— Ты случайно не голоден? Заказать чего-нибудь?

— Нет, спасибо. Я поел перед приходом.

— Окей, тогда подождём до ужина.

Показав Юхо на стул, Со Джун вышел из комнаты. Вскоре вернулся с холодным кофе.

— Мне очень понравилась твоя работа, — сказал Со Джун, глядя на Юхо с интересом в глазах. — Так вот ты какой.

Тут же Дон Гиль ткнул Со Джун Ана в бок с силой, и Юхо впечатлило, как глубоко вошёл его палец. «Чистое попадание», — подумал он.

— Ты чего? Ради всего святого, следи за языком. Тебе уже за тридцать.

Со Джун не мог вымолвить ни слова. Дрожал от боли, держась за бок. В глазах Юхо они оба были, в общем-то, одинаковы.

Он медленно перевёл взгляд на окно в кабинете и увидел прекрасный двор, замеченный при входе. Не мог оторваться от этого душевного зрелища.

— Хм, спокойно наслаждаешься видом, даже не дрогнув. Я знал, что ты не обычный пацан.

— Тебе лучше?

— Ерунда. Так, слышал, твоё настоящее имя — Юхо У? Как мне тебя теперь называть? — спросил он, косясь на Дон Гиля.

— Предпочёл бы настоящее имя.

Со Джун сделал руками жест «ясно-понятно». Казалось, он в хорошем настроении.

— Я и о тебе слышал от Наби. Сразу в люди выходишь, я смотрю.

— Сложно сказать. Всё ещё на ранней стадии.

— Будет хорошо, если перевод качественный.

— На это и надеюсь.

Книги Со Джун Ана неплохо шли в США. Юхо подумал о его книге, и первое слово, пришедшее на ум, — «рост».

Каждый персонаж Со Джун Ана был многогранен. Можно сказать, отдавало немецкой литературой. Он любил писать так, чтобы читатели эмоционально вкладывались в героя.

— Так где ты писал «След птицы»? Дома? Может, в школе?

Казалось, он очень заинтересован в Юхо. Ну, если бы не был, то и не пригласил бы. Честь — быть признанным автором, который будет активно работать ещё лет тридцать.

— И там, и там. Я не привередлив к месту.

«Зато привередлив к состоянию. Если душа лежит, могу писать лёжа на животе посреди улицы», — пробормотал он про себя.

— Когда увлёкся писательством?

— Не уверен.

— Наверное, много написал, прежде чем остался доволен результатом? — просто предположил Со Джун, и Юхо на мгновение задумался.

— Нет, — ответил он.

— А?

— Я не так уж много писал. Это была первая работа, которую я закончил. Я даже не хотел быть писателем тогда. Отправил на конкурс сочинений почти импульсивно.

— Импульсивно, — тихо повторил Со Джун.

Юхо отхлебнул кофе.

Люди обычно совершают какие-то действия, чтобы облегчить гнев. Кто-то кричит, кто-то пинает окружающие предметы. Кто-то слушает музыку.

В случае Юхо у него была привычка выписывать свой гнев. Обычно получалось бессистемно, так что он никогда не перечитывал это потом.

Однако роман — не то же самое. Так не работает. Книга обретает завершённость через бесчисленные правки. Хочет того писатель или нет, ему приходится возвращаться к черновику. Так выглядит рациональное письмо.

«След птицы» был написан импульсивно. Почти как истерика, чтобы облегчить собственные страхи и тревогу. Естественно, он был скорее эмоциональным, чем рациональным.

Он мог бы лучше. Написать тщательнее.

Под пристальным взглядом Со Джун Ана, будто тот его изучал и обмерял, Юхо сказал:

— Поэтому я им не удовлетворён.

Со Джун медленно кивнул.

— Ты и вправду писатель, — добавил он. Слова признания.

Для писателя писать большими порциями имеет иной смысл. Мистер Мун говорил на прошлом занятии: «Нужно много писать. Только так станешь лучше». Это был урок для тех, кто ещё не писатель, как и сказал Со Джун.

Писатель просто пишет слишком много слов. Больше, чем можно сосчитать. Со Джун пытался понять, действительно ли автор «Юн У» — результат его собственных усилий.

Юхо не воспринял это на свой счёт. К тому же тот был не совсем не прав. Он был «Юн У» в прошлой жизни. Среди неудач, обрушившихся на его жизнь, имя «Юн У» было единственным, что ассоциировалось с успехом. Случайный успех юного автора. Случайное произведение. Случайный результат.

(Прим. перев.: В корейском порядке слов «У Юн» (우연) означает «случайность», «совпадение».)

В этот раз всё будет иначе.

— Что, думал, у меня был гострайтер? — с улыбкой спросил Юхо.

— Жёстко. Мой косяк, прости, — извинился Со Джун, почесав затылок.

Юхо махнул рукой в знак отрицания.

— Вы двое — настоящие писатели, — ответил он, думая о бильярдном столе в гостиной и списке Дон Гиля «вещи, которые мне явно нравятся».

Развитие — один из ключевых элементов романа. Авторы анализируют и переосмысливают различные ситуации между персонажами, разобрав их на части. Поскольку писатели зарабатывают на жизнь писательством, они должны быть в курсе всего, что происходит в мире. Даже при виде маленького камешка, брошенного в их скучную повседневность, авторы отчаянно хватаются за него, чтобы почувствовать и обтесать в материал для письма. Руки могут быть в порезах и мозолях, но это едва ли проблема.

— Не пойму, комплимент это или нет. — Со Джун сидел в замешательстве, потом вдруг хлопнул в ладоши. Хлоп. Звук отозвался эхом в маленькой комнате. — Правда, что ты отказался от экранизации? Слышал, один из режиссёров, к тебе обращавшихся, был очень известен.

