Мы сами порождаем свои кошмары.

Автор неизвестен.

1.

Туманная пустота газового облака вокруг планетарного пояса застилала пространство перед флотом Железных душ. Корабли, укрытые в сером мареве, стояли безмолвно, словно хищники в засаде. Их доспехи, холодно сверкающие серебряными и чёрными цветами, контрастировали с окружающей их космической пустотой.

Капитан Хасан Нейя неподвижно стоял на мостике флагманского крейсера "Скорбящий Вопль", наблюдая за беспокойной пустотой впереди. Его лицо, изрезанное шрамами, хранило спокойствие, но внутри бурлили воспоминания.

— Красные Охотники... — прошептал Хасан, его голос был сухим и суровым, как сталь. — Они не знают, что мы здесь. Но скоро узнают.

Вдали на экранах тактического дисплея начали мелькать вспышки двигателей — приближающиеся Красные Охотники ничего не подозревали о готовящейся засаде. Они думают, что здесь только один крейсер, отколовшиеся от основного флота корабль, даже не подозревая, что их ожидают корабли сразу трёх рот.

Хасан нахмурился, читая названия кораблей противника, знакомые названия, что он видел ещё более полувека назад, когда они принесли горе на его родную планету.

Он вновь вспомнил осаду Имтимы. Месяцы страданий, когда их родной мир превратился в арену кровавой бойни. Враги, среди которых были Красные Охотники и другие верные инквизиции силы, обрушили на них небывалую ярость. Улицы ульев были залиты кровью, каждый шаг по этим раскалённым от боёв путям отдавался эхом предательства. Город за городом падал, словно стены из песка. Их крепость, некогда величественная и неприступная, рассыпалась под огнём осаждающих.

“Мы тогда не знали, что такое страх” — пронеслось в его мыслях. — “Но мы узнали это... в катакомбах”

Когда крепость была утрачена, Хасан и его выжившие братья укрылись в древних катакомбах, простиравшихся под ульями. Узкие, тёмные туннели стали их последним убежищем. Сражения там были жестокими и отчаянными. Боеприпасы заканчивались, пища и вода истощались. Но они не сдавались. Они дрались как звери, загнанные в угол. Каждая встреча с врагом превращалась в смертельную битву, где не было места милосердию. Коридоры ульев наполнялись грохотом болтеров, криками раненых и смертельным гулом цепных мечей и топоров.

“Мы выстояли там, где никто бы не выстоял” - напомнил себе Хасан. – “Мы убивали врага даже голыми руками, когда оружие подводило.”

Именно тогда они узнали, что значит выживание любой ценой. Они нападали из теней, устраивали засады, используя каждый закоулок катакомб. Иногда им приходилось прибегать к самому отчаянному — поедать тела своих погибших братьев, чтобы выжить. Их сила росла из отчаяния, и каждый убитый враг наполнял их ненавистью.

Позади капитана, в глубине мостика, на коленях стоял капеллан Сальхан Мур. Его облик был воплощением безжалостной верности: чёрные доспехи, украшенные серебряными цепями и черепами, мерцали в полутьме. В руках он держал свой боевой жезл, украшенный символами Императора, но его голос был посвящён не прошедшему, а настоящему. Вокруг него, стоя на одном колене, собрались несколько отделений Железных душ, готовящихся к грядущей битве.

— Братья мои, — его голос был тих, но в нём чувствовалась стальная решимость, — наша броня чиста, ибо мы верные слуги Императора. Наши руки черны, ибо мы жестоки ради него!

Воины молчали, впитывая слова капеллана, как и раньше впитывали учения своего ордена. В их глазах горела фанатичная решимость, каждый из них был готов умереть, но не отступить.

— Мы искупаем свою верность в крови наших врагов, — продолжал Сальхан, его голос становился всё громче, — и сегодня их кровь омочит палубы. Мы истребим их, мы возьмём их геносемя и продолжим наше дело!

Апотекарий Хатим стоял чуть в стороне. Его бело-чёрные доспехи сверкали в свете ламп мостика, а на его поясе были закреплены хирургические инструменты, приготовленные к ритуалу. Его холодный взгляд был обращён в пустоту впереди. Он был готов, как всегда, к своей жестокой работе.

— Мы возьмём у них всё, что нужно, и заберём жизнь, которую они так бережно хранят, — сказал капеллан, разглядывая каждого десантника своим череполиким шлемом.

В этот момент на тактическом дисплее появилась последние корабли Красных Охотников — их флот медленно приближался, не подозревая о готовящейся засаде. Хасан Нейя на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, ещё раз вспоминая осаду Имтимы, осаду, что сделала их такими, какими они стали — иными, но всё ещё верными Императору.

— Мы разобьём их снова, — произнёс он, открывая глаза, - мы отнимем у них будущее.

2.

Лейтенант Эриан Валтос стоял на мостике своего крейсера, "Гнев Чистоты", его взгляд был прикован к экранам, отображающим облако газа, скрывающее неведомое. Внутри нарастало беспокойство, не отпускавшее с момента получения астропатического сигнала о присутствии крейсера корабля Железных душ на границе сегментума Обскурус.

Он снова перевел взгляд на дисплей, наблюдая за движением флота, что погружался медленно в газовое облако, дабы найти крейсер. Казалось, всё было спокойно, но внутреннее чувство подсказывало Эриану, что это затишье перед бурей. Впервые это чувство охватило его давно — ещё тогда, на Имтиме.

— Лейтенант, — голос капитана 6-й роты, Тавиана Корта, прозвучал за его спиной, выводя его из раздумий.

Эриан обернулся и встретился взглядом с капитаном. Тавиан был человеком, привыкшим к ясности приказов и непреклонности долга, но даже его обычно стальные глаза теперь блестели тревогой. Эриан кивнул, соглашаясь с тем, что тот чувствовал.

— Что-то здесь не так, — начал Валтос, его голос был низким, почти шёпотом. — Мы получили сообщение о присутствии одного корабля Железных душ, что возможно потерял курс или получил повреждения во время варп перелёта. Но судя по данным он находится в центре газового скопления, это явно ловушка.

Корт шагнул вперёд, скрестив руки на груди, его взгляд был направлен на тактический дисплей. Он кивнул, подтверждая слова лейтенанта.

— Ты прав, — произнёс капитан. — Железные души — Опасный противник, но тут корабли всей роты, а нам известно, что Железные души предпочитают действовать небольшими группами, так что в любом случае, даже если тут засада, мы уничтожим их.

Валтос хмыкнул, но не позволил себе согласиться. Его мысли снова возвращались к тому моменту на Имтиме, когда он впервые познал сомнение.

