саду не учили, что с женщинами нельзя обращаться как с вещами?

— Тц, завали. Притихни и отойди на три шага!

— Ага, два шага вперёд, три назад, размечтался!

— Матсутомо-семпай...

— Н-не надо.

— Всё в порядке. Моя работа — остановить их.

И тут сильная рука опускается на плечо одного из хулиганов.

— Йо, у вас тут какие-то тёрки с моим другом?

— Хи.

— Хью Джекман?!

— Я спросил, что у вас тут?!

— П.

— Простите нас!

И вот они убегают.

— Хм, свалили.

— И что за придурки это были?

— Семпай, вы такой классный!

— Так здорово!..

— ... Так и будет. Определенно!

— Погоди, что у тебя общего с Хью Джекманом? Разве только то, что ты человек мужского пола.

— Это всё летняя магия.

— Даже у неё есть то, что ей не по силам.

— Давай не будем вдаваться в детали, просто будет всё именно так. Ещё успеем повеселиться.

Тсутия расслабленно относился к играм, а к игре девушке было приковано общее внимание. Здорово было наблюдать, как разлетаются капельки пота.

— Я подаю, сестрица!

— Да, верь, у меня получится отбить!

Мио-сан разговаривала как старшая сестра, но и Мурасаки успела переключиться в режим младшей. То же самое было и во время ада Уно, напряжение утихает, и получается сказать то, что обычно не скажешь.

У лета страшная сила.

— Бросаю!

— Принимаю!

— Пас!

— Пас!

— Принимаю в прыжгхе.

Мурасаки упала в песок. Прямо лицом.

Не любителю такое делать.

— В-вы в порядке?

— В норме! И у нас уже четыре подачи прошли!

— Новый рекорд!

— Недалёк тот день, когда мы превзойдём восточных ведьм[1]!

— Может даже нас возьмут на парижскую Олимпиаду.

— Наши имена навеки запомнят боги Олимпа!..

Мотивированно. Даже очень.

Хотелось высказаться, но неправильно лезть к сёстрам, так что я сел на место. А рядом со мной морщился и бурчал Тсутия.

— Что такое, Тсутия? Колотого льда переел?

— Не так. Что-то не так.

— А?

— Японские мастера по подкату величайшие идиоты, их мозг устроен так: увидел девушку, значит надо в течение пяти минут подкатить.

— Грубовато по отношению ко всем мастерам подката.

— Уже через минуту, как красотка обнаружена, он должен производить расчёт: «сестрёнка одна?» и «она из тех, кто кладёт в натто зелёный лук?»

— Эй.

— А мы даже простого «привет» не слышали... И это странно. Что-то здесь не так.

— Ты со своими подкатами, чё ещё.

У меня даже говор проклюнулся, но и правда как-то странно.

Мио-сан, как ни взгляни, настоящая красотка, и Мурасаки, хоть и выглядит молодо, довольно милая. Летом на пряже их должны были окликнуть раз-два, или скорее десять или двадцать, но пока счётчик на нуле.

— ... Хм?

Вопрос всплывает, лишь когда обращаешь на него внимание.

— Что такое, Матсу?

— Да просто взгляды вокруг.

Они сосредоточены на Мио-сан и Мурасаки.

Но в отличие от других красоток в купальниках, блеска в глазах маловато, просто улыбки.

— Этот мяч подала моя младшая сестра, как старшая, я должна его принять, аба.

— Вся голова в песке! Мне нужны влажные салфетки, сестрица!

— ... Вот оно что.

— Ты что-то понял, Матсу?

— Да просто подумалось.

— А.

— Они же будто сёстры на семейной поездке.

— А.

Попытаться подкатить к сёстрам, рядом с которыми могут оказаться отец с матерью. Это же форменное самоубийство. Летнее волнение и поведение, будто они сёстры, защитило эту парочку.

— ... Пойдём к ним, Матсу?

— Я и сам об этом подумал.

Если честно, мне и самому хотелось помочь отвадить от них каких-нибудь парней. Хотя так их никто не напугает.

Вчетвером мы бегали с мячом до обеда, пока не выдохлись.

***— В этот раз были проблемы с крупной сделкой?

— Ага, президент сделал громкое заявление, а забрать слова уже не вышло.

Домик у моря.

Нам удалось зарезервировать место в Хаматяя на берегу Японского моря, и сейчас от физической усталости мы завалились на стол и ждали обеда.

Единственный полный энергии Тсутия собирался выпить, а я слушал Мурасаки, которая рассказывала о положении дел в компании. Мио-сан... Устала и лежала на столе. Возбуждение сестёр, стремящихся к золотой медали, поутихло.

— Сейчас думают проводить проверку, не было ли давления со сторону крупной компании. Начнутся обыски.

