Прыжок!

Мойра оттолкнулась от арматурного прута и взмыла высоко в воздух. В её голове промелькнула мысль:

«Я свободна!»

Как же это знакомо. Это чувство, когда ты в сотнях футов над землей. Прыгая по крыше здания, состоящей из хитросплетений стали и бетона, она, к своему удивлению, ощутила тот же азарт, что и при прыжках по ветвям берез.

Такое чувство, будто я снова в лесу.

С момента отъезда из леса Вечного Сияния не прошло и месяца, но она уже начала тосковать по родным местам. Пейзажи, воздух, запахи... Каждое мгновение в этом баронстве превращалось для неё в очередной приступ ностальгии по дому.

Но сейчас, когда она взмыла в воздух с самой высокой точки строительной площадки, то с потрясением обнаружила, что совсем не скучает по лесу. Всему виной было захлестнувшее её удивительно знакомое чувство.

Это же так похоже на лес. Та же высота. И пространство то же.

Высотное здание и его опоры были будто стволы вековых деревьев. А торчащие из конструкции связанные пучки арматуры напоминали переплетения ветвей.

Прыгать между ними, это почти то же самое.

Топ! Вжик!

Она заскочила на самую верхушку арматурного каркаса и окинула взглядом стройплощадку, словно зависнув на ветке дерева. Ее вдруг охватило любопытство, переживают ли остальные эльфы нечто подобное.

Их глаза тоже засияли тем особым блеском, которого не было, пока они ходили по земле. Все вокруг прыгали и сновали по объекту с такой легкостью, будто оседлали сам ветер. Со стороны казалось, что они действительно летают.

Скрип. Лязг!

Эльфийские рабочие носились повсюду, связывая металл в мгновение ока, ловя потоки ветра, приплясывая и скользя. Когда же нужно было переместиться с этажа на этаж, они пускали в ход настоящие акробатические трюки.

Вжик!

Мойра сиганула вниз, оттолкнувшись от здания, хотя десятки футов отделяли ее от земли. Но она не рухнула. Место приземления было четко рассчитано ещё до прыжка — страховочная сетка.

Топ!

Стоило только ногам коснуться края сетки, как инерция подбросила эльфийку высоко вверх. Этот импульс в миг доставил её на нижний этаж, где, подхватив забытый инструмент, она точно так же, одним махом, вернулась обратно наверх.

Топ!

Она оттолкнулась от страховочной сетки и рванула прямо по стене. Бешеная скорость позволила бросить вызов гравитации и буквально взбежать по зданию. Вытянув руку, она ухватилась за подоконник и запрыгнула внутрь. Весь этот подъем на приличную высоту без всяких лестниц занял у неё не более двух секунд.

И хотя Мойра только что продемонстрировала трюк, который ни один обычный человек не смог бы исполнить так легко, остальные эльфы отнеслись к этому совершенно безразлично. В конце концов, для них это было так же естественно, как обычная прогулка.

Более того, несмотря на свои стремительные и резкие движения, эльфы безупречно выполняли всё то, чему их научил Ллойд.

Боже мой… Они даже лучше, чем я ожидал.

У Ллойда буквально отвисла челюсть, пока он наблюдал за происходящим на стройплощадке. Он всерьёз задался вопросом: неужели эльфы были рождены для того, чтобы работать с арматурой? Настолько великолепно они справлялись.

Я поступил чертовски правильно, приведя их сюда.

Наблюдая их нынешнюю сноровку, Ллойд мог со спокойной душой оставить объект на эльфов. В постоянном надзоре больше не было нужды.

Но, поскольку ошибки неизбежны даже для величайших мастеров, я решил перестраховаться и приказал выложить на земле толстый слой сена, просто на всякий случай.

Эльфы могли случайно промахнуться мимо страховочной сетки при падении. Поэтому Ллойд решил, что стоит принять еще одну профилактическую меру. Но когда он спустился вниз, то обнаружил во внутреннем дворе воинов, которые восторженно вопили, не отрывая глаз от строящегося здания.