Во время осады он был всего лишь сержантом. Ему, как и всем остальным, приказали уничтожить Железные души — врагов Империума, объявленных предателями и еретиками. Осада длилась долго, но чем глубже они погружались в катакомбы, тем сильнее у Эриана возникали сомнения. Они штурмовали улей за улей, сражались в узких коридорах, где враг всегда был готов к бою, и ни разу не виделось явных признаков порчи. Не было искажённых символов Хаоса, не было демонических ритуалов или явных свидетельств предательства Императора.

— Я тогда не видел ни одного знака Хаоса, — произнёс Эриан, больше себе, чем капитану.

Корт медленно повернулся к нему, его лицо застыло в серьёзном выражении.

— О чём ты говоришь, лейтенант?

Эриан задумался на мгновение, обдумывая свои слова. Тогда, в тех тёмных туннелях, они сражались против Железных душ, но что-то было не так. Взгляды этих воинов не были искажены хаосом или порчей. Они сражались с яростью, но не с фанатизмом предателей. Их действия были хладнокровны и целеустремленны, а не фанатичны и безумны.

— Когда мы были на Имтиме, — начал он, осторожно подбирая слова, — я не видел никаких признаков того, что они были порочены. Никаких ритуалов, никаких символов Хаоса. Они сражались за свою жизнь, за свой дом, как и мы бы сделали на их месте.

Корт нахмурился, его взгляд стал жёстче.

— Ты хочешь сказать, что они не были предателями? —голос Корта был суров.

— Я не знаю, капитан, — ответил Эриан. — Но я тогда впервые задумался, не совершила ли Инквизиция ошибку. Они не выглядели как те, кто служит Хаосу. Их взгляды были полны ненависти, но не к Императору. Я видел их глаза. Они ненавидели нас, но не за то, что мы верны Империуму, а за то, что мы пришли их уничтожить.

Капитан молчал несколько мгновений, обдумывая услышанное. Он знал, что Валтос не был из тех, кто говорит подобные вещи наугад.

— Значит, ты считаешь, что они не заслужили свою судьбу? — тихо спросил Корт.

Эриан не сразу ответил. Внутри него бушевала буря. Он был верен приказам, но всё, что он видел на Имтиме, оставило глубокий след.

— Я не знаю, капитан, — наконец сказал он, его голос был полон сомнений. — Но тогда я не увидел доказательств того, что они были порчены. Я видел только войну, где они сражались за свою жизнь. И как мы узнали позже, эта война их сильно изменила.

Взгляд Корта стал ещё более мрачным, чем обычно, он подошёл на шаг ближе к лейтенанту и заговорил шёпотом, чтоб не было не единственного шанса, что их услышат нежеланные уши.

- Следи за своими словами, ты мне нравишься и у тебя большое будущее, но не смей сомневаться в приказах священных ордосов – голос капитана становился всё более мрачным с каждым словом – Железные Души уже показали свою гнилую природу, когда начали нападать на аванпосты астартес по всему сегментуму Обскурус и кто бы что не говорил, я не верю что слуги хаоса случайно именно тогда вмешались в наш конфликт, тем самым обеспечив победу предателей.

Эриан молча слушал своего капитана, обдумывая каждое его слово. Железные Души, хоть и смогли отстоять свою планету из-за появления Великого Разлома и вмешательства сил хаоса, но их запасы геносемени были уничтожены и с тех пор они уже 50 лет нападают на различные капитулы, дабы пополнить свои запасы.

Он читал множество записей о деятельности ордене после осады. Там были, как и налёты на лояльные силы, оборона ряда планет от сил хаоса, истребление недавно обнаруженной ксено расы. Помощь силам механикус прорваться из окружения налётчиков друкхари. Их деятельность вызывало больше вопросов, нежели ответов и это ещё сильнее беспокоило лейтенанта.

- Железные Души доказали свою порочность ещё тогда, когда начали пожирать мёртвых, так что готовься к битве, если повезёт, мы просто уничтожим корабль из орудий без абордажа.

Капитан покинул его, намеривая командовать пустотной битвой со своего трона, где лучше всего будет виден хоть и маленький, но взрыв вражеского корабля.

Тем временем Валтос снова повернулся к экранам, он впитывал данные о газовом облаке, в которое они входят.

3.

Апотекарий Хатим стоял на мостике, наблюдая за медленно разворачивающимся спектаклем войны. Газовое облако, в котором укрывался их флот, казался бесконечным занавесом, скрывающим от Красных Охотников их истинное количество. Красные Охотники думали, что преследуют одинокий корабль Железных душ, но реальность оказалась куда более суровой. Три роты их ордена — и вдвое больше кораблей, чем у Красных Охотников, — затаились в этом облаке, окружив их. И теперь было время захлопнуть ловушку.

— Всё по плану, — сказал Хатим, его голос звучал бесстрастно.

Он был спокойным, как хирург, готовящийся к операции. Для него война была не вопросом чести или героизма — она стала вопросом выживания, вопросом будущего ордена. Он внимательно следил за тактическими дисплеями, где уже началось сближение флотилий. Разведательные корабли противника медленно приближались, но это уже не имело смысла. Флот начал выходить на встречу противнику.

— Они наши. — пробормотал Хатим, больше себе, чем кому-то ещё. Его холодный взгляд скользил по экранам, где их корабли начинали обстрел. Корабли Красных Охотников были пойманы в кольцо, и первый залп Железных душ уже ударил по ним, как молния из тьмы. Это был лишь пролог, первая искра того ужаса, что должна была развернуться.

На экранах гремели взрывы, когда плазменные орудия и торпеды ударяли по кораблям Охотников, но настоящая битва ещё не началась. Она развернется, когда Железные души перейдут в абордаж. В узких коридорах кораблей противника, в тесноте стальных лабиринтов, их орден был непобедим.

— Готовьте штурмовые капсулы, — приказал капитан своим подчинённым. — Мы скоро начнём.

Хатим направился вместе с остальными к ангару, ведь его и остальных апотекариев участие в этой операции жизненно важно.

По дороге его мысли вернулись к тому времени, когда он впервые принял решение, что необходимы радикальные изменения.

Осада Имтимы оставила их орден на грани полного уничтожения. От былого могущества Железных душ осталось лишь горькое воспоминание. Тогда, когда последний корабль захватчиков покинул систему, от ордена осталось не более 80 космодесантников. Половина их крепости-монастыря была разрушена, оставшиеся ресурсы были почти истощены, а запасы геносеми уничтожены. Хатим, будучи апотекарием, осознавал лучше всех, что они стояли на пороке смерти.

Он стоял среди тел погибших братьев и врагов, смотрел на разбитые руины их дома и понимал: если они не найдут способа восстановиться, их орден исчезнет навсегда.

Апотекарий стоял среди руин их некогда великой крепости, осознавая горькую истину: их орден был отброшен и забыт. Когда-то их клятвы и цели были священны, но теперь они остались одни — без союзников, без снабжения, без поддержки. Им не на кого было рассчитывать, кроме самих себя.

