Минутная слабость разорвала Айка изнутри: смерть Отца ударила волной пустоты; раны после яростного прорыва Чоли вспыхнули заново. Мышцы дрожали, сознание на миг парализовало. Солнечный диск над ним пошёл трещинами; из них медленно стекало расплавленное золото — солнце вытекало в серый пепел. Он опустился на колено, ладонью вдавив горячую крошку обугленного грунта.

Вэра не колебалась. Её пальцы покрылись хитином, сегменты вытянулись вперёд и, срастаясь, образовали клинок. На поверхность лезвия легла маслянистая фиолетовая плёнка — ядовитое Жало Серкет. Тишина перед ударом сжалась в одну сухую ноту.

Шаг — и раздался тугой хруст: клинок прошёл насквозь плоть и кость. Брызги обдали лицо Вэры горячей кровью. Она выдернула острие, уже внутренне фиксируя завершение — и лишь в этот миг осознала промах: перед ней не Айк. Лиара закрыла его собой.

Тонкое крыло Маат, вызванное в пол-движения, не успело раскрыться полностью; стальные перья срезали часть импульса, изменив угол. Вместо пробитого сердца — разорванный плечевой узел и прорез вдоль лопатки. Хрящ и связки хрустнули; кровяной пар осел металлическим привкусом.

Лиара, подавляя боль и не издав ни звука, пинком оттолкнула Вэру. Схватила Айка и рывком потащила назад, оставляя неровную дорожку алых капель.

Символ «Вет» вспыхнул перед Вэрой — бледный резонанс. Воздушный клинок ушёл узкой дугой и ударил Лиару в спину. Её повело; она рухнула на пепельную землю, прикрыв Айка грудью. В свежий разрез уже вползал яд: темнеющая сеть — Жало Серкет — затягивала капилляры матовой чёрной рябью, обжигая нервные окончания.

Айк моргнул, возвращая фокус. В зрачках вновь засиял жар Ра. Он прижал ладонь к ране Лиары; солнечное пламя вспухло шипящей короной, прижигая и выжигая край чернеющих сосудов. Запах горького сожжённого песка и металла.

— Ма’ат, взвесь… — дыхание Лиары шершаво прокатилось сквозь зубы.

Между ними возникли полупрозрачные чаши. Левая наполнилась перистым, почти матовым светом, правая — дымно-чёрным песком. Звуки мира провалились: остался сухой гул. Сердце Вэры ударило раз — слишком тяжело, второй — кровь на миг загустела.

— Вердикт… — уголки губ Лиары дрогнули. Чаши почти уравнялись. — Баланс.

Недостаточно. Она качнула запястьями, поворачивая Весы: перо света — теперь в сторону лежащего неподалёку без сознания Иная.

— Перенос… веса чужой вины…

Чёрный песок в правой чаше захлёбывался, набухал и начал переваливаться через края; казалось, и десяти перьев не хватит его уравновесить. Сухой шёпот прошёл по костям присутствующих — ощущение, будто их уложили на холодную плиту. Из свершённого замысла вытянулась шуит — узкая теневая лента, метнувшаяся к Инаю.

— Нет, — Вэра инстинктивно вцепилась в амулет на своей шее — двуглавый змей из тусклого металла. Символы вдоль его чешуи вспыхнули. Амулет раскрылся: Нехебкау вышел наружу, две головы, две пасти, витая спина. Он изогнулся и проглотил летящую шуит одной дёрганой складкой.

— Исповедь Отрицания. Сердце не сформировано. Правосудие не свершено, — прошипели два голоса в унисон.

Металл амулета тут же пошёл сетью трещин; одна голова тускло осыпалась частицами света обратно в оправу. Взрывная отдача прошла по пальцам Вэры.

Лиару бросило в дрожь. Кровь по краям раны темнела почти до синевы. Она попыталась что-то сказать — сорвался сухой кашель и хрип. Тело обмякло в руках Айка. Он был в отчаянии и ярости.

Солнечный диск Айка разросся, опускаясь, сжигая всё вокруг. Вэра срастила клинок заново; хитин начал нарастать плотными слоями, формируя сегментную броню. Диск собирался из расколотых сегментов, склеиваясь огненными жилами; вокруг поднялось кольцо пламени. Вэра шагнула в жар. Наружный слой хитина плавился и трескался. Она шла, разрезая тягучий свет; каждый шаг ломил грудную клетку тяжёлым эхом. Она смогла сблизиться, но в миг, когда подняла клинок для сокрушающего удара…

Раскалённый кинжал Изеля выхватил подплавленную щель между сегментами на её боку. Полувдох — и клинок вошёл в дыру хитиновой брони, поразив Вэру.