— Потрясающе! Хрю!

— Эльфы лучшие, хрю!

— Я так боялся туда забираться, хрю!

— Моя девушка пилила меня каждую ночь, хрю!

— И жена меня пилила, хрю!

— И сын меня отчитывал, хрю!

— Вруны! Вы все тут холостяки! Хрю!

Благодаря великолепной работе эльфов, орки были наконец освобождены от арматурных работ и своего вечного страха высоты.

К тому же, они невероятно быстры. С такой скоростью мы, возможно, успеем возвести восемь этажей 102-го корпуса до того, как похолодает.

Зима была уже на пороге, и Ллойд втайне очень беспокоился по этому поводу. Как только наступали суровые холода, заливка бетона становилась невозможной. При температуре ниже 0°C (32°F) процесс застывания нарушался.

Он будет то замерзать, то оттаивать.

За этим явлением нужно было пристально следить на любой строительной площадке.

Поскольку для приготовления бетона используется вода, она превращается в лед, как только температура опускается ниже нуля. Таким образом, еще до того, как сам бетон успеет схватиться, влага внутри него сконденсируется и станет льдом.

Если бетон высохнет в таком состоянии, вода внутри него превратится в частицы и молекулы льда. Зимой это не доставит особых хлопот, пока всё остается в замороженном виде. Но как только зима закончится и станет тепло, эти частицы растают, и готовый бетон окажется насквозь пропитан влагой от оттаявших молекул воды.

Если это случится, всё строительство пойдет прахом. Бетонная конструкция не наберет и половины проектной прочности. В результате бетон начнет трескаться, крошиться и осыпаться, что сделает арматуру уязвимой для коррозии, или, что еще хуже, приведет к эффекту «отстрела», когда куски бетона размером с кулак будут буквально вырываться из стен. Иными словами, развернется настоящая катастрофа. Здание станет абсолютно непригодным. А если это жилой комплекс, в котором живет около тысячи человек… Об этом даже страшно думать.

Ллойда передернуло от этого воображаемого сценария, его плечи мелко задрожали. Но теперь, видя, с какой скоростью работают эльфы, он понял, что избавлен от подобных опасений.

Погода до сих пор была отличной. Так что мы обязаны закончить восьмой этаж в ближайшие несколько дней, пока не ударили морозы.

Ллойд подгонял рабочих на стройплощадке с невероятной решимостью. То уговорами, то жестким напором он заставлял эльфов выкладываться на полную. Благодаря их самоотверженному труду восьмой этаж, прогресс на котором до этого едва двигался, был закончен в кратчайшие сроки — бетон залили всего за восемь дней.

Отлично. Просто идеально.

Ллойд был более чем доволен. Поскольку последний этаж 102-го корпуса удалось возвести до наступления морозов, он получил возможность спокойно заниматься теплоизоляцией и отоплением 101-го и 102-го корпусов в течение всей зимы.

101-й и 102-й корпуса станут прототипами. А затем, опираясь на полученный опыт, я построю 103-й корпус. Он станет моим следующим надежным источником налички.

Ллойд решительно приступил к следующему этапу. Это был проект по отоплению 101-го корпуса, который он откладывал в долгий ящик.

— Значит, смешать бобовое масло с этим драгоценным соком?

— Ага.

Ключом к улучшению изоляции отопительных труб был сок древа Эленсия. Ллойд добавил несколько капель этого сока в бобовое масло под странным взглядом Ксавьера: тот словно безмолвно спрашивал, что за чертовщину снова творит мастер.

— У нас что, много этого сока Эленсии? Да ни капли. Использовать его в чистом виде – непозволительное расточительство. Да и в этом нет необходимости, — пояснил Ллойд.

— Поэтому вы разбавляете его водой? — уточнил Ксавьер

— Именно.

— Но почему среди всех прочих ингредиентов вы выбрали именно бобовое масло?