Он долго перебирал в голове возможные пути спасения: тщетные попытки вымолить прощение у Империума, рискованные переговоры с другими капитулами, даже бегство и попытка затеряться среди звёзд. Но все эти мысли разбивались о суровую реальность. Враги были повсюду, а времени — всё меньше.

Несмотря на то, что механикус из верного им мира-кузни Тенебрис Фордж уже заверили, что будут продолжать изготовлять необходимые для них снаряжение и корабли, но отсутствие главного: запасов и поставок геносемени, лишь приговаривала их к медленной смерти.

Тогда единственная идея, которая осталась, тревожила его разум. Она была мрачной и даже мерзкой, но он знал, что это их последняя возможность. Остальные пути вели только к гибели.

Он начал изучать тела павших врагов, тех самых псов инквизиции, которые пришли их уничтожить. Он начал видеть в них не просто мертвецов — а ресурсы, которые можно использовать. Каждый из них носил в себе генетическое наследие, ценнейший дар, который мог стать новой основой для возрождения их ордена.

— Враг — это ресурс, — осознал он тогда — Их смерть — это наше будущее.

Первое извлечение геносемени из тел врагов было актом, который в других орденах сочли бы безумием, ересью,предательством всех принципов Империума. Но для Хатима это было единственно верным решением. Каждый раз, когда он проводил ритуал, его руки были спокойны, как у хирурга, а его мысли оставались ясными. Именно тогда, в апотекарионе, началась зарождаться их новая философия ордена, отбросившая свою горделивое прошлое, ради прагматичного будущего.

— Мы потеряли всё, кроме нашей верности Императору, — размышлял он. — Если Империум отвернулся от нас, мы не отречёмся от него. Мы просто сделаем всё по-своему.

Теперь их было более 1500 активных десантников, что готовы мстить за ложь и боль, причинённому их ордену. Хатим добился того, чтобы их число увеличилось. Он собрал геносемя со всех, не делая разницы между братьями и врагами и вживляя в каждого претендента, не скрывая природу геносемени. Этот метод стал нормой для Железных душ, хоть и не сразу, и теперь они росли быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Каждая битва приносила им новую жизнь, новую кровь для их ордена. Их ресурсы были почти безграничны, ведь в их глазах каждый враг — это будущий брат.

На экранах теперь можно было видеть, как флот Красных Охотников в панике начал отвечать огнём, пытаясь прорваться из окружения, что уже замкнулся вокруг их шей. Их корабли были меньше по численности, и каждый манёвр приводил лишь к тому, что они теряли позиции и корабли. Орудия Железных Душ били беспощадно, но Хатим знал, что это было лишь началом.

— Готовьтесь к абордажу, — приказал он, его голос был холодным и уверенным. — Мы возьмём их флагман, а после — займёмся геносеменем.

Для Хатима это была не просто битва. Это было продолжение его видения, его пути, который он выбрал после разрушения Имтимы. Враг был не только угрозой — враг был их будущим.

Десантники покорно ему подчинились, не смотря на статус главного апотекария, его роль в ордене уже была давно равна роли капеллана.

Взрыв вспышек плазмы осветил ангар. Хатим спокойно наблюдал, как Красные Охотники пытаются прорваться сквозь огонь. Их корабли пылали, отрываясь от основного строя. Они сражались яростно, как и подобало слугам Инквизиции, но было поздно. Железные души отрезали их пути к выживанию.

Штурмовые капсулы уже были готовы. В тесных коридорах кораблей Красных Охотников развернётся их настоящая битва. Это будет схватка не за честь и славу, а за ресурсы, за геносемя, за выживание. Хатим знал, что каждый мёртвый враг станет новой возможностью для его ордена, и это его не беспокоило.

Он коснулся своих хирургических инструментов, висящих на поясе, и знал, что вскоре его холодное ремесло снова понадобится. Геносемя врагов станет новой жизнью для Железных Душ.

— Враг — это ресурс, — прошептал Хатим, глядя на дисплей. — Их смерть — это наше начало.

4.

Сержант Кадар двигался осторожно, штурмовой щит в одной руке, болтер в другой. Его шаги гулко отдавались по металлическому полу коридора, и каждый звук казался угрожающим предвестником надвигающейся бури. Красные Охотники ждали впереди, готовые сражаться до последней капли крови, и Кадар знал, что они не уступят ни сантиметра без яростной борьбы. Но для Железных душ эта битва была не только схваткой за контроль над кораблём. Это была возможность пополнить свои ряды, захватить геносемя и использовать его для выживания их ордена.

Кадар провёл взглядом по своим братьям, стоявшим рядом с ним. Они двигались синхронно, уверенно, как смертоносная машина, готовая раздавить любого, кто встанет на их пути. В узком коридоре их штурмовые щиты обеспечивали им надёжную защиту от ожидающего огня, и Кадар знал, что каждый их шаг приближает момент, когда они ворвутся в отсек и начнётся ближний бой.

Но его мысли не могли полностью уйти от своего происхождения, находясь на территории Красных Охотников. Он, как и многие из Железных Душ, был не создан из геносемени родного ордена. Его тело и генетический код были продуктом того, что для других орденов стало бы величайшим оскорблением. Он был создан из Красных Охотников, тех, кто пал во время осады Имтимы и последующих боёв. Этот факт, казалось бы, должен был быть для него источником стыда, но Кадар никогда не ощущал этого. Его верность Железным Душам, его настоящим братьям, была абсолютной.

"Геносемя — это лишь инструмент", — напомнил себе Кадар, продвигаясь дальше. Его руки, сжимающие щит и болтер, не дрогнули. Он был готов использовать всё, что могло обеспечить будущее его ордена. И геносемя врагов, бывших когда-то его же генетическими предками, не было исключением.

Перед ними шлюз, ведущий в отсек. Кадар остановился и дал знак своим братьям подготовиться. Они знали, что за этими дверями их ждут Красные Охотники, готовые открыть огонь. Шлюз открылся с резким скрежетом, и мгновенно коридор заполнился звуком болтерных выстрелов.

Огонь ударил в их штурмовые щиты, заставляя их медленно продвигаться вперёд под тяжестью атаки. Кадар чувствовал вибрацию от ударов по щиту, но продолжал двигаться, шаг за шагом приближаясь к врагу.

— Захватить их, — тихо, но уверенно, сказал Кадар своим братьям. — Не убивать по возможности.

Железные души бросились в атаку, врываясь в отсек, где уже ждали Красные Охотники. Бой развернулся быстро и яростно. Охотники, несмотря на своё численное меньшинство, сопротивлялись с отчаянной яростью. Их выстрелы гремели по узкому пространству, болтерные снаряды разрывали стены и пробивали панели.

