Юхо шел по тротуару, окруженный движением. Машины проносились мимо с одной стороны, с другой спешили люди. Деревьев почти не было. Прогулки по таким улицам вели ко всевозможным встречам. Жвачки, слюна, собачьи какашки, мусор, дохлые насекомые, листья и, порой, даже куски сырого мяса. Конечно, не только это можно было найти на улицах. Время от времени попадалось оброненное пешеходами кольцо или деньги. Юхо вышел как раз за этим.

Он вышел, чтобы придумать подарок для главного героя своего нового романа. Хотя тот и говорил, что ничего особенного не хочет, дарить подарки – право дарителя. Юхо подумал, что могло бы понравиться герою, и вспомнил, что в их последней встрече они обнаружили много общего. Хотя герой и обиделся на сравнение с Юхо, он тоже был чувствителен к языку. В мире, откуда он родом, были огромные плато и высокие горы. Каждый регион был разделен четкой границей, и у них были разные культуры и языки.

Язык. В качестве подарка ему Юхо хотел создать мир с языковым разнообразием.

Теперь он гулял в поисках подсказок и идей для этих языков. Звуки ветра, машин, людей. Держа уши открытыми, Юхо продолжал идти.

— Осторожно. Не спешите.

— Пропустите, пожалуйста.

— Ох, ну и тяжелая же штука!

В поле зрения Юхо попала группа людей, перемещавшая что-то тяжелое. Большой грузовик для переездов. Коробки. Упакованная мебель. Было очевидно – кто-то переезжает. Большой платяной шкаф стоял с распахнутыми дверцами. Перламутровые инкрустации выдавали его возраст. Юхо был впечатлен его видом, детализированным и прекрасным. Увы, его выбрасывали.

— Ты чего?

Женщина в шортах и майке, с сигаретой во рту, смотрела в сторону Юхо. Судя по одежде, она была из соседей. Возможно, соседка переезжающей семьи. Её облик поразительно напоминал мать из «Звука плача». Поскольку роман не был так уж далёк от реальности, должны были существовать похожие люди.

Юхо честно ответил на её вопрос:

— Наблюдаю.

— И что тут наблюдать?

— Много чего. Людей, перетаскивающих вещи, или вот этот шкаф.

— Странный ты. Ну, дело твоё, — сказала женщина, затягиваясь сигаретой. Юхо перевёл внимание на выброшенную мебель. Мелкие вещи были сложены в коробку. Игрушки, миски, ваза, шурупы, колокольчики и стрела. Юхо поднял стрелу. Хотя она и была покрыта ржавчиной, всё ещё походила на стрелу. «Зачем им стрела? Чем эти люди занимались?» — удивился Юхо. Куча хлама оказалась куда интереснее, чем выглядела.

— Стрела? — сказала женщина. Наверное, ей наскучило курить в одиночестве. Поскольку компания его не смущала, Юхо охотно ответил:

— Ага. Это стрела.

Стрела выглядела так, будто готова была переломиться в любой момент. Было ясно, что о ней не заботились. Юхо осмотрел её и подумал: «На каком языке говорила бы раса, регулярно использующая стрелы?» Это был бы язык, напоминающий острую, заострённую стрелу.

— Как думаешь, зачем этим людям стрела?

— Может, на охоту ходить хотели, — безразлично ответила женщина, снова затягиваясь. Юхо подыграл.

— Верхом?

— Наверное? С собакой, может.

— Может, носили кожаные одежды.

— Наверное, с холодных краёв.

Они поделились своими образами охотника. Хотя она, возможно, просто убивала время, Юхо был в процессе творчества.

— Как думаешь, на каком языке говорили бы такие люди?

— Язык? Что за вопрос? — нахмурилась она. Казалось, ей было сложно его понять. Несмотря на выражение лица, она дала ответ:

— Наверное, не сильно отличающемся от нашего.

— Почему? — спросил Юхо.

Раса, носившая стрелы для охоты, ездившая верхом, носившая кожаные одежды и…

— Ну, охота или любая другая работа – всё делается людьми. Языки в основе своей одинаковы.

— В мире существуют сотни разных языков.

— Неужели?

— А как насчет букв, похожих на стрелы? — Юхо воспользовался случаем спросить.

Выпуская облако дыма, она наклонила голову:

— Наверное, смотрелось бы нормально.

Снова безразличный ответ. Её вид ясно говорил, что она потеряла интерес. Юхо улыбнулся её прямолинейности.

— Тогда так и сделаю.

— Ты что-то делаешь? Пишешь? — Хотя спросила сама, она не дала Юхо ответить: — Ну, удачи, парень.

Больше вопросов не последовало, она молча докуривала сигарету. Мебель перемещали с места на место. Закончив, она бросила окурок на землю и притушила. После чего ушла.

— Береги себя, — сказал Юхо. Засунув руки в карманы, она на мгновение оглянулась и пошла своей дорогой. Подняв её окурок с земли и бросив в урну, Юхо провёл рукой по шкафу и двинулся дальше.

— Номер восемнадцать, прочти текст вслух.

— Слушаюсь.

Номер восемнадцать запинаясь продиралась через текст. Произношение выдавало, что она не говорит на этом языке регулярно. Юхо опустил голову и посмотрел в учебник. Там были написаны буквы алфавита — западный набор символов. Пристально глядя на них, он перечислил языки, которые выучил к этому моменту. Греческий, среднеанглийский, древнеанглийский, латынь, древнескандинавский, готский, средневаллийский, финский, испанский, итальянский, шведский, датский, норвежский, голландский, лангобардский, русский, кантонский, мандарин, ханьский, японский и т.д.

Слушая номер восемнадцать, Юхо оживлённо водил рукой. У него возникла идея, как должны выглядеть символы в романе. Подсказку он нашёл во время встречи с курящей женщиной.

