Вторая часть повествует вам о Самом Важном и о непростом прошлом героя, полным противоречивых чувств и патетики.

Отредактировано:

Здесь начинаются расхождения с новой отредактированной версией новеллы.  Всё пошло по одному месту именно с этой главы. Эта глава является причиной, по которой я начал переписывать работу. Здесь было слишком много лишней информации, мешающей даже мне. И нет, я не об оставленном глоссарии.

—————————————————

От автора:

Главный герой не из нашей Вселенной. Подробнее об этом в "Пояснениях", но вы себе спойлернёте его имя. Стоило сообщить об этом раньше?

(Глава "Пояснения" удалены уже давно, можете не искать их)

Глоссарий:

A priori  (лат. "от предшествующего")— заранее известное знание. A posteriori  (лат. "от последующего") — полученное из опыта знание.

Чистый разум — способность, содержащая принципы безусловного априорного знания.

Канон (органон) чистого разума — совокупность принципов, согласно которым могут быть приобретены и осуществлены все чистые априорные знания.

Трансцендентное — то, что принципиально недоступно опытному познанию, выходит за пределы чувственного опыта. Если проще — что-то настолько непознаваемое, что приводит к мистицизму. В данном случае: происхождение Ничего и Никого.

Трансцендентальное — то, что предшествует опытному познанию, делает его возможным. В данном случае: происхождение Первородной Пустоты, рождение Наблюдателя, рождение изначальной Вселенной.

Эмпиризм — направление в теории познания, признающее чувственные ощущения источником знания. То есть, получение знания через наблюдение, индукцию (разработка гипотезы), дедукцию (проверка последовательности гипотез прогнозированием) и проверка.

Следует учесть, что эксперимент применяется не только для получения нового знания, но и для проверки эмпирических данных.

Ниже: "форвард-бэк". Все иллюстрации (портрет и сцена в библиотеке) были удалены.

—————————————————

У меня есть целая вечность, которую можно потратить на..! А на что бы её потратить? Почему я до сих пор помню все те знания, что получил Наблюдатель?

Может, самое время поговорить с собой и освежить свою память?

Моя память...

У меня есть семья...

「ЕСТЬ?」

У меня была большая семья. Мать, бабушка, сестра, которая младше на год, и брат, младше на восемь. А также дяди, тёти и остальные родственники. Для них всех я был кем-то выдающимся, кем-то способным на великие свершения.

「ВЫДЕЛЯЛСЯ?」

Нет, отнюдь. Мне просто нравились естественные науки. Я мог подолгу штудировать Википедию, закрывшись от внешнего мира. Мне просто было это интересно, а я был, если не чертовски, то довольно хорош во всём, что мне было интересно: химия, биохимия, разные области биологии, астрономия, физика... дальше не помню. Мои книги были то тут, то там. Я получал удовольствие от уменьшения неопределённости. Я нередко срывался на крик, когда все вокруг мешали. Я ненавидел неопределённость, неточность и неизвестность. А когда от меня хотела чего-то неопределённого моя же семья, я мог своей ненавистью сжечь весь мир. Успокоение я находил во всяком разном: кулинарии, музыке, видео-играх, "японской культуре", мемах...

Но нет, я должен был быть "умным мальчиком"! «Должно быть, ты станешь хорошим химиком/врачом/фармакологом!» — надеялись они. В какой-то степени, это приносило мне уверенность. Однако, мне пришлось забыть о многих увлечениях, чтобы больше времени уделять своему обучению. Они же надеялись на меня. Да, все надеялись на меня! Весь мир надеялся на меня!

「НАДЕЖДА?」

Мне было всё равно на их надежды. Я и сам ни на кого не надеялся, всегда всё делал самостоятельно. Мне была не нужна чужая помощь в своих делах. Я и без них справлялся отлично!

「ЛЖЕЦ.」

「СВЕРШЕНИЯ?」

Сдал все экзамены экстерном, стал почти самым молодым доктором двух направлений в стране, но я не помню ни учебное заведение, ни свой возраст на тот момент. Моими областями были фармакология и... И это я тоже забыл. Была ли моя семья рада за меня? Я бы это хотел запомнить.

Одним из самых неопределённых явлений для меня являлась смерть. Достаточно большую часть своей жизни я потратил именно на изучение смерти, её предпосылках, причинах и следствиях.