Но Железные души были подготовлены. Они двигались быстро, используя штурмовые щиты для прикрытия. Каждый их шаг был методичен, каждый выстрел точен. Один из Красных Охотников бросился вперёд с цепным мечом, пытаясь пробить щит Кадара, но сержант отразил удар и одним движением ударил врага в грудь, сбив его с ног.

— Мы не истребляем, — напомнил Кадар своим братьям. — Мы присваиваем.

В отсеке звучали крики, шум борьбы и треск оружия, но Железные души сохраняли свою смертоносную точность. Они не позволяли врагам пробить их оборону, методично обезоруживали их и захватывали. Враги пали один за другим, большинство не погибло, ранены, но живы для последующих ритуалов.

Один Красный Охотник, раненый и избитый, но уже скрученный и связанный, не останавливаясь выплёвывал брань в сторону своих пленителей.

— Ты… ты… позор! — выкрикнул он,когда он проходил мимо него, его голос был полон ненависти и презрения. — Еретики, предатели! Вы — пятно на священном доспехе Астартес! Как вы смеете называть себя воинами Императора?

Кадар медленно подошёл к нему. Он видел, как тот дрожал от боли и ярости, но его слова не имели значения. Он был ещё одним пленником, ещё одним ресурсом, который можно будет использовать для будущего ордена.

— Мы не отвергли Империум, — произнёс Кадар спокойно, его голос был холоден. — Империум отверг нас.

Красный Охотник зарычал от ярости.

— Ты лжёшь! — выкрикнул он. — Вы были рождены из ереси, вы не более чем рабы Хаоса! Не существует спасения для тех, кто пал так низко!

Кадар наклонился ближе к своему пленнику, его голос оставался тихим, но в нём звучала непреклонная уверенность, ведь ему не нравилось, что какая-то шавка инквизиции смеет оскорблять их орден. Посему он решил даровать незабываемую боль своему врагу.

— Слушай, — сказал он, глядя прямо в глаза врагу. — У нас с тобой общее геносемя.

Красный Охотник на мгновение замер. Его глаза расширились от ужаса и непонимания.

— Что… ты сказал? — прошептал он, его голос был полон неверия.

Кадар продолжил спокойно и методично, но под шлемом росла улыбка.

— Я был создан из геносемени тех, кто пал во время осады Имтимы. Твои братья. Они стали частью нас. Ты видишь предателей, но я — часть твоего наследия.

Лицо Красного Охотника исказилось от ярости и отвращения. Он вскрикнул, его руки сжались в кулаки, и он попытался подняться, чтобы броситься на Кадара, но тот одним ударом отбросил его обратно к стене.

— Ты… ты — монстр! — прокричал Красный Охотник, его голос дрожал от ярости. — Ты осквернил священное наследие наших братьев!

Кадар спокойно смотрел на него, его взгляд был холоден, как лёд, а улыбка пропала.

— Мы — будущее, — сказал он, опуская щит. — Ты можешь называть нас предателями, но ты знаешь, что это неправда. Мы все — воины Императора. Но наш путь лежит через вас.

Красный Охотник издал хриплый крик, но силы покидали его. Он упал на пол, тяжело дыша, и его сознание начало покидать его.

— Ты… — прошептал он, но слова не успели сорваться с его губ, когда он потерял сознание.

Кадар выпрямился, наблюдая за тем, как его братья завершали захват уцелевших врагов. Они захватили этот отсек. Это был лишь первый шаг, но важный шаг. Каждый из пленников станет частью их будущего, их геносемя будет извлечено и использовано для усиления ордена.

— Мы победили, —сказал Кадар своим истинным братьям – выдвигаемся к следующему отсеку!

5.

Лейтенант Эриан Валтос стоял на краю узкого коридора отсека, глядя через мерцающие экраны на медленно приближающуюся волну Железных Душ. Болтеры его братьев уже начали греметь, разрывая тишину, пока враг методично продвигался вперёд. Пространство вокруг наполнилось грохотом взрывов и криками умирающих. Валтос видел, как каждый шаг Железных Душ был холодным, продуманным и беспощадным.

Он снова открыл огонь, болтер в его руках тяжело отдавал в плечо, каждый болтер вылетал с чётким звуком, разрывая воздух. Враг был ближе с каждым мгновением, их тяжелые доспехи поблёскивали под приглушённым светом, отсекая их от реальности. Валтос понимал, что они уже не те, кем были до обвинения в ереси. Эти Железные Души стали чем-то другим — прагматичными, жестокими, почти бездушными.

— Огонь! Держать позиции! — крикнул Эриан своим братьям, его голос по воксу заглушался шумом выстрелов.

Красные Охотники сражались до последнего. Каждый из них знал, что шансов на победу мало, но это не имело значения. Их миссия была священной. Они сражались за Империум, за честь, за свои клятвы. Но Железные Души, их бывшие союзники, двигались по иному пути — пути прагматичной мести. Это вызывало у Валтоса противоречивые чувства. Он ненавидел их за убийства его братьев, но он глубоко внутри себя понимал, почему те желают им смерти.

Инквизиция держала их в неведение о причинах, почему Железные Души должны были быть истреблены, заявив лишь о порче хаоса и предательстве, что было достаточно для его ордена, дабы покарать неверных. Это стало причиной, почему уже более полувека два ордена охотится друг за другом по всему сегментуму.

Валтос отклонился назад, укрываясь за колонной, когда болтерный снаряд врага ударил в стену рядом с ним, разорвав металл на осколки. Один из его братьев, стоявший рядом, был сбит с ног, его доспехи пронзило несколько ножей. Валтос подался вперёд и выстрелил, отомстив за павшего воина, но не успел оглянуться — враг уже был слишком близко.

Железные Души, словно таран, врывались в коридор новыми силами. Их массивные фигуры, прикрытые штурмовыми щитами, двигались быстро и точно, пробиваясь через огонь Охотников. Один из них ринулся на Красного Охотника с мечом, и Эриан увидел, как лезвие вошло прямо в горло его брата. Кровь брызнула на пол, и тело павшего воина тяжело упало, оставляя за собой следы крови.

— Держать позиции! — снова крикнул Валтос, зная, что бой будет проигран, если они не смогут удержать врага.

Они отчаянно сражались, не давая врагу прорваться. Эриан выстрелил несколько раз, каждый болт направляя точно в цель, но Железные души, казалось, не останавливали огонь. Даже раненые, они продолжали идти, как машины, движимые одной целью — захватить их.

Валтос заметил одного из своих братьев, который попал под удар сразу нескольких врагов и был захвачен. Железные души не убивали его. Вместо этого они обезоружили его, скрутили и поволокли вглубь строя, словно мешок, который они собирались использовать позже. Это зрелище лишь усиливало ненависть Эриана к падшим братьям.

“Они забирают нас, как скот” — пронеслась мысль. — “Во что они себя превратили?!”