— Откуда ты слышал?

— Общее знание. Мы, писатели, знаем всё друг о друге, знаешь ли? — смело заявил он.

Поскольку это не было темой, которую он хотел скрыть или которая причиняла дискомфорт, Юхо ответил честно:

— Да, это правда.

Как он обсуждал с Нам Гёном, Юхо отказался от всех предложений об экранизации. Среди них были известные режиссёры и крупные студии.

— Так почему отказался? Твои книги продавались бы ещё лучше. Дети твоего возраста обычно помешаны на знаменитостях, разве нет? К тому же мы живём в эпоху видео. Ах, погоди, это потому, что не хотел, чтобы режиссёр менял историю? — спросил Со Джун.

Юхо на мгновение задумался: «Я уже знаю исход. Полный провал». Каким бы честным ни был ответ, он не мог говорить о том, чего ещё не случилось. Он поискал в уме другую причину.

— Верно, но я не собираюсь выдвигать хитрых требований. Если бы мою книгу экранизировали, я бы хотел, чтобы у режиссёра были полные творческие права. Не хочу условий в плане адаптации. Не возражал бы, если бы режиссёр решил назвать фильм совсем другим именем.

Конечно, было бы неидеально, если бы режиссёр менял что-то в истории. Однако у книги нет единственно верного прочтения. Она формируется на основе интерпретации читателей и их эмоций. Поэтому Юхо спокоен насчёт того, что режиссёром будет один из его читателей. Его устраивает, что актёры интерпретируют книгу по-своему.

Однако…

— Но в таком случае я сомневаюсь, нужна ли вообще экранизация. Книга и так хорошо продаётся, да и знаменитостей я особо не люблю.

— Всё равно, если фильм пройдёт хорошо, твои книги будут продаваться ещё лучше.

— Жадность до добра не доводит.

Со Джун наклонил голову, изучая ответ Юхо. Казалось, ему было любопытно.

— У меня нет впечатления, что ты ожидаешь успеха. Словно знаешь, что потерпишь неудачу…?

— Просто у меня плохое предчувствие, вот и всё. Моя интуиция обычно довольно точна, — спокойно ответил Юхо.

— Интуиция, хм. Бывает, — признал Со Джун.

— Ну, кто знает. Я могу и передумать.

— Человек не может меняться так легко.

— И всё же, что капризнее человеческого сердца?

Отхлебнув сладко-горький кофе, он увидел, как во двор влетел голубь. Расхаживал, будто дома. Как зазнавшийся тип с руками за спиной, он разглядывал цветки, сложив крылья.

— Не боишься? — спросил Со Джун, заметив голубя.

Он звучал игриво, потому что думал о вымышленном персонаже, который первым приходит на ум, когда речь о страхе перед птицами.

— Я же не Юн, знаешь ли.

— Ходят слухи, что ты на самом деле боишься птиц.

— Я тоже это слышал.

— Слышал? Гуглишь своё имя и всё такое?

— Нет, слышал от друга.

— Друг, понятно.

Со Джун залез в карман. Дон Гиль, увидев это, запротестовал:

— Если собираешься кормить птицу, тебе стоит прекратить.

— Малыш должен поесть.

— Ты что, не видишь, какой он пухлый?

Со Джун не обратил внимания на Дон Гиля и продолжал шарить по карманам. Вскоре он вытащил руку с разочарованным видом. Не нашёл ничего, чем можно покормить голубя. Никаких закусок под рукой тоже не было. Его рука медленно отошла от окна.

Юхо сказал, наблюдая за этим:

— Слышал, скоро выходит твоя новая книга.

— Ага, верно.

— Прошло же пять лет? Я сам ждал с нетерпением.

— Честь для меня, — ответил Со Джун, глядя в окно.

— Кошка, — сказал он, указывая.

На мгновение Юхо подумал, не устал ли он от разговора. Однако на его лице не было ни усталости, ни раздражения. Он был искренне отвлечён кошкой, появившейся ни с того ни с сего. Его волосы болтались.

Юхо посмотрел туда, куда он указывал. Очаровательный котёнок просовывал голову в щель в воротах. Жалобно мяукал.

В районе было довольно много животных. Сначала голубь. Теперь кошка. Может, потому что район маленький и тихий.

Трое наблюдали за котёнком через окно. Он изо всех сил пытался пролезть во двор, вопя, будто от досады.

— Довольно мило.

Дон Гиль тихо кивнул. В этот момент чёрный кот запрыгнул на стену. Должно быть, услышал вопли котёнка. Он посмотрел на троих, но вскоре отвел взгляд, вероятно, не чувствуя угрозы. Он медленно приблизился к котёнку и лёг на живот, наблюдая за попытками своего детёныша. Сколько бы тот ни вопил, чёрный кот не сходил с места.

— Как ты думаешь, роман — это ложь? — спросил Со Джун.

— Да, — Юхо ответил немедленно. Он почувствовал на себе взгляды двоих.

— Считаешь ли своё собственное письмо ложью?

— Да, — без колебаний подтвердил Юхо.

— … Почему? — спросил Со Джун.

Юхо на мгновение поднял взгляд. Вместо голубого неба он увидел белый потолок кабинета, видимый лишь находящимся внутри.

— Я как-то посмотрел в словаре определение слова «ложь».

— И что там было?

— «Выдавать за правду то, что не соответствует действительности». Увидев это предложение, я подумал: «Думаю, это сама суть того, чем я занимаюсь. Роман — это история, придуманная автором».

— Эх, — глубоко вздохнул Со Джун и уронил голову на стол. Он издавал странный звук.

<”Со Джун Ан в Знойное Лето (2)”> Конец.