— Серьёзно? Закон о доходах субподрядчика?

Суть в предотвращении задержки платежа. Он направлен на пресечение давления на слабые компании сильными.

Крупная компания не поступила бы так. Надо было предвидеть и предотвратить возможность того, что престарелый начальник захочет покрасоваться перед красоткой и взвалит на себя в пятьдесят раз больше, чем ему по силам.

— Когда выяснят причину, поймут, что президент сам виноват.

— Поймут или правильнее будет сказать «раскроют».

— А, с возвращением. Спасибо, Тсутия.

— Для Саотоме-сан холодный кофе. Вот кола. И холодный чай для Мурасаки.

— Спасибо.

Спокойная Мурасаки махом выпила холодный чай. После чего посмотрела в кружку, в которой льда оказалось больше, чем она ожидала.

— У тебя в горле пересохло, Мурасаки?.. И так что в итоге?

— Теперь нас ждёт «новое лицо».

— Произойдёт смена руководства, и компания будет в сто раз энергичнее.

— Место займёт жена бывшего президента, возможно уже скоро будет новое официальное назначение.

— Уволили сразу, не дожидаясь приемника? Правда?

Похоже всё серьёзнее, чем я думал. Теперь меня это не касается, но если бы я всё ещё работал там, то был бы в самом эпицентре. Хотя бессмысленное предположение, ведь так случилось лишь потому, что Мио-сан решила выдернуть меня оттуда.

— Так вот. Человек похоже хороший, и главный вопрос вытекает отсюда.

— Вопрос?

— На нас обратила внимание страна.

— Ну да.

— Конец чёрной компании, начнут всё с корректировки ежегодных выходных!

— Да!

— Это как?

Детский разум Мио-сан не поспевал за телом, без сил она лежала на столе, но похоже её достиг холод кофе, и она подняла голову.

— Послушайте, Саотоме-сан!

— Летний отпуск!

— Стал больше втрое!

— Втрое?! Вот это да! Можно куда-нибудь поехать на отпуск?

Её глаза округлились.

Но всё не так. Изначальные параметры отличаются, Мио-сан.

— Вместо одного дня стало три!

— Считая выходные, целых пять дней! Five days vacation!

— В-вот как. Рада за вас.

— Мио-сан, их битва только началась.

Кстати, сама женщина использовала отгулы за работу в выходные. Я тоже работал, потому у меня четырёхдневный отпуск.

Летние выходные составляют пять дней в августе во время Обона, а с учётом выходных до и после получается почти десять дней.

Десять дней подряд, десять дней.

Когда впервые услышал, я даже не поверил. В таком мире жила Мио-сан, и конечно её обескураживали выходные в чёрной компании. Но я чётко вижу, что компания меняется.

Уверен, в следующем году она станет ещё лучше.

— К тому же любимчик бывшего президента лысокрайник вслед за ним отправился. Теперь спокойнее будет.

— А, вот даже как... Лысокрайник?

— Обновлено. Руководитель лысая кукушка стал лысокрайником.

— ... А, лысый на краю пропасти. Понял.

Паразитировать он больше не может, так что кукушка оказалась на краю. Интересно, кто каждый раз придумывает эти прозвища?

— Спасибо за всё это Саотоме-сан!

— Ч-что вы, я лишь делала то, что должна...

— Даже если так, благодаря вашим действиям наша компания стала лучше!

— Вот как... Понятно... Ясно, — самой себе повторяла она. Хоть всё и разрешилось, но в сердце Мио-сан всё ещё остались шипы. И ей было приятно узнать, что теперь всё движется в правильном направлении.

— Простите за ожидание! Мега соба с омлетом и четыре хот-дога! — когда атмосфера стала расслабленной, позади прозвучал голос. Официантка в купальнике принесла наш заказ. И тут стали странно себя вести Тсутия и Мурасаки.

— А?

— Э?..

— Тсутия? Мурасаки? Вы чего?

— Так, разрешите протиснуться.

Я посмотрел на тарелку и понял, почему парочка застыла.

— Большая порция дешевле, потому что она общая...

— Как же так...

Пахло соусом, а жёлтый цвет яиц радовал глаз. Соба с омлетом пробуждали аппетит, вот только.

Много.

Очень много.

Я предполагал, что фото из меню будут отличаться от того, что на самом деле. Но тут оказалось ещё больше.

Первой среди нас снова начала соображать Мурасаки, как это ни странно.

— Д-давайте есть. Пока не остыло.

— Точно! Да, Мио-сан, вам ведь тоже нравится соба с омлетом.

— А-ага.

Перед ней поставили тарелку, и вот она почему-то посмотрела на меня.