Валтос поднял болтер и выстрелил в врага, который тащил одного из его людей, но болт лишь срикошетила от наплечника.

Охотники медленно отступали, теряя позиции одну за другой, но продолжали бороться, несмотря на превосходство численности противника. Они били врага, заставляли их замедляться, но это не останавливало Железных Душ. Каждый поверженный Красный Охотник становился новой жертвой, которую враги забирали с себе.

— Назад! — выкрикнул Валтос, когда они достигли последней линии обороны в отсеке. — Мы не можем удерживать эту позицию!

Железные души продолжали наступление, как неумолимая волна. Один из них набросился на воина Валтоса, сбив его с ног. Тот успел подняться, но удар щита обрушился на его голову, и Красный Охотник пал мёртвым на месте. Но враг не останавливался и продолжал движение.

Валтос понимал, что они не могут победить в этой битве. Они могли лишь сдерживать их, пока те медленно захватывали их один за другим. Железные души не убивали, если это было не нужно. Они захватывали их братьев, словно ресурсы, и это рождало внутри Валтоса гнев, но и ужас.

— Как они могли пасть так низко? — думал он, стараясь отогнать мысли во время боя.  Даже без порчи хаоса подобные действия считаются преступными.

Наконец, Валтос дал последний приказ.

— Отступаем на главный мостик! Заблокировать двери!

Оставшиеся Охотники, лишь горстка из тех, кто начинал этот бой, отступили под его командой. Один за другим они прошли через серво-дверь, и лейтенант активировал блокировку, когда последний из его братьев оказался за ней.

— Заблокировано, — прошептал он, глядя на мигающий индикатор на панели. Но это не принесло ему удовлетворения. Они проиграли этот бой.

За дверью оставались Железные Души, их тени мелькали на экранах камеры, как призраки, унося в глубины корабля пленных Красных Охотников. Валтос закрыл глаза на мгновение, его сердце сжималось от горечи и бессилия. Его братья пали, но не умерли. Они стали жертвами врагов, тех, кого он не мог полностью понять.

— Мы отступили, — произнёс он себе под нос. — Но мы ещё не сдались.

Он знал, что это ещё не конец, корабль уже почти полностью под контролем врага, генераторная, судя по последним сведениям, уже захвачена, из-за чего детонация корабля невозможна, значит это их последний оплот.

- Эриан, готов к последнему сражению?

Он обернулся и увидел капитана, потом заметил, что на мостике находится около 30 астартес, остальные скорее всего уже погибли в боях или находятся в плену.

- Всегда, мы утопим их в крови

Но он знал, что это будет их последняя битва.

6.

Капеллан Сальхан Мур шагал вдоль ряда пленников, его тяжёлые шаги гулко отдавались по металлическому полу. Звуки битвы уже стихли, и Железные души уже, по сути, одержали очередную победу, но это была лишь прелюдия к главному ритуалу, который предстоял. Перед ним сидели поверженные Красные Охотники, связанные и униженные, их доспехи разбиты, лица измучены болью и усталостью. Но в глазах некоторых всё ещё горел огонь. Сальхан улыбнулся под шлемом. Он знал, что этот огонь скоро погаснет.

Сальхан медленно поднял свой боевой жезл, украшенный черепами и символами ордена, и начал читать молитву. Его голос был низким и густым, он заполнял помещение, словно густой туман. Молитвы были обращены к Императору, но в них заключался скрытый намёк на судьбу этих пленников.

— «О, Император Человечества, мы верны Тебе, несмотря на все испытания, — говорил он, проходя мимо одного из Охотников, чьи глаза горели ненавистью. — Мы преданы Тебе, даже если наши тела падут и будут истощены. Мы знаем, что смерть — не конец. Смерть — это лишь переход. Переход, который даёт силу нашим братьям».

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза пленнику.

— «Каждый из нас, павший, может дать жизнь другим. Враги станут жертвой, но жертвой во славу Императора. Их страдания закончатся, а наши ряды пополнятся для служения Тебе!».

Сальхан заметил, как пленный, до этого смотревший на него с презрением, напрягся, осознав смысл его слов. Капеллан медленно продолжил путь вдоль ряда, его голос становился всё более величественным.

— «Враги буду станут нашим будущим, они станут нашей новой плотью!».

Он знал, что слова начинали проникать в сознание этих воинов. Каждый из них понимал, что их ждёт не просто смерть, а нечто худшее.

Проходя мимо них, Сальхан вспомнил, как сам оказался в похожей ситуации во время осады их родного мира - Имтимы.

Когда-то Сальхан был всего лишь простым послушником среди множества других в ордене Железных Душ. Но осада Имтимы изменила его навсегда. Он помнил, как стены их крепости пали, как они были загнаны в глубины ульев, где царили голод и отчаяние. Сальхан, тогда был на грани истощения, и перед ним встал выбор: гордая смерть или выживание любой ценой.

Когда их запасы пищи закончились, а силы покидали его, он, как и многие другие, начал пожирать мёртвых. Это было не просто актом отчаяния, это было переходом через грань человечности. Он помнил вкус крови на своих губах, помнил, как его разум постепенно привыкал к этой жестокой реальности, необходимости выживать любой ценой. Они больше не были воинами Императора в том идеализированном смысле, к которому они привыкли. Они стали не только защитниками своего ордена, но и его последней надеждой на существование.

Позже, после окончания осады Сальхан провёл много часов в тёмных катакомбах, общаясь с Апотекарием Хатимом. Апотекарий делился с ним своими идеями и он, хоть и не сразу, принял их. Поскольку все капелланы ордена к концу осады погибли, он принял обет и самолично занялся распространением идей о возрождение ордена любыми средствами, что были доступны.

— Мы не можем ждать помощи от Империума, — говорил он. — Они отвернулись от нас. Но мы можем помочь себе сами. Враг — это ресурс. Мы можем использовать их смерть во благо нас и Императора!

- Если мы не сможем воспользоваться тем, что дают им павшие враги, орден исчезнет. Наши жертвы, все битвы будут напрасны, наша память о ордене развеется, как туман над водой.

Это был жестокий и безжалостный путь, но это был единственный путь, чтобы орден выжил, выжил любой ценой. Он проповедовал долго и безостановочно и орден в конце концов принял его точку зрения и с тех пор началась новая эпоха. Горделивые воины исчезли, на их место пришли те, кто пойдёт на всё ради цели.

Его мысли вновь вернулись в реальность, где он наблюдал результат всех своих действий.

— Ты не поймёшь, — сказал Сальхан, остановившись перед пленником, чьё лицо было искажено ненавистью. — Ты не видишь, как мы верны Императору. Для тебя мы еретики. Но для нас это лишь путь служения Ему. Ты станешь частью этого пути. Мы не остановимся, пока не станем сильнее. Ты — лишь шаг к нашему усилению.

Он завершил свою молитву и поднял жезл высоко над головой.