— Потому что оно дешевое, его легко достать, и оно обладает водоотталкивающими свойствами.

Более того, запах был просто отменным, пахло орехами. Итак, Ллойд принялся смешивать сок и бобовое масло. Но вот с пропорциями вышла незадача. 1:1? Разумеется, нет. Тогда, если брать по-скромному, 1:10? Тоже не то.

— Господин Ллойд... Вы же не собираетесь утверждать, что «смешали» жидкости, когда капнули всего одну каплю сока? — спросил Ксавьер, впавший в ступор от увиденного.

Его реакция была вполне объяснима. Прямо сейчас Ллойд смешивал их в пропорции 1 к 99! Но Ллойд лишь невозмутимо ответил:

— Эй, таков уж этот мир. Пойди купи какой-нибудь напиток, и сам всё сразу поймешь. Будешь еще благодарен, если там окажется хотя бы один процент того ингредиента, что указан на этикетке.

И это действительно было суровой правдой жизни. Зайдите в любой супермаркет, возьмите любой напиток или желе со вкусом фруктов. На упаковке огромными буквами может быть написано «апельсин», «клубника» или что-то подобное. Но если проверить состав, то окажется, что зачастую фруктов там меньше одного процента.

Ллойд столкнулся с этим открытием ещё в нежной юности. Незабываемый урок капитализма, причинивший ему ужасную боль, жил в нем по сей день. В тот день он познал истинную магию — магию быть скрягой.

— Так что этого вполне достаточно. Тем более мы уже протестировали эффективность, — сказал Ллойд.

— Правда? — переспросил Ксавьер.

— Конечно. Бери банку. И кисть.

— ...

— Ну что ты замер? Иди сюда быстрее!

Ллойд привел Ксавьера в котельную 101-го корпуса и указал на трубы, тянущиеся к жилому комплексу.

— Видишь эти трубы? Иди и нанеси на них изоляционный крем «Эленсия». Живо! — скомандовал Ллойд.

— Если говорить техническим языком, это же крем на основе бобового масла, разве нет? — подметил Ксавьер.

— Цыц! Тот самый один процент, вот что важно!

— ...

Ллойд и Ксавьер принялись наносить крем на трубы, обмахивая их, чтобы всё как следует просохло. Затем они обмотали конструкцию толстым слоем сена и закрепили соломенной веревкой. Когда Ллойд и Ксавьер провели испытания, результат оказался весьма впечатляющим.

— Ну как? — спросил Ллойд.

— Очень тепло.

— Правда ведь?

— Да.

До этого момента трубы на восьмом этаже оставались холодными. Но теперь после изоляции кремом «Эленсия», они стали такими теплымии, будто котельная находилась прямо здесь, за стенкой.

Пойдет. Результат меня полностью устраивает.

Прежняя изоляция состояла лишь из смеси пшеничной соломы, шелухи и извести. Теперь же сверху добавились крем из дерева Эленсии и сено. Ллойд почувствовал, что все усилия по созданию этой многослойной защиты труб стоили того. Но как раз в этот момент...

— Прошу прощения, господин Ллойд? — позвал Ксавьер.

— Хм?

Ллойд заметил, что тон, которым Ксавьер обратился к нему, немного изменился.

— Ты хочешь попросить меня о каком-то одолжении, верно?

— ...

— Я прав. Точно прав, — утвердительно кивнул Ллойд.

— Как вы догадались?

— Ты сказал «Прошу прощения», прежде чем позвать меня, — ответил Ллойд так, будто это было очевидно. — Знаешь ли, ты обычно так не любезничаешь, если тебе от меня чего-то не нужно.

— ... — Ксавьер промолчал. Он просто пристально смотрел на Ллойда.

— Ну так что? — спросил Ллойд. — Что там за просьба?

— Это касается беженцев.

— Что с ними?

— Как насчет того, чтобы позволить инвалидам и больным заселиться сюда первыми?

