*За неделю до этого события*

Лев вытер руки о старую тряпку и положил отвёртку на стол, слабо освещаемый потрескавшейся лампой. Её свет добавлял его лицу жутковатые тени, придавал голубому цвету его глаз синий, грозовой оттенок — взгляд казался отрешённым от окружающего мира.

Саша же, сидя у компьютера, являл собой резкий контраст. Рыжие волосы, веснушки, красные очки. Саша взглянул на свой стол, на котором царил беспорядок: открытые книги по программированию, пустые чашки от кофе и множество наклеек с мемами на столе.

— Тебе идёт этот загадочный свет, знаешь ли, — сказал Саша, усмехаясь.

— Ты своих комиксов перечитал, — ответил Лев, недовольно посмотрев на него.

— Проехали, давай собираться — я только что закончил уточнять детали у поставщика селитры, — сказал Саша и закрыл свой ноутбук. — Такое чувство, что нам придется пройти через семь кругов ада, чтобы её получить.

— Именно поэтому мы и нужны этому миру, друг.

Они оба знали, что без селитры и микросхем их планы могут рухнуть. Лев проверил содержимое своего рюкзака: инструменты, перчатки, маска.

— Пора идти, — сказал он, надевая кепку и подгоняя её так, чтобы скрыть большую часть лица.

— Согласен, — закончил Саша.

Они вышли со склада, каждый взял с собой маску.

Солнце стояло высоко в небе, когда Лев и Саша вышли из своего подземного убежища. Переулки казались пустынными, но парни чувствовали напряжение, которое витало в воздухе.

Лев шёл впереди, но каждый шаг давался ему с трудом. Саша, хоть и старался выглядеть невозмутимым, тоже был напряжён. Он постоянно проверял свой телефон, будто ожидая важного сообщения или звонка.

Лев настороженно всматривался в проулки, и в глаза ему бросилось свежее белое пятно на обшарпанной заводской стене.

— Эй, на этой стене же раньше было граффити Алекса? — сказал он, пытаясь разрядить обстановку.

— Ага, закрасили, суки, — фыркнул Саша.

— Забавно, как всё течёт и меняется, да? — продолжил Лев, думая о своём прошлом и о дне, когда он впервые встретил Алекса и Сашу.

— Меняется? Чёрт, да, и иногда не к лучшему, — пробормотал Саша, смотря на экран телефона. —  Прям как в ту ночь – помнишь?

— Как тут не вспомнить. Если бы не Алекс, я бы тебя даже близко к себе не подпустил. А теперь вот шагаем куда-то, не зная, что нас ждёт, — сказал Лев, опуская руку в карман и ощущая холод лезвия.

— Интересно, был бы Алекс с нами сейчас или его бы это отпугнуло? — задумчиво спросил Саша, наконец убрав телефон в карман.

— Сложно сказать. Алекс всегда был человеком действия, но кто знает... — Лев умолк, чувствуя, как неприятный комок собирается в горле.

— Ладно, хватит философствовать. У нас дела, — перебил его Саша, решительно меняя тему. — Эти чёртовы микросхемы и селитра не купят себя сами.

— Правильно, мы даже не знаем, через что придётся пройти, чтобы это всё достать, — подхватил Лев, вновь ощущая напряжение, которое с каждой минутой становилось всё более осязаемым.

Саша и Лев ускорили шаг, стараясь пройти мимо пустующих зданий и заброшенных магазинов, ощущая страх и тревогу, которые нарастали  с каждой минутой. Время шло, и задача, стоящая перед ними, не становилась проще.

По прибытии на указанный адрес Лев и Саша зашли в неприметный магазин, полки были нагружены различными предметами: от посуды и утвари до стопок книг и старых электронных гаджетов. Чуть в стороне лежала куча романов, а рядом с ней — коробка с кожаными лоскутами.

Продавец, седовласый мужчина с жадным взглядом, поприветствовал их.

— Чем могу помочь? — спросил он, пристально всматриваясь в них.

— Завтра будет дождь? — произнёс Лев, пытаясь выглядеть как можно более невинным.

Продавец на мгновение остановился, словно перебирая в голове возможные ответы.

— Мы тут не прогноз погоды обсуждаем, — фыркнув на ребят, ответил он.

— Но нам нужен зонт. Красный зонт, — уточнил Саша, не сводя с него глаз.