Она осела на одно колено, удерживая равновесие внутренним усилием. Дыхание прерывалось; каждый вдох давался невыносимо. Внутри бушевала пустота: всё, что она знала, чему верила, — рассыпалось в прах.

— Серкет… взываю к тебе, — прошептала Вэра.

— Уже достаточно пролилось крови. Со смертью аватара Маат моя часть уговора исполнена.

— Тогда исполни мою последнюю просьбу. Вынеси… его… — взгляд к Инаю.

Изнутри шевельнулась Серкет, требуя: цена за превышения лимита — жизнь.

— Согласна.

Сухое тепло сложилось в песчаную фигуру скорпиона: сегменты — из огня, клешни — прозрачные кристаллы, рассеивающие жар. Скорпион аккуратно поддел Иная, уложил на спину и рванул вглубь леса.

Холодный прицел собирал остаточную силу в заострённый укус сердца. Вэра уже смирилась, но золотой импульс Айка прошил промежуток между ней и внутренним духом. Серкет с шипением отступила в глубинный слой, куда следом проник Ра.

— Серкет. Отозвала жало — быстро. Эта жизнь принадлежит мне.

— Мой сосуд. Она причитается мне. Прости, Отец. Я заберу плату.

— Ты зовёшь меня Отцом, только когда тебе это выгодно. Не играй со мной в эти игры.

— Тебе хватает дерзости красть мой сосуд и угрожать? Твой потрескавшийся диск развалится раньше моего следующего выпада.

— Твоя выгода рискует стать и вовсе отрицательной, если сейчас рискнешь затеять драку со мной.

— Запомни, сейчас я перенесла взыскание. А после будешь должен двухкрат, Отец.

— Принято. Исчезни.

Жар отступил до управляемого ореола. Вэра, истощённая, упала на колени. Айк, несмотря на всё, подошёл к ней. Его взгляд был полон сомнений.

— Ты жива. Это главное, — тихо, подавляя внутреннюю боль, сказал он.

Айк повернулся к выжившим шаманам — семнадцать фигур: обугленные силуэты среди расколотых амулетов и тел павших братьев и сестёр

— С бунтовщиками покончено. Это не конец. Инай не должен уйти.

— Изель, — голос сорвался в шершавый тембр.

— Уже, — коротко бросил тот. Он сам выбрал четырёх — из тех, кто меньше всего пострадал в стычке и мог продолжать сражаться.

Айк метнул ему артефакт — песочные часы Линары; стекло внутри ещё тлело мелкими струйками света.

— Возьми. Они уже доказали эффективность против Иная. Воспользуйся по необходимости.

Изель поймал, коротко кивнул. На губах — быстрый, слишком острый полусмех. Взгляд, скользнув по неподвижной Лиаре, задержался на долю мгновения — фиксируя исчезновение преграды. Затем он исчез, группа ушла за ним по следу скорпиона.

Битва была окончена, но её последствия будут ощущаться ещё долго.

Айк опустился рядом с Лиарой, не в силах помочь, смотря вдаль с тяжёлым сердцем. Его цель ясна: прекратить вековую вражду и защитить свой народ от новых разрушений. Он знал: путь к миру будет долгим и тернистым.

Два юноши находились по разные стороны одной войны, каждый движимый своей правдой и своим выбором. Их судьбы уже связаны узами боли и ненависти.

…

В границах Алаго: подальше вглубь от меток шаманов, огненный скорпион рассеялся, оставив лишь немного тёплого дымка. Внутри сознания Иная, Мафдет поведала ему о прошедших событиях. Узнав о жертве Вэры, Инай сорвался на Сета. Сету было нечего ответить, он поддался ярости и проиграл. Закрывшись в себя, он пытался осмыслить последствия своего неконтролируемого гнева.

— Если честно, мне сложно полноценно чувствовать ту утрату, что пережил Сет. Но ты, Инай, как никто должен его понимать. Случившегося не изменить — в отличие от того, что впереди. Времени мало, чтобы тратить его на внутренние споры: мы всё ещё в опасности, — впервые Мафдет словно вступилась за Сета.

— Ты права, Маф.

Тень стволов дрогнула: далеко, на светлой прорези между кронами, выстроились пять тонких столбиков дыма — силуэты преследователей, скользящих по их следу. За ними вспыхнула короткая дуга — символ слежения. Они нашли их.