— Мио-сан.

— Выглядит очень вкусно... Но сколько?

Сколько.

На первый взгляд непонятный вопрос. Но для нас он имеет вполне очевидное значение. Я просчитал всё на основании чисел, что были за последние две недели, и поднял большой палец вверх.

— При том, сколько вы двигались в первую половину дня, всё нормально!

Конечно же речь была про калории.

— П-приятного аппетита!

Она расплылась в улыбке и взяла одноразовые палочки, после чего приступила к еде.

— Вкусно, вкусно-вкусно.

— Ещё много осталось, жуйте как следует. И ещё хот-дог есть.

— Ага!

На самом деле это был явный перебор по калориям. Но я не мог омрачить такое счастливое лицо.

Когда вернёмся в Токио, надо будет купить ещё тофу.

***— Приехали на море и будем смотреть кино?

— Я считаю, что это хорошая идея. Если всё время будем на пляже, то сгорим.

— Мы как раз хотели сделать обеденный перерыв... Вот и возможность.

Сил веселиться после обеда не было, так что мы вернулись в гостиницу.

Я включил ноутбук, который взял, чтобы слушать музыку, после чего достал blu-ray диск, который дала Мио-сан.

— Вот. «Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку».

— Что это? Фильм ужасов?

На обложке в темноте был мужчина во врачебном халате.

— Мне одолжил его деловой партнёр. Он большой любитель кино, и уже одалживал мне скрытые шедевры.

Скрытый шедевр. «Зловещий бон-карри» точно шедевр, так кричать заставляет. Как полагается фильму ужасов.

И в этот раз Мио-сан хотела посмотреть фильм как можно большим числом людей, потому и взяла с собой.

— Я тоже люблю кино. Будет весело!

Мурасаки выглядела взволнованной, и как мужчина и семпай я испытывал от этого боль.

— Ну, запускаю.

Девяносто минут спустя.

— Уэ, хнык... — Мио-сан плакала.

— У-о-о-о-о!.. — Тсутия тоже плакал.

— Хи-э-э-э!.. — и Мурасаки рыдала.

— Ух, к-как, как же так!..

И я за компанию.

Застигнуты врасплох. Мы были застигнуты врасплох.

— Почему никто не знает о таком шедевре медицинской драмы?..

«Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку» не ужасы, а фильм про медицину.

Хирург, описывающий разрезание пациента как «поедание», прооперировал любимую, у которой сложное заболевание поджелудочной железы.

Вести скальпелем снизу или сбоку? Нельзя не плакать, когда герой задумывается об этом.

— Одиночество перед сложной операцией, которого другим не понять... Какой печальный гений...

— Но, но чудеса случаются!..

— Это не чудо, Мурасаки, а неукротимый дух и прилагаемые усилия сенсея!..

— Причина не важна. Главное, что он её спас!..

Влаги потеряли много, но отдохнули неплохо. И похоже планы на вечер можно не менять.

— Хнык, дальше.

— Да, Мио-сан, вот салфетки.

Ни к чему говорить, что из-за соплей я не мог нормально поддерживать беседу.

— Мы закажем барбекю. Начнём в пять, когда стемнеет... Тсутия, купишь всё?

— Да, конечно.

— А с местом всё в порядке? На пляже много мест под запретом... — на лице Мурасаки появилось беспокойство, но можно было не тревожиться.

Как раз с местом для этого гостиницу мы и выбрали.

— Вечером будет фейерверк!

***Ш-ш-ш... Мрюм, мрюм...

— Мне нравится фейерверк-змейка...

— А это точно фейерверк?

— Это фейерверк, появившийся в Европе в стародавние времена и называемый «Змея фараона», Тсутия-семпай.

— Хо.

В саду с видом на море висела табличка «сдаётся для запуска фейерверков». И в месте рядом с гостиницей мы разложили принесённые фейерверки.

Дым от противокомариной спирали и запах фейерверка вместе с остаточным запахом барбекю. Летний морской бриз, щекочущий нос.

— Наконец стало прохладнее, Мио-сан.

— И правда. А звёзды какие.

Она пила сок из банки и смотрела на звёздное небо. Там можно было увидеть млечный путь, которого было не видно во время Танабаты.

— Пока Тсутия и Мурасаки всё не сожгли, давайте и мы запустим фейерверк.

— Давайте.

— Что запустим? Бенгальские огни, ручной фейерверк, мышиный хвост.

— Ручной!

— Какого цвета?

— Всех!

Значит с разными цветами.

Я достал из пакета фейерверк с названием «радуга» и протянул ей.

Мио-сан болтала ногами и обмахивалась веером, взятым на прокат в гостинице, подпрыгнула, подошла ко мне, после чего зажгла фитиль.