Мне очень трудно принять факт потери памяти. Это назывется... анамнезия? Нет, амнезия, точно. Только, в этом месте это ощущается особенно странно. Это всё так неправильно...

После окончания обучения я быстро осознал, что достичь чего-то большего только своими силами не представляется возможным. Но однажды в дверь моего дома постучались люди в серых костюмах и с металлическими кейсами-дипломатами. Они представляли государственную компанию и научно-исследовательский центр "Графит". Эти люди предложили мне новую лабораторию, свою команду научных сотрудников и интересную работу за баснословную сумму денег! Ну, я и согласился, ведь причин отказываться не было вообще, а причин согласиться предостаточно: бабушка мечтала о большом антикварном магазине в Москве, мать хотела новый автомобиль, сестре была нужна квартира, а брат рвался в Японию, чтобы стать "мега-популярным", вот же дурачок...

А, нет. Настоящим дурачком был я, который позволял всей семье сидеть на своей шее.

Здание было большим, с блестяще-серым, словно графит, узором из шестиугольников, и окружённое стальной решёткой, с зазубренным и заточенным "частоколом". Я знал, что он не был декоративным на самом деле. Вместо привычной охранной будки со шлагбаумом был подземный контрольно-пропускной пункт с вооружёнными "SECURITY" в городских камуфляжах. Меня проводили люди в костюмах, чтобы я не заблудился в белоснежном отполированном лабиринте науки с кучей дверей. Моя новая лаборатория была больше похожа на крытый ангар, но он не казался просторным. Отнюдь, вся лаба была оборудована по последнему слову техники! Радости моей не было предела.

Долгое время никаких указаний от начальства не поступало. В то время мне казалось, что прошлые разговоры об "интересной работе" являлись просто пылью в глаза. Хотя, лениться оказалось очень приятно, и тогда я радовался тому, что получаю деньги просто так. До одного дня.

Этот вирус нашли 31 декабря 202█ года в... где-то в Африке? Или в Китае? Может, в Индии? Так... Из-за особенностей протекания болезни и высокой заразности его назвали "мироубийца" (peacekiller), как антоним к "миротворцу" (peacekeeper). Хм, а на русском он грознее звучит. Мгновенно проведённая изоляция обширной территории нескольких стран (Каких, кстати?) смогли сдержать распространение.

Долгое время после этого случая, в тот самый день, когда началась Пятая "Юбилейная" Мировая война, люди в серых костюмах привезли мироубийцу в мою лабораторию в герметичной капсуле. Они приказали сделать из него оружие... Не напрямую, конечно. Они сказали что-то типа: «Проведите исследование и запишите результаты экспериментов. Если он станет более заразным или летальным, пометьте данные как особо ценные. Создайте меру противодействия или лекарство. Главное — это не сделать его неконтролируемым.». Мои "дорогие коллеги" молча кивнули. Может, у меня была паранойя от недосыпа...? Да, вполне вероятно.

Именно тогда я возомнил себя "надеждой человечества". Ведь при успехе, я получил бы мировое признание! В тот момент я ещё не до конца осознавал свою параноидальность и претенциозность. Никого я не спасал. «Сам ни на кого не надеялся», ага. Я был дураком. Странно, что это было в таком позднем возрасте. Позднем? Нет, я был довольно таки молодым, учитывая скачок продолжительности жизни человека в 30-х годах.

Втайне от большинства сотрудников я работал над вакциной, но я был не один. Единственными, кому я мог доверять были какой-то старший научный сотрудник, а также мой заместитель, крайне аккуратный человек и хороший друг — Дж... Джо... Джефф? Чёрт, не могу вспомнить ни одного имени! Он эмигрировал из США в Россию из-за массовых беспорядков в своём родном городе. Его собственный дом, как и лаборатория при местном НИИ, сильно пострадала от поджогов, вот он и переехал оттуда. Я познакомил его со своей семьёй. Кое-что произошло, и я стал ему шурином [1], а также дядей своих племянников-двойняшек. Ох, ё...

Когда я почувствовал, что мои глаза окончательно устали смотреть на экраны мониторов с отчётами на них, я пошёл в библиотеку, чтобы взять почитать что-нибудь от отечественных авторов, на бумажном носителе. Ходил я туда не один раз, ведь свободного времени в моей взрослой жизни прибавилось, хотя не настолько сильно, как увлечений.