Текст берёт начало в рисунках. Древние люди оставляли записи о своей культуре в наскальной живописи. Рисунок всегда был визуален. Как стрела, он всегда имел цель. Барон часто делал наброски членов клуба. У рисунков были ограничения в описании того, что виделось. Мир становился всё сложнее с момента своего зарождения, и неизбежно росло число вещей, которые нельзя было объяснить рисунками. Люди научились говорить по-разному. Косвенно, саркастично, с преувеличениями и многими другими способами. Желание выразить невидимые эмоции привело к эволюции письменного языка.

Язык, который Юхо собирался создать для своего романа, развивался бы так же. Он менялся со временем, как и любой язык. Пока что он разделил языки на две категории: западные и восточные. Он подумал о иероглифах, часто встречающихся в артефактах древних цивилизаций. Китайские иероглифы, созданные по форме своих объектов, были одним из самых типичных примеров идеографического письма. Прямые линии, кривые, точки и снова прямые линии. Это всё ещё было ближе к рисунку, чем к букве.

Форма символа эволюционировала со временем, чтобы его было легче писать и чтобы он был ближе к звуку, а не к значению. Чтобы воссоздать это, Юхо почувствовал необходимость удалить изначальную природу языка. Лук сломался пополам, а от стрелы осталась лишь наконечник.

Язык в сознании Юхо обретал всё более чёткие очертания, постепенно становясь острее. Со временем он эволюционировал в формы, которые можно было легко написать инструментом столь же простым, как ветка дерева. В некотором смысле символы напоминали копья, мечи и луки. Взяв эти буквы, Юхо разделил их и распределил между разными расами. Символы, похожие на копья, для расы, использующей копья как основное оружие; похожие на мечи — для тех, кто использует мечи; похожие на луки — для лучников и т.д. Оружие изнашивалось со временем и в процессе использования. Подобным образом язык развивался или деградировал в зависимости от культуры и образа жизни. Оружие не было необходимо тем, кто не был охотником. Единственный раз, когда его использовали хоть сколько-нибудь близко к предназначению, был на кухне. Это было неплохо. Это было естественное изменение, пришедшее с выбором.

Со временем иероглифы начали уходить в историю, а на смену пришли фонограммы. Юхо ускорил эволюцию языка в своём мире. Символы приняли ещё более простые формы и распространились по миру из уст в уста. Некоторые языки стали использоваться шире других. Пустое место в учебнике заполнилось языком, которого никто никогда не видел.

Он сосредоточился на восточных языках. Конечно, первый пример, пришедший на ум — китайский. Будучи по природе идеографическим, он выдержал испытание временем. В то время как все остальные цивилизации приняли новые языки, ориентированные на звук, китайцы стойко противостояли этой мировой эволюции, и это один из самых распространённых языков по сей день.

— «Вдали послышался звук разбивающейся волны».

Номер восемнадцать громко читала из учебника. Язык, остававшийся неизменным на протяжении всего времени. Вот что Юхо хотел создать для главного героя и его мира.

Юхо начал набрасывать свои идеи в учебнике. Прямые линии, кривые, точки. В этом языке было что-то особенное. Символы были плотно сгруппированы, что затрудняло их разлом, как лук. Юхо размышлял, как сделать его узнаваемым. Его было трудно писать, и символы оставляли мало места для упрощения. Он оказался перед выбором. Либо расе приходилось мириться с неудобством письма, либо создавать другой письменный язык на основе существующих символов. Регионы под влиянием восточного языка выбирали один из путей, что приводило к рождению различных других языков. К сожалению, эти языки часто оказывались чрезвычайно сложными и уступали более простым. Хотя красивые и утончённые, они в конце концов терялись и забывались.

Взяв эти характеристики, Юхо решил сделать язык почти невозможным для толкования.

Роль упорядочивания и перевода этого языка отводилась главному герою.

Поскольку у языка было своё время в истории, нужно было использовать другой. Использование языка другого региона было бы невероятно унизительным. Правитель повелел своему народу создать собственный язык. Это стало бы началом истории.

Места не хватило. Юхо перевернул страницу учебника и продолжил строчить. Новый язык. Запад и Восток. Переворачивая слова и их формы, он придумывал языки для жителей различных регионов. Те, кто жил между регионами, часто учили оба языка. Одни языки восхваляли, другие игнорировали и презирали.

Прокрутив идею в голове, Юхо попытался пропустить языки через рот, чтобы придумать произношение слов. Медленно смакуя звуки, он думал о фонетике, одновременно плавной и трудной для понимания. Он записал их рядом с созданными в учебнике символами. Одни звучали тонко и остро, другие — густо и глухо.

По мере того как язык обретал форму, обретал её и образ жизни людей. По их одежде и еде Юхо начинал понимать их культуру. Это было захватывающе.

Разглядывая созданный язык, он вспомнил о существе, о котором забыл. Бог. Был Бог, скрывшийся в высоких горах. Юхо захотел создать для Него отдельный язык.

Ища элементы, которые составят язык Бога, Юхо вернулся к памяти своей недавней прогулки. Жвачка, экскременты, куски мяса, кольцо, деньги, стена, люди, машины, шум, листья, мебель. Ничего полезного. Юхо начал машинально водить ручкой, выводя «Бог, Бог, Бог» по-корейски (Хангыль).

«Бог? Это слово. Знак. Фонограмма».

Различные мелкие элементы соединились в одно целое. Юхо сразу узнал Создателя. Он научился писать Хангыль прежде любого другого языка и был хорошо знаком с его красотой и великолепием. Заполняя учебник чёрными чернилами, он собрал все исходные материалы, необходимые для создания идеального мира своего романа.

<”Язык”> Конец.