— О.

— Давно я их не запускал, но разве они были такими яркими?

В глазах Мио-сан во тьме отражались красные, синие и зелёные вспышки света.

Если подумать, то встретились мы тоже ночью. Всё изменилось, когда я окликнул её в ту дождливую ночь.

Дело было в том, что Мио-сан забыла ключ.

Если бы я устал сильнее и не полез.

Вроде бы мелочь, но благодаря ей мы оказались здесь.

— Теперь это!

— Да, да.

— Матсутомо-сан, давайте вместе?

— Одного на двоих нам хватит.

Мы зажгли следующий фейерверк. С дымом белые искры выстреливали и пролетали над травой.

— Матсутомо-сан, вам нравятся фейерверки?

— Нравятся. И большие, и маленькие тоже.

— А мне больше маленькие. Они такие нежные.

Я наблюдал за тем, как Мио-сан играет с фейерверком, и подумал.

Как долго будет продолжаться моя работа? Не могу утверждать, что я буду продолжать так всю жизнь.

И всё же.

— Мио-сан, не думаю, что когда-нибудь пожалею о том, что сейчас.

— О чём вы?

— О том, что мне весело.

— Вот как.

Она сказала, что и ей тоже, после чего вырвалась последняя вспышка и погасла.

Количество фейерверков уменьшалось, пора было взять бенгальские огни, и тут зазвучали голоса Тсутии и Мурасаки, которые до этого наблюдали за фейерверком-змеёй.

— Саотоме-сан, пора бы уже запустить большой!

— Я спрашивала в гостинице — можно!

— Тогда сделаем это, Мио-сан.

— Да!

Тсутия зажёг зажигалку, и фитиль загорелся, уходя внутрь тубы фейерверка. На миг наступила тишина, а потом появилась розовая вспышка. В небе точно появилось больше звёзд, Тсутия и Мурасаки ликовали.

— О-о!

— Точно, сфотографировать, надо сфотографировать!

— Если слишком близко подойти, можно одежду прожечь.

Я смотрел на то, как они в спешке достают телефоны, а потом почувствовал тяжесть на правой руке и опустил взгляд. Это Мио-сан держалась за мой рукав и смотрела на огни в небе. Мне показалось, что её глаза стали влажными.

— Как красиво, Мио-сан.

— Да.

— С нашей встречи прошло всего два месяца. Такого я не ожидал, но никто не знает, что принесёт жизнь.

— Да.

Всего два месяца. За такой короткий срок много всего случилось. Мы вместе ужинали, покупали плюшевые игрушки, я присматривал за больной Мио-сан, играл в игры. Вроде мелочь, но без каждой такой мелочи это лето не настало бы.

— Тсутии и Мурасаки так весело...

— Да.

— ... Мио-сан, что вы думаете об отношении Германии к Франции?

— Да.

Я посмотрел на крыльцо, где сидела Мио-сан.

Я не видел названия сока, который она выпила. В темноте я прищурился, и прочитал название напитка, который несовершеннолетним не продавали.

— «Саке».

Я думал, это сок, но это оказался «Сhu-hi» умеренной сладости. В темноте я мог разглядеть иероглиф «саке».

Мало кто может напиться после одной банки, но после случая с тамагозаке я понял, что пить Мио-сан не умеет. Я снова посмотрел на женщину, а она направлялась к морю, как детёныш морской черепахи.

— Эй, эй, Матсутомо-сан, море такое красивое.

— Мио-сан, это опасно, не ходите к морю.

— Блин, не утону я.

На пляже весело галдела группа молодых ребят, запускающих фейерверки побольше наших. Наверное так называемые тусовщики.

Нельзя её так оставлять.

Симпатичная пьяная двадцативосьмилетняя женщина с размером E гуляет по пляжу. Нужно помешать, чего бы это ни стоило.

— Эй, Тсуруя, Мурасаки!

— М, что?

— А, что случилось с Саотоме-сан?

— Похоже она напилась. Фейерверки почти закончились, давайте возвращаться...

К счастью я подготовился. Мы собрались вчетвером, чтобы провести ночь. Решив отправиться в путешествие, я понял, что есть нечто незаменимое.

— Эй, Матсу, неужели...

— Отлично. Время для реванша.

— О, я тоже участвую. А-тяна и остальных нет, но я не проиграю.

Они кивнули, догадавшись, а я вытащил из кармана коробочку, размером с ладонь и поднял в направлении ночного неба.

— Сыграем в Уно!

Освещённый розовым светом фейерверка, появился жёлтый логотип на чёрном фоне.

Летняя ночь только начинается.

Примечания переводчика:

1. Я так понял, это прозвище японской женской волейбольной команды.