На не-помню-какой день ненормально жаркого октября я встретил там одинокого старика, который идеально бы подошёл на роль Деда Мороза. Он просматривал видео с дилетантскими научными опытами с явно различимой печалью. Я почувствовал себя так же. Я поправил свои простые прямоугольные очки, подошёл к соседнему столу и сел за него. Я бросил взгляд на экран, на старика, вздохнул и сказал:

— Эх, уже поздно проводить какие-либо эксперименты и записывать результаты: всё равно миру скоро настанет конец... Ведь, — а остальное я пробормотал. Люди-то ещё не знали, что... — "он" всё распространяется, а я сижу здесь, вместо того чтобы работать над... А, не важно.

Этот старик резко, почти мгновенно повернулся ко мне.

— Простите? О, я знаю вас. Вы доктор Э████ А█████н, самый молодой доктор одновременно трёх научных отраслей, сейчас исследуете вирус "мироубийца" в НИЦ "ГРАФИТ".

Я действительно был доктором сразу трёх? Бред, не иначе! Или был?

Тогда я перебил его:

— Исследовал когда-то. Сейчас я занят кое-каким... другим делом. А я смотрю, вам нравится наука?

— Да. Всё своё время я посвятил познанию тайн Вселенной...

Я рассмеялся, что не понравилось двум остальным посетителям библиотеки. Учёный я или кто, а тишину в библиотеке нужно было соблюдать, даже если людей в ней было всего ничего. Этим мне и нравились библиотеки:  абсолютным покоем.

Скучаю по нашим беседам в библиотеке, и по библиотекарю тоже.

— Извиняюсь, просто звучало это странно, и вы сказали это так, будто всерьёз познавали их, сидя здесь. Да и я не лучше: возможно, весь мир сейчас надеется на меня и мои исследования, но я сейчас нахожусь тут, а не в лаборатории. Скажите, что для вас значит "быть учёным"?

— Я не знаю. Учёный здесь вы, а не я.

— Проблема в том, что и я не совсем знаю, и могу только строить предположения на основе наблюдений. Быть учёным — значит идти на жертвы. Жертвовать своими амбициями ради знаний, или жертвовать бо́льшими знаниями ради чужих амбиций, или даже просто временем ради результата... У каждого есть свои методы познания окружающего мира. Я давно отказался от своих амбиций в пользу чужих, ради их же блага.

Слишком претенциозно. Я тогда нёс всякий бред. Ненавижу себя за это. Мне стыдно от того, что я всё время был кем-то вроде большого ребёнка в теле взрослого. Но... Разве я мог изменить своей инфантильной природе, даже зная об этом изъяне?

— Ваши слова меня впечатлили, человек. Знаете ли, я всегда был ограничен в методах, довольствуясь лишь наблюдением. Это было нескончаемой болью.

«Просто "человек"? Без "молодой"? Тоже недосып? Эта похвала слишком странно звучит. Боль? М-да, не могу представить себе жизнь без экспериментов.» — подумал я тогда.

Из правого переднего кармана моих брюк начала доноситься музыка и вибрации. Будильник оповестил меня о необходимости сдачи отчёта в лабораторию.

— Это "The Only Thing They Fear is You" Мика Гордона? — спросил старик. Почему он знал о существовании Мика Гордона? Разве это не слишком необычно? И всё же, тогда мой мозг не выдал ничего, кроме изумления: «Ого! Этот старик знает "классику"».

— Да. Что же, надеюсь увидеть вас вновь. Мне было приятно с вами поговорить, хоть и продлилось это от силы минуты две.

— 133 секунды, если точнее. Уже уходите? — а в этот момент я даже не обратил внимание на точность посекундного отсчёта времени, сравнимое с секундомером. Посекундно с секундомером...Что со мной происходит?

— К сожалению. Правило моей лаборатории: «Каждый сотрудник должен проходить одно обследование два раз в день.» Биологическая безопасность, и всякое такое.  Считаете ли вы это бессмысленным? Меня просто так выпускают из центра исследования смертельной заразы, если я сдаю отчёт об обследовании вовремя.

— Хм, и вправду. Действия властей и органов самоуправления этого государства часто ставятся под сомнения людьми. Буду ждать нашей следующей беседы здесь же.

