Лит замер. Он смотрел на Марта широко распахнутыми глазами, пока голос Вастора не заставил его обернуться.

— Я вынужден согласиться с Мартом. Если бы мы только обнаружили болезнь раньше или если бы малыш мог прожить хотя бы пару месяцев после рождения, оставался бы призрачный шанс на успех. Но сейчас мы бессильны, — Вастор смахнул одинокую слезу.

Возраст во многом сделал его мягче.

— Квилла? — голос Лита прозвучал так слабо, что его едва можно было расслышать.

— Профессор Вастор прав, Лит, — Квилла покачала головой. — Чтобы не навредить матери и остальным детям, потребуются месяцы терапии. После рождения, даже если дюжина Целителей будет непрерывно подпитывать ребенка жизненной силой, он не сможет жить без легких.

— Если мы исцелим его достаточно быстро, чтобы позволить дышать, его тело погибнет от колоссального стресса, которого требует процедура. Если же действовать медленно, он попросту задохнется.

Колени Лита подогнулись. Лишь благодаря друзьям он не рухнул на землю, а сумел опуститься на ступени крыльца.

— В этом нет ничьей вины, — мягко произнес Март. — Вы с Тистой не могли такого предвидеть. Да никто бы не смог. Диагностика плода — задача сама по себе сложнейшая из-за связи с матерью, а уж если это тройня, то всё усложняется многократно.

— Ситуация усугубляется тем, что легкие формируются на поздних сроках, а болезнь прогрессировала с пугающей скоростью. Не применяя «Сканер» ежедневно, вовремя распознать Душителя было попросту невозможно.

— Прими мои соболезнования. — Вастор открыл Искаженные Шаги и исчез. Март не замедлил последовать за ним.

Квилла бы тоже ушла, но Лит намертво вцепился в её руку.

— Из меня никудышный утешитель. Если я останусь здесь хоть на минуту дольше, Рена непременно услышит, как я реву, — прошептала она.

Как и оба профессора, Квилла спешила уйти вовсе не из равнодушия: она понимала, что никакие слова не принесут Литу облегчения. Будучи Целителями, они ежедневно шли рука об руку со смертью. Чувство утраты пациента со временем притуплялось, но когда горе стучалось в дом к кому-то из своих, боль накатывала с первозданной силой. Это служило горьким напоминанием о собственной смертности и пробуждало острое желание побыть рядом с родными.

— И слава богу, потому что мне не нужны утешения. Я удержал тебя, потому что ты не просто гениальный Целитель. Ты гениальный Целитель, которому известно, кто я на самом деле. — Взгляд Лита снова стал осмысленным, а голос зазвучал твердо.

— Ума не приложу, как то, что ты гибрид, может помочь твоей сестре. Спору нет, безмолвная магия — весомое преимущество перед нами, обычными людьми, но принципы работы наших заклинаний от этого не меняются. Я знаю тебя достаточно давно и прекрасно вижу твое лицо из разряда «у меня созрел план», но болезнь невозможно перехитрить, — возразила Квилла.

— Возможно. А возможно и нет. Для успеха мне нужно больше информации о Душителе и четыре Целителя. И я знаю, где раздобыть и то, и другое.

Так и не выпустив руку Квиллы, Лит распахнул Врата Искажения, попутно предупредив о своем визите через коммуникационный амулет.

Врата вывели их прямо в логово Фалуэль. Гидра, заинтригованная внезапным призывом о помощи, уже держала наготове несколько заклинаний, чтобы достойно встретить любого, кто осмелится бросить ей вызов на её же территории.

Одинокая девушка, вскрикнувшая от страха и благоговейного трепета при виде её величественного облика, совершенно не вязалась с образом головорезов Совета, которых ожидала увидеть Фалуэль. Вдобавок ко всему, незнакомка даже не была Пробужденной.

— Что ж, это определенно не тот вопрос жизни и смерти, который я ожидала услышать, — произнесла Фалуэль после того, как Лит ввел её в курс дела.