Ксавьер говорил искренне, и на то не было какой-то особой причины. Просто, коснувшись теплых труб, он вспомнил случай, произошедший несколько дней назад.

Интересно, как сейчас поживает тот мальчик, что заботится о своей слепой матери?

Мысли Ксавьера вернулись к тем событиям, и он восстановил в памяти обстановку, в котгорой находились ребенок и его мать. Всё было более чем плачевно. Хотя палатки для беженцев и строились на совесть, они всё равно оставались лишь палатками. В них было неуютно даже здоровым людям, так что не стоило и говорить, насколько тяжелее приходилось больным и инвалидам.

— Беженцам приходится жить в тесноте и в постоянном шуме и суете. Больным нужен покой, я думаю, если мы поселим больных здесь, в спокойной обстановке, они оправятся от недугов намного быстрее, — объяснил Ксавьер.

— Хм-м.

Ллойд обдумал слова Ксавьера и пришел к выводу, что его доводы вполне разумны.

— Ты прав, — согласился Ллойд. — Держать больных людей в тесной палатке, дело бесполезное.

— Да, я тоже так считаю.

— Тогда, может, позволим им заселиться первыми и занять нижние три этажа? Так им будет проще подниматься и спускаться, — предложил Ллойд.

— Мне нравится ваша идея.

В 101-м корпусе уже было всё необходимое. Отопление было почти готово, как и внутренняя отделка квартир. Общая столовая и ванные комнаты требовали лишь пары последних штрихов, которые вполне можно было навести, даже когда в здании уже живут люди.

К тому же, будет полезно посмотреть как жильцы будут осваиваться здесь.

Между чертежами и реальностью всегда есть разница. С домами так было всегда. Шумоизоляция, конденсат, сквозняки, освещение, вентиляция... В проекте можно упустить какие-то детали, которые сделают жизнь людей неудобной.

Поэтому эти пациенты перезимуют здесь первыми, а Ллойд будет за ними наблюдать. Они станут бета-тестерами для 103-го корпуса, строительство которого начнется следующей весной. Его проект будет учитывать все доработки, выявленные в 101-м корпусе, и станет еще более комфортным для будущих жильцов.

— В таком случае нужно распределить пациентов, те, кто слабее всех, займут первый этаж, — подытожил Ллойд.

Первая группа людей начала заселяться в здание. Больных из лагеря беженцев перевезли в 101-й корпус, и каждый, кто там оказался, был растроган до глубины души. В их реакции не было ничего удивительного, ведь нашествие монстров превратило их прежние дома в руины.

Нашествие монстров лишило их всего, превратив жизнь в бесконечный побег. Еле волоча свои измученные, искалеченные тела, они добрались до этого баронства и долгие месяцы ютились в палатках, цепляясь за надежду на нормальный дом.

Теперь, когда перед ними наконец оказались настоящие стены, они просто не могли не разрыдаться. После всех лишений, что выпали на их долю, слишком долго им приходилось быть сильными.

— Как же я благодарна... Даже не знаю, как мне отплатить за эту доброту...

В первую группу вошли тот самый мальчик и его слепая мать. Она разрыдалась, ощупывая стены маленькой квартиры, которую выделили ей и её сыну. И как раз в этот момент...

Динь-дон!

Перед глазами Ллойда всплыло новое сообщение.

[Монументальное строительное достижение!]

[Вы возглавили строительство первого жилого комплекса и руководили процессом его заселения на континенте Лоракия.]

[Первая группа жильцов, заселившихся в здание, будет благодарна вам до конца своих дней. Они станут самыми преданными жителями этого баронства.]

[Вы оставили неизгладимый след в истории гражданского строительства на континенте Лоракия.]

[Вас запомнят, как первопроходца в истории создания жилых комплексов.]

[За это достижение вам начислено большое количество бонусных очков репутации (RP).]

[Вы получили 700 RP.]