Продавец уловил намёк, и взгляд его изменился. Он тихо подошёл к запертому шкафчику и, вытащив оттуда коробку, поставил её на стол перед ними.

— Зонты, как вы понимаете, у нас особенные. Стоят немало, — произнёс он, вглядываясь в их лица.

— Сколько? — спросил Лев.

— С вами — договоримся. — Продавец улыбнулся.

Лев и Саша быстро рассчитались, и каждый получил свой «красный зонт» — кодовое название комплекта, который им был нужен.

— Будьте осторожны, — сказал продавец, провожая их взглядом.

— Мы всегда осторожны, — ответил Саша, и они вышли из магазина, теперь уже полностью подготовленные к тому, что им предстояло сделать.

***

— Впереди что-то творится, — прошептал Саша, заметив огромную толпу людей и мигающие сирены полицейских машин.

Оба остановились, понимая, что идти дальше — значит столкнуться с новыми препятствиями, которые могут кардинально изменить их планы.

— Чертовщина, — выдохнул Лев; взгляд его стал ещё более сосредоточенным. — Нам нужно двигаться, но аккуратно.

— Поддерживаю, у нас нет времени на ерунду. Остается только надеяться, что всё пойдёт как надо, — закончил Саша; его глаза тоже не выражали ничего кроме решимости.

Они попытались обойти толпу, но протесты занимали почти всю улицу

Люди были охвачены всепоглощающим гневом и отчаянием. В их криках звучали страх и надежда, в их глазах — отражение несправедливости жизни.

Женщины сцепили руки, словно пытаясь передать друг другу часть своей силы. Дети, крепко держась за руки родителей, смотрели на происходящее с недоумением и испугом. Они ещё не понимали полностью, что такое несправедливость, но уже чувствовали её тяжесть на себе.

На плакатах было всё: от «Система убивает!»  до «Нет будущего без свободы!». Надписи не были просто словами — это были крики души, отчаянные попытки привлечь внимание к невыносимой реальности.

И перед всем этим стояли они — силы порядка. Лица за прозрачными масками казались лишёнными всяких эмоций, как будто люди за ними давно потеряли способность чувствовать. Взгляды их были холодны, и они применяли силу без малейших колебаний.

В воздухе ощущался едва уловимый запах слезоточивого газа, по земле были разбросаны пустые кассеты от гранат. Стражи порядка не различали женщин, детей и мужчин. Они смотрели на протестующих так, будто те были не людьми, а просто мусором, который нужно убрать с дороги.

Саша и Лев осторожно продвигались вдоль по переулкам, избегая основных дорог, где роились полицейские и стояли протестующие.

— Ты уверен, что это самый безопасный путь? — спросил Лев, не отрывая взгляда от дороги.

— Безопасный? Нет. Но это самый быстрый, — ответил Саша; его взгляд был прикован к экрану телефона.

Именно в этот момент один из полицейских, стоявших на краю протестующей толпы, заметил их.

— Стойте! — крикнул он.

— Теперь у нас будут проблемы, — вздохнул Саша.

Они остановились, к ним подошёл офицер.

— Что у вас в рюкзаке? — Он был насторожен.

— Личные вещи, — ответил Лев, пытаясь сохранить спокойствие.

— Покажите, — потребовал полицейский.

— Ладно, покажем, — со страхом согласился Лев, открывая сумку.

— Обыск двух подозрительных лиц, сектор 2АGH4, подойдите, — сказал офицер по рации, приближаясь к ним. Его взгляд не выражал сомнений, как взгляд человека, который уверен в своих действиях.

В тот момент, когда офицер склонился, чтобы заглянуть внутрь их сумок, Лев инстинктивно, из страха быть раскрытым, быстро вытащил из кармана нож и точным ударом поразил офицера прямо в шею. Понимая нелогичность своего действия, но не осознавая его полных последствий, он остановился на секунду, глядя на падающего человека.

Саша широко раскрыл глаза от ужаса, поняв, в какое болото они влипли.

— Бежим! — крикнул он, и оба, пробиваясь через толпу, скрылись в переулках, оставляя за собой панику и хаос.

— Это было слишком рискованно, — сказал Лев.

— Рискованно или нет, он нам мешал. Они мешают всем. Эта система не работает, — возразил Саша, полный решимости.