— «Император вечно жив! Его свет ведёт нас через тьму! Мы очистим галактику от слабости и принесём Ему новых воинов из тех, кто был предан своим судьбам!»

Пленники молчали, кто-то в ужасе, кто-то в ярости. Но Сальхан знал: каждый из них осознаёт свою судьбу. Их геносемя послужит делу ордена.

7.

Капитан Хасан Нейя стоял на мостике захваченного корабля Красных Охотников. Повсюду, в узких коридорах и отсеках, гремела битва. Визг цепных мечей, грохот болтеров и крики раненых создавали какофонию войны, и Хасан ощущал, как накал схватки доходил до предела. Железные души продвигались вперёд, несмотря на жесточайшее сопротивление врага. Для Красных Охотников это был последний бой, отчаянная попытка удержать свою честь, которую те проиграют, ибо Железные Души уже их обрекли на смерть.

Хасан внимательно наблюдал за битвой своих воинов, пока его взгляд не задержался на знакомом силуэте в глубине поля боя. Капитан Тавиан Корт, командир Красных Охотников, двигался к нему сквозь волны битвы, его глаза полыхали ненавистью, его цепной меч яростно разрезал воздух. Хасан ощутил, как его собственная ярость нарастает в груди. Корт был одним из тех, кто когда-то пришёл уничтожить их родной мир. Его орден был символом слепого подчинения и верности Инквизиции, которая чуть не обрекла их на вымирание.

— Корт... — тихо прошептал Хасан, его рука крепче сжала рукоять топора.

Они сблизились, и пространство вокруг них словно замедлилось. Мгновение, когда два капитана столкнулись взглядами, было наполнено напряжением. Это была дуэль, в которой столкнулись не просто два воина, а два старых врага, что некогда сражались против друг друга в глубинах улья.

— Ты долго ждал этого, Нейя, — произнёс Корт, его голос был холоден, но в нём звучала ярость. — Но это не принесёт тебе победы. Мы верны Империуму, а ты — всего лишь тень своего павшего ордена.

Хасан молчал, его глаза блестели гневом. Он уже давно утратил веру в то, что можно переубедить таких, как Корт. Его топор загудел, когда он поднял его, и они бросились друг на друга. Цепной меч Корта с воем встретился с топором Хасана, и удар их оружия прогремел по всему отсеку. Искры разлетелись вокруг, и каждый из них ощутил тяжесть силы противника.

— Верны? — Хасан наконец заговорил, его голос был пропитан ненавистью. — Вы слепо следовали приказам! Сотни моих братьев погибли из-за таких, как ты!

Корт отступил на шаг и снова атаковал. Его цепной меч с воем разрезал воздух, но Хасан парировал удар, ловко отведя лезвие в сторону. Каждое движение Корта было точным и смертоносным, но Хасан не уступал, отвечая ударами своего топора с равной яростью.

— Ты предал Императора! — выкрикнул Корт, его глаза горели фанатичной верой. — Ты стал позором для всех защитников Империума!

Хасан лишь усмехнулся, его топор вновь встретился с мечом врага, и искры разлетелись в разные стороны.

— Я никогда не предавал Императора, — прорычал он, парировав ещё один удар. — Но Империум отвернулся от нас. Мы не стали чудовищами. Мы стали теми, кто выжил. А ты не понимаешь, что значит настоящая верность. Верность идее, верность вопреки всему!

- Нападая на верные капитулы, что даже не связаны с инквизиций, с теми, с кем вы раньше вместе пировали!?

- Такова цена выживания, вы обрекли нас на это!

Они вновь столкнулись, и каждый их удар наполнял пространство гулом металла. Корт бил яростно, его цепной меч с воем пытался пробиться сквозь защиту Хасана, но тот оставался незыблем. Хасан понимал, что их схватка — это его месть за всех, кто пал на его мире, за всех невинных, что инквизиция приговорила к смерти.

Внезапно Корт пробил защиту Хасана и нанёс удар по его броне. Лезвие цепного меча вонзилось в плечо капитана Железных душ, заставив его вздрогнуть от боли. Но Хасан не отступил, он, напротив, использовал эту боль, чтобы усилить свою ярость. Сжав топор обеими руками, он с силой обрушил его на цепной меч Корта, выбивая его из рук врага.

— Я помню, как ты убивал пленных, моих братьев! — рыкнул Хасан, ударяя топором вновь и вновь.

Корт, лишённый оружия, пытался сопротивляться, но его силы иссякали. Хасан нанес последний, мощный удар, и Корт рухнул на пол, тяжело дыша. Его лицо было покрыто кровью, но даже теперь в его глазах горела ярость.

— Ты можешь убить меня, — прохрипел Корт, — но ты никогда не станешь тем, кем был. Ты стал чудовищем, Хасан...

Капитан Железных Душ стоял над поверженным врагом, его топор окровавлен, но он не чувствовал победы.

— Мы стали тем, чем должны были стать, — сказал Хасан тихо, занося топор для последнего удара. — Ты никогда этого не поймёшь, у тебя просто не будет на это времени. Но знай, ты не заслуживаешь того, чтоб стать частью нас.

Сильный удар завершил бой. Тавиан Корт погиб, а геносемя безвозвратно потеряно, а Хасан, отдышавшись, посмотрел вокруг. Битва продолжалась, но они выигрывали. Его воины продвигались дальше, несмотря на отчаянное сопротивление врага. Он шагнул вперёд, оглядывая поле боя, дабы найти новую жертву.

Тем временем, на другом конце капитанского мостика, где гул битвы и оглушающие взрывы сливались в единую какофонию, сержант Кадар сражался в смертельной схватке с лейтенантом Эрианом Валтосом. В воздухе стоял запах горелого металла и крови, а каждый удар их оружия звучал, как гром среди хаоса сражения. Оба воина двигались стремительно, словно тени в этом аду.

Кадар чувствовал, как его силы иссякали. Мышцы горели от напряжения, каждое движение становилось всё медленнее, и дыхание становилось всё более тяжёлым. Лейтенант Валтос, напротив, двигался с пугающей точностью, его удары были точными и хладнокровными, будто выверенными до последнего миллиметра. Каждая атака врага была смертоносной, и Кадар понимал, что уступает противнику в мастерстве. Их цепные мечи сталкивались с грохотом, выпуская искры, но с каждым разом Кадар терял почву под ногами.

Он бросался в бой снова и снова, но Валтос контролировал каждую схватку, заставляя Кадара играть по его правилам. Лезвие цепного меча лейтенанта взревело, пронзая воздух, и едва не коснулось брони Кадара, который успел отклониться в последний момент, чувствуя, как лезвие едва не рассекло его доспехи. Раненый воинами и истощённый, Кадар понимал, что его время истекало.