[Текущее количество RP: 4 783]

Он уже довольно давно не получал столько RP. Ллойд усилием воли подавил теплое чувство, разлившееся в груди, и цинично ответил матери мальчика.

— Ха, забудьте вы про долги. Вырастите сына достойным человеком, этого будет достаточно.

А потом этот малец вырастет, пойдет работать на благо баронства, и Ллойд выжмет из него всё до последней капли в своих интересах. Повторить этот процесс многократно и «дойные коровы» Ллойда постепенно начнут приносить всё больше и больше прибыли.

Хе-хе. Вы что, серьезно думали, что я строю этот дом за «спасибо»?

Конечно, нет. Для Ллойда не существовало такого понятия, как «бесплатный сыр». Сам он, может, и был не прочь получить что-то даром, но для других... и уж тем более для этих беженцев — поблажек не предвиделось.

Но сейчас время еще не пришло. Совсем скоро. Как только они окончательно обоснуются в моем баронстве и поправятся, я заставлю их работать.

Они заплатят за всё до последней монеты, за каждый жест его доброй воли. Ллойд уже вовсю рисовал в голове картины своего «сладкого» будущего, как вдруг к нему подбежал запыхавшийся человек.

— Г-господин Ллойд!

Ллойд обернулся, чтобы посмотреть, кто его зовет. Это был слуга из поместья.

— Только что...! Сейчас! — тяжело дыша, выдвил слуга.

— Что «только что»? Да что случилось? Дыши ровнее. Говори медленно, — поторопил его Ллойд.

— П-королевский посланник... он здесь.

— Что? Королевский посланик? От королевы? — переспросил Ллойд.

Слуга закивал.

— Да, и он ждет вас. В поместье.

— ...

Когда Ллойд услышал о прибытии королевского гонца, внутри у него что-то екнуло. Внезапно его посетило предчувствие.

Секундочку... Неужели это...

Ллойд вместе со слугой поспешил в поместье. Придя на место, он увидел королевского посланника, который беседовал с бароном и баронессой. Это был тот самый человек, что приезжал объявить указ королевы после успехов Ллойда в Кремо. Лицо было знакомым, но вот его поведение разительно отличалось от того, что было раньше.

— Давно не виделись, — произнес он.

Посланник вел себя подчеркнуто вежливо и обходительно, чего за ним прежде не замечалось. В прошлый раз он относился к Ллойду с явным пренебрежением.

— ...

Предчувствие Ллойда крепло с каждой секундой. Когда оно окончательно переросло в уверенность. Ллойд заговорил:

— Прошу вас, давайте сначала соблюдем все формальности.

— Да, приступим, — ответил посланник и прочистил горло.

Он огляделся, и один из членов свиты поднес свиток. Указ королевы. Ллойд опустился на одно колено и замер в ожидании чтения. Он был уверен, что интуиция его не подводит и в свитке окажется именно то, на что он рассчитывал.

Наконец посланник начал читать:

— «С незапамятных времен я, наряду с великими государями, что правили до меня, неустанно трудилась ради достижения мира и благополучия для знати и простых граждан...»

Дальше пошло обычное в таких случаях краснобайство(1). О том, как королева чувствует на своих плечах бремя ответственности, как трудится не покладая рук день и ночь. Как она была сокрушена недавними бедствиями и как высоко оценивает заслуги баронства Фронтера... Бла-бла-бла...

Посланник продолжал читать, осыпая Ллойда витиеватыми комплиментами и похвалами. Пока Ллойд слушал королеский указ, его губы тихо зашевелились. Вскоре его предчувствие окончательно превратилось в непоколебимую уверенность.

Он продолжал едва слышно бормотать в такт речи гонца, пока, наконец, его слова не совпали с тем, что торжественно провозгласил посланник:

— «Внемлите же! За проявленные заслуги сим высочайшим указом дарую баронству Фронтера статус графства!»

(1) – Склонность к красивой, многословной, но зачастую пустой или бессодержательной речи. Если говорить проще, это умение «заговаривать зубы».