Когда я вышел из библиотеки и отправился к исследовательскому центру, то мне пришла в голову нестандартная для меня мысль: «Ха! До чего же странный дед... Я не потеряю многого, если буду иногда заходить в библиотеку, а он что-нибудь да обретёт. Пожилые люди требуют внимания к себе. Хммм, а как там бабушка...?»

Следующим днём в городской библиотек я и Наблюдатель снова водили беседу о всяком. Тогда я не знал происхождение своего собеседника, а имя я не знаю до сих пор. Вероятно, у него никогда не было имени.

А! Я же могу "переключиться" на память Наблюдателя, чтобы не напрягаться, копаясь в своих воспоминаниях.

— В прошлый раз я так спешил, что не узнал ваше имя. Как я могу к вам обращаться? — я обожал ровную вежливую речь, и всегда старался внести вежливый тон в разговоры даже со своей семьёй. Таким образом, всё обретало более цивилизованный вид, что приносило мне удовольствие, как не совсем спокойному человеку.

— Обычно, окружающие меня люди зовут меня "дед". — я посчитал это небольшой шуткой, а также нежеланием раскрывать своё имя. Это не вызвало у меня никаких вопросов, кроме: «Сколько же у него внуков, что его вечно называют дедом?». В современном мире конфиденциальность была очень важна.

Мы говорили много и долго о разном: науке, обществе, культуре. Я рассказывал и о себе тоже, как и о своих беспокойствах:

— Учёным, специализирующимся на точных науках, труднее всего сохранить здоровый ум. Для этого они занимались творческой деятельностью. Взять, вот, Ковалевскую. Будучи математиком, она написала много литературы, и делала это по-своему. Занимательна научная идея в основе "Kampen för Lyckan, tvänne paralleldramer of К. L." — теория контраста предопределённости человеческой судьбы с тем, что в жизни возникают моменты, когда ты можешь выбрать свой путь. Вот только я так сделать не могу, ибо такого шанса мне ещё никогда не предоставлялось...

Благодаря памяти Наблюдателя, я могу знать его мысли и чувства. Когда я узнал о природе Наблюдателя, я не стал подвергать его существование сомнению. Это так же глупо, как отрицание... Ну, закона гравитации? Сравнить особо не с чем.

«Как же жаль, что такой шанс мне ещё предоставится в следующей Вселенной, а Э███у нет. Однако...»

Как бы то ни было, Наблюдатель ничего не ответил на тот вопрос. Он видел, как хирурги прошлого выясняли расположение внутренних органов. Их пациентов не иначе как "жертвами во благо" нельзя было назвать.

— А, забудьте. Что вы думаете о "чистом разуме"? Может ли такое существовать? — неожиданно спросил я. И всё же, на это Наблюдатель ответил мне сразу.

— Невозможно познать что-либо без осознания этого. Знание "a priori" невозможно без наличия эмпирического опыта, знания "a posteriori". — соврал Наблюдатель.

— Хо, вот как? А как же первопричина причин? Что же выходит, нельзя познать трансцендентальное, не говоря уже о таких трансцендентных понятиях, как Бог и прочая метафизическая бурда, без того, что было "a priori"? И ни наблюдение, ни эксперимент, ни другие составляющие эмпирического цикла не смогут дать ответ на вопрос происхождения Всего...

— Какая жалость. — одновременно, с досадой, вздохнули мы и замолчали, чтобы тщательно обдумать следующую тему для разговора.

«Я не могу рассказать Э███у про Него. Это вызовет непоправимые изменения в эту Вселенную, пусть и микроскопических масштабов.»

Нет, ты мог. Просто не стал.

Молчание продлилось не так уж и долго. Тишина была прервана уже давно надоевшей библиотекарю музыкой.

— Обследование не должно проводиться настолько часто, не считаете?

— Биологическая безопасность очень важна. Особенно, в нынешнее время.

— Соглашусь, — неожиданно для себя я ощутил тягу к сладкому, и поэтому... — Вы когда-то упоминали, что являлись гурманом, да? Знаете, завтра мне хотелось бы обсудить с вами последние разработки биотехнологии, использующихся в кондитерстве. Думаю, что вам это будет интересно.

— Да, пожалуй. До новой встречи! — это был первый раз, когда Наблюдатель нарушил свой нейтральный тон речи щепоткой радости.

Но ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра, я так и не приходил.

—————————————————

Сноски:

[1] — брат жены.