Однако в его глазах не было страха — только холодный расчёт. Его тело больше не могло держаться наравне с этим безжалостным противником, но его ум оставался острым, как клинок. Валтос сражался не только с ним, но и защищал своих братьев, мешая остальным сбор пленников, постоянно делая выстрелы в их сторону, Кадар восхищался мастерством противника, способного одновременно вести с ним дуэль и защищать окружающих.

Но когда Кадар почувствовал всю тяжесть приближающегося конца, в его голове начал зреть план. Он не мог победить силой, но теперь знал, что мог использовать слабость своего врага.

Они вновь столкнулись, оружие заискрило, и в этот момент Кадар отступил на шаг, его дыхание было тяжёлым. Валтос неуклонно наступал, его цепной меч был готов к следующему удару, что убил бы Кадара, но в этот момент он заговорил.

— Постой, мы же с тобой одной крови!

Валтос замер, его цепной меч завис в воздухе, а лицо исказилось от недоумения.

— Что ты сказал? — прошептал он, его голос был полон непонимания и ужаса.

Кадар, воспользовавшись замешательством врага, продолжил.

— Я ношу в себе геносемя Красных Охотников. Твои павшие братья, те, кто погиб на Имтиме. Я создан из их геносемени.

Лицо Валтоса побледнело. Это признание выбило его из равновесия. Его глаза под шлемом расширились от ужаса. Он не мог поверить в услышанное — этот воин, стоящий перед ним, был порождён из генетической линии его собственного ордена.

Этот момент замешательства был всем, что нужно Кадару. Как истинный “Красный Охотник”, он бросился вперёд, сбив лейтенанта с ног своим щитом. Валтос упал на спину, его тело грохнулось на пол. Кадар мгновенно скрутил его, лишив врага возможности сопротивляться.

Лежа на полу, Тавиан Валтос, казалось, был сломлен. Он, израненный и униженный, не мог поверить, что его враг был не просто Железной Душой, а носителем геносемени его братьев.

— Ты...позор для всего Империума… — прохрипел Валтос, его голос был полон ненависти и боли.

Кадар, глядя на своего поверженного врага, ответил спокойно:

— Нет. Я — твой брат.

С этими словами он поднялся, оставив лейтенанта лежать на полу, его судьба теперь была предрешена.

8.

Лейтенант Эриан Валтос лежал привязанный к медицинскому столу, его тело было сковано металлическими застёжками, не дающими ни малейшего шанса на движение. Свет в отсеке был тусклым и холодным, как и всё, что окружало его сейчас. Боль пронзала каждую клетку его тела после боя, но это было лишь прелюдией к тому, что должно было случиться.

Апотекарий Хатим стоял рядом, его бело-чёрные доспехи блестели под светом ламп, а в руках был нартециум — массивный медицинский инструмент, оснащённый сверлами и режущими элементами, созданный специально для извлечения прогеноидных желез у космодесантников. Хатим подготовил инструмент, проверяя его работу. Звук запуска механизмов наполнил комнату глухим жужжанием, словно предвещая о последующих событиях.

Эриан заметил, что в тенях отсека было много космодесатников, что молча наблюдали, лишь сержант, что сразил его, стоял рядом, наблюдая на него без шлема и к своему сожалению, обнаруживая схожие для его ордена черты лица.

— Ты послужишь нашему ордену, — тихо произнёс апотекарий, его голос был спокоен и холоден, как если бы он просто давал совет пациенту. — Твоё геносемя станет частью нового поколения воинов, верных лишь Императору.

Валтос сжал зубы, его глаза были полны ненависти. Он понимал, что его конец неизбежен, и всё, что оставалось — это стойкость перед лицом гибели.

— Вы... извращаете всё, во что мы верили, — прошептал он, его голос дрожал от усталости и гнева. — Вы чудовища, захватившие наше наследие...

Апотекарий не отвёл взгляда от инструмента, продолжая свои приготовления.

— Мы не извращаем ничего, — ответил Хатим, его голос был исполнен ледяной уверенности. — Мы используем то, что нужно для выживания. Империум отвернулся от нас, но Император остаётся нашим светом. Мы служим ему по-своему.

сержант, стоявший неподвижно рядом с апотекарием, наблюдал за происходящим. Его молчание было оглушительным, но его присутствие говорило о многом. Он, тот самый воин, носивший в себе геносемя Красных Охотников, был живым примером того, как философия Железных Душ воплотилась в реальность. Для Валтоса это было олицетворением всего, что казалось ему извращённым.

— Взгляни на него, — продолжил Хатим, кивнув в сторону Кадара. — Сержант Кадар — это будущее. Он носит в себе геносемя твоих братьев, тех, кто пал на Имтиме. Ты видишь в нас врагов, но на самом деле мы — продолжение вашего наследия. Я лично вживил в него геносемя, когда он был 8-летним мальчиком, кстати, между делом, вы убили всю его родню, которая веровала в Императора всей душой.

Валтос затрясся от ярости, но его движения были ограничены металлическими застёжками. Его дыхание становилось всё более рваным, и он знал, что не сможет изменить ничего. Этот ритуал — это было последним актом его жизни. Всё, что останется после него, — это геносемя, которое враги используют для создания новых порочных воинов.

- Кстати, ты ведь меня не узнал? – Хатим снял свой шлем, показав ему лицо, что состояло почти полностью из бионики, но даже так он его узнал – ты тогда использовал силовой кулак и со всей силы ударил им меня по лицу. Лишь тот факт, что ты его не активировал из-за повреждения, спасло мою жизнь. Ты убил всех остальных апотикариев тогда в полевом госпитале, но мне удалось выжить.

Он нагнулся к уху лейтенанта, говоря максимально тихо. Валтос почувствовал, как дыхание Хатима стало частным.

- И именно я стал тем, кто предложил использовать вас для восстановления ордена, тем, кто использует твоих родичей, дабы орден снова стал великим, тем, кто отнимет у вас всё, даже если я умру, орден продолжит моё дело, ибо я обучил уже десяток таких же апотикариев.

- Ты чудовище... — прохрипел Валтос, его голос был полон боли и отвращения. — ты еретик!

Апотекарий поднялся и вновь начал говорить нормально.

- Нет, я верен Императору, как и орден, даже докажу, 3 терранских года назад, мы уничтожили варбанду гвардии смерти, что желала через наши владения попасть в Империум Санткус, мы уничтожили их поголовно, а гнилые корабли с десантниками направили к звезде. А что делали вы? Ваша 6 или 3 рота? Охотились на нас, игнорируя сотни призывов о помощи? Ты не думал, почему ближайшая планета сообщила только об одном корабле нашего флота, как они могли не заметить всех нас?

Улыбка, или нечто похожее на неё появилась на лице Хатима.