— Можешь ли ты рассказать мне о болезни Душителя нечто такое, что поможет моему племяннику? И главное: можно ли его спасти? — спросил Лит.

— Обо всем по порядку. — Фалуэль приняла человеческий облик, попутно сотворив стол из красного дерева, удобные кресла и по чашке горячего напитка для каждого. Лит был слишком напряжен, а Квилла слишком напугана, чтобы вести конструктивный диалог. — Кто она и что ей известно?

Сейчас Фалуэль выглядела как девушка лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти. Тонкие черты её овального лица обрамляли длинные волосы семи различных оттенков, а в глазах переливались все цвета радуги.

Квилла знала немало обычных девушек, не уступающих Фалуэль в миловидности. Однако непринужденная грация её стройного тела так идеально гармонировала с манерой держаться, что в совокупности производила поистине ошеломляющий эффект, превосходящий сумму отдельных черт.

— Меня зовут Квилла Эрнас, ваша милость. Я подруга Лита и мне известно, что он гибрид, — представилась она.

Фалуэль посмотрела на Лита, задавая ему немой вопрос, на который тот ответил лишь отрицательным покачиванием головы.

— Рада знакомству, Квилла. Меня зовут Гидра Фалуэль, я наставница Лита в искусствах Целительства и Кузнечного мастерства. Хотелось бы мне встретиться с тобой при более радостных обстоятельствах... и на более раннем этапе твоей жизни. Какая досада. — Слова Фалуэль озадачили обоих гостей.

<Ядро маны Квиллы ярко-синее с едва уловимым фиолетовым отливом. Скорее всего, она уже миновала тот рубеж, когда Фалуэль могла бы её Пробудить,> — догадалась Солус.

— А теперь к делу. Целитель, проживший не одну сотню лет, неизбежно сталкивается с Душителем, так что мне известно об этой болезни всё. Вопреки человеческим заблуждениям, она поражает оба пола.

— Причина, по которой вы никогда не диагностировали её у плода мужского пола, кроется в том, что болезнь убивает их в утробе задолго до девятого месяца. Люди всегда списывают это на обычный выкидыш, — пояснила Фалуэль.

«Черт возьми! Должно быть, Душитель — это генетическое заболевание, сцепленное с Х-хромосомой, вроде гемофилии. Только хуже, раз оно проявляется даже у женщин», — подумал Лит.

— Но как тогда малыш до сих пор жив? — спросил он.

— Благодаря твоей крови. — Фалуэль указала на Лита пальцем. — Та самая сила, что делает тебя тем, кто ты есть, течет и в жилах твоей сестры. Раз за разом твои сеансы лечения укрепляли её организм, одновременно подавляя дремлющую болезнь.

— Ты хочешь сказать, это потому, что все члены моей семьи — потенциальные гибриды? — спросил Лит.

— Возможно. До сей поры Пробудилась лишь твоя кровь. Время покажет, правило ты или исключение, — ответила Гидра.

«Да чтоб меня. Уж и не знаю: то ли надеяться, что Фалуэль имеет в виду последствия постоянного применения мной "Бодрости" на родных, то ли что гибридная природа — это наша общая семейная черта», — пронеслось в голове Лита.

— Мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти ребенка?

— Я успешно излечивала подобные недуги у магических зверей, но у людей — никогда. Человеческие тела гораздо уязвимее, поэтому я не могу дать никаких гарантий, — ответила Фалуэль.

— Но как? — опешила Квилла. — Я хочу сказать, детеныши рождаются целыми пометами, и для каждого крохи требуется отдельный Целитель. Как вам это удавалось?

— Благодаря моим семи головам. Я в одиночку способна выполнять работу шести Целителей одновременно. Семи, если ситуация критическая.

Обычно Фалуэль предпочитала держать одну голову свободной для использования «Бодрости». Каждая из её голов могла действовать независимо, однако все они черпали энергию из единого ядра маны.