Теперь перед ними стояла не только их изначальная миссия, но и угроза погони. Они бежали сломя голову, осознавая, что дальнейший путь будет ещё опаснее. Как только Лев и Саша исчезли в тёмных переулках, первого вдруг охватил ужас.

***

Отец Льва был полицейским и убеждённым сторонником «системы». Для него закон был священным, и он даже назвал своего сына Львом, в честь закона и порядка. Однако в доме этот порядок не соблюдался: отец регулярно избивал мать, что сделало отношения между ними, мягко говоря, напряжёнными. Мать в итоге ушла, оставив Льва одного с отцом и его идеалами.

С годами Лев видел, как система, которую его отец так защищал, начала трещать по швам. Протесты становились всё более массовыми и насильственными, а ответы полиции — всё более жестокими.

Тогда пришёл тот день, когда его отец погиб.

После смерти отца органы власти, которые должны были поддержать семью погибшего офицера, просто развернулись и ушли. Вместо обещанных компенсаций и льгот Лев столкнулся с жестокой реальностью: он стал объектом террора со стороны той системы, которой отец так преданно служил. Его дом обыскали, жизнь была разрушена, а отец просто стал статистикой — лишь ещё одним номером в длинном списке «героев», ушедших в никуда.

«Погиб в ходе выполнения служебных обязанностей», — гласила официальная версия. Но тело отца было так ужасающе искалечено, что даже устроить похороны с открытым гробом оказалось невозможно. Льва даже не удостоили уважения проводить его в последний путь как полагается.

Этот опыт стал последней каплей для Льва. Он понял, что система, которую его отец защищал, прогнила насквозь. Она едва ли взирает на тех, кто ей служит, как на что-то большее, чем просто расходный материал.

***

Саша заметил изменение в выражении лица Льва — в глазах друга отразился страх, смешанный с ужасом. Он остановился и крепко схватил Льва за плечи.

— Лев, слушай меня. — Саша говорил тихо, но уверенно. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Эта система, эта несправедливость... она разрушила жизни многих, включая твоего отца. Но именно поэтому мы здесь. Именно поэтому мы не можем остановиться.

Лев встретился взглядом с Сашей. В его глазах была не только решимость, но и глубокое понимание, эмпатия. Это было как будто зеркало, в котором Лев увидел свои собственные страхи и сомнения, но также и искру надежды.

— Мы не одни, Лев, вспомни этих людей, — продолжал Саша, говоря о протестующих. —  Они нуждаются в нас, как и мы в них. Если мы уйдём, если мы сдадимся — все эти страдания будут напрасными.

Лев почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело. Слова Саши как-то смогли успокоить его, вернули силы и решимость.

— Спасибо, Саша, — наконец сказал Лев, чувствуя, как его духовное равновесие восстанавливается. — Пошли, есть ещё много работы.

С этими словами они двинулись вперёд, наполненные новой энергией и смелостью; готовые столкнуться с теми, кто виновен в их страданиях. Теперь у Льва было чёткое понимание того, что нужно делать дальше. Он знал, что предстоит нечто ужасное, но теперь, крепко стоя рядом с Сашей, он был готов.

Лев и Саша, уставшие, пришли к заброшенному зданию, которое служило им временной базой. Саша быстро ввёл код на электронном замке, и дверь с негодующим скрипом открылась.

— Мы дома, — прошептал Саша, входя внутрь.

В помещении царила полутьма, нарушаемая лишь мерцанием свечей. Они были тут одни.

Саша пошёл к столу и начал распаковывать «красные зонты», разложив содержимое по категориям — всё было аккуратно организовано и готово к использованию.

Лев сел на старый диван, опустив голову. Всё, что он пережил сегодня, вертелось у него в голове как калейдоскоп.

— Ты в порядке? — спросил Саша, подходя к нему.

— Да, просто перевариваю всё, что произошло, — ответил Лев.

— Это только начало, Лёва. Но помни, ты не один. Мы здесь, чтобы изменить что-то. И мы это сделаем. Вместе. — Саша похлопал его по плечу, и в этот момент Лев понял, что действительно готов идти до конца.

Вдалеке прозвучал гул сирен, напоминая о том, что вне этих стен идёт борьба, в которую им ещё предстоит вступить.