- 17 терранских лет назад на планету напали корсары, намереваясь полностью разграбить планету и перебить её население. Губернатор послал запрос о помощи, но никто не ответил, никто не решил выделить для них силы, никто, кроме нас. Мы прибыли и уничтожили вражеский флот подчистую, а потмо зачистили оставшиеся силы на планете. С тех пор они поклялись нам вечной верности и даже начали поставлять нам рекрутов, конечно, тайно, чтоб такие как вы это не узнали.

Его улыбка становилась всё шире к моменту, когда он планировал рассказать кульминацию истории, хотя Валтос уже всё понял.

— Это был план нашего магистра, жаль, что я сам об этом не подумал. По нашей просьбе они отправили вам сигнал о одиночном корабле нашего флота, а вы, словно стервятники, прилетели суда, попав в нашу ловушку. Видишь? Защитив планету, что вы явно бросили на смерть, как и множество иных орденов, мы получили множество ресурсов, как материальных, так и иных, как эта желанная битва.

- Тварь – Эриан ненавидел всех, кто сейчас окружал его за их подлость, но не мог признать, что если бы они тогда ответили на зов планеты, они бы возможно сейчас не были тут, он ведь лично тогда считал, что планета не стоит того, чтоб прерывать свою охоту – как бы там не было, вы ведь понимаете, что Последний Сын вам не простит все эти преступления против иных капитулов?

- Не знаю, может он покарает нас, истребив, а может поймёт, но его тут в любом случае нет. Тут во тьме Империума Нихилуса мы сами решаем свою судьбу.

- Позор вам, ваш орден сгорит! – Лейтенант не мог поверить в слова Апотекария – Единственное о чём я сожалению, что не убил тебя там!

Но Хатим уже не слушал его. Нартециум был готов, и апотекарий медленно поднял его над телом лейтенанта.

- Я дам твоему наследию новую жизнь, — спокойно произнёс он, глядя на своего пленника. — Твоя смерть будет последней службой Императору.

Нартециум начал свою работу, сверла и лезвия мягко опустились на броню Валтоса. Механизмы пробурили доспехи, и инструмент начал извлечение прогеноидных желез — тех самых, которые хранили в себе геносемя Красных Охотников. Этот процесс был жизненно важен для ордена Железных Душ. Извлечённые железы станут источником новых зигот, из которых вырастут новые космодесантники, служащие ордену и Императору.

Валтос ощущал всё — каждый холодный рез, каждое движение инструмента, но так и не закричал. Его зубы были крепко сжаты, дыхание оставалось тяжёлым, но он не позволил себе выдать боль. Даже сейчас, в самый последний момент, он сохранял достоинство. Для него это был последний акт сопротивления.

Но Хатим, глубоко сосредоточенный на своей работе, едва обратил внимание на это. Стойкость Валтоса была для него лишь интересным фактом, не более.

Лейтенант Валтос так и не закричал, когда из него всё вырезали, он умер с смотря на наплечник сержанта, на котором был изображён белый череп, обмотанный алыми цепами, он знал, что раньше наплечник был иным, но суть нового герба ясен – их наследие теперь принадлежит Железным Душам.

8.

Последние огни битвы погасли в глубине космоса. Разбитый флот Красных Охотников медленно дрейфовал среди звезд, словно безмолвное напоминание о поражении. Взрывы затихли, обломки кораблей кружились в пустоте, а на борту флагмана Железных Душ, "Скорбящий Вопль", царила мрачная тишина. Орден одержал победу, но это была лишь одна из многих таких побед, хоть эта в отличие от остальных принесла им каплю удовольствия.

На мостике стоял капитан Хасан Нейя, его взгляд был направлен в бескрайнюю пустоту космоса. Позади него апотекарий Хатим проверял контейнеры с извлечёнными прогеноидными железами, тем самым геносемем, которое вскоре послужит основой для создания новых воинов. Рядом, как тень, стоял сержант Кадар, молчаливый и холодный, как сам металл его брони.

Тишина была прервана звучным, глубоким голосом капеллана Сальхана Мура. Он стоял в центре зала, возвышаясь над своими братьями, его проповедь эхом разносилась по всему мостику.

— Мы, воины Железных душ, — начал он, его голос был как гром среди тишины. — Мы Защитники Императора, верные вопреки всему! Наш путь был усыпан предательством, но мы не сломлены. Мы — его клинки, закалённые в огне предательства и боли. Мы не нуждаемся в благословении Империума, потому что служим только одному — Императору Человечества!

Его слова пронизывали каждого воина, как холодный ветер, приводя всех в единое состояние готовности и мрачной решимости. Сальхан знал, что для его братьев слова Императора стали священными не в буквальном смысле, а в самом глубоком — в смысле выживания и выполнения воли их ордена. Он продолжал:

— Мы видели, как наши братья гибли на поле боя, но их смерть — не конец! Их жизнь не была напрасной, ибо через их жертву мы породим новых воинов! — Он указал на контейнеры с геносеменем, которые держал апотекарий Хатим. — Через это геносемя мы возродим себя, вновь и вновь! Не имеет значения, откуда происходит геносемя, важно только одно: служба Императору продолжается, несмотря ни на что!

Многие братья встали во весь рост, их кулаки сжались, глаза горели решимостью. Слова капеллана, как всегда, проникали глубоко в их сознание, укрепляя их волю.

— Император направляет нас через тьму, — продолжал Сальхан. — И неважно, какие жертвы мы приносим, важно лишь то, что мы продолжаем идти, каждый шаг приближает нас к его свету. Мы — не просто воины, мы — выжившие! Мы — его Железные Души, и нас не остановит ни один враг!

Закончив проповедь, капеллан сделал паузу, давая воинам возможность впитать каждое его слово. Тишина заполнила отсек, и даже звуки корабельных механизмов казались приглушёнными.

Капитан Хасан, стоявший у иллюмината, наконец отвёл взгляд от космоса. Он повернулся к своим братьям, его глаза были полны той же решимости, что и у остальных.

— Мы сделали, что должны были, — тихо произнёс Хасан, его голос был полон силы. — Наши братья не умрут напрасно. Мы рождены для того, чтобы служить Императору. И мы будем продолжать это, пока существует хоть один из нас.

Он посмотрел на Хатима и Кадара, иных братьев, после чего его взгляд вернулся к пустоте.

— Уходим в варп, — сказал он. — Пусть Его враги не знают покоя. Мы не ищем славы. Мы сражаемся вопреки!

Флот Железных Душ начал разворот. Один за другим, корабли исчезали в глубинах варпа, оставляя за собой разрушенный флот Красных Охотников и их павших братьев. Геносемя, собранное с врагов, станет основой для новых воинов — тех, кто продолжит сражаться за орден и за Императора.

Зловещая пустота поглотила их, но их путь продолжался. Железные Души уходили в домой, с мрачной решимостью и верой в своё дело. Их верность Императору оставалась непоколебимой, но их путь был их собственным.