Девятнадцатая в классе А, Икеда Маю. Влюблённая в Хироси со средней школы.

Её мечтой было: «Хочу сблизиться с любимым».

Хироси представлял её доброй, общительной и милой девушкой.

Но Аоки Йоко знала другую Икеду. Она жила по соседству и девушки ходили в одну начальную школу.

— Маю старалась быть активной, но на деле всегда была очень тихой. В выходные мы часто ходили друг другу в гости, но на улице почти не играли. Иногда, сидя под котатсу, я иногда засыпала, а потом замечала: «А, Маю-тян пришла».

После названного условия возвращения на пире было уже не так весело, на тех, чьи цветы цвели, собирались взгляды.

— Что бы ни случилось, я собиралась быть на стороне Маю. Я думала, что должна защитить её. А? Странно? Не наоборот? Как раз нет. В начальной школе это я её защищала. А сама Маю постоянно пряталась у меня за спиной. Соседи меня её сестрой в шутку называли.

Когда я брала интервью, то делала это в частном порядке. Но с Аоки Йоко была и Икеда Маю. Они часто ходили вместе. И даже когда я звонила, они были в одной комнате.

— Йоко-тян, не рассказывай. Стыдно ведь.

В семейном ресторане я и Аоки Йоко пили кофе, и только Икеда заказала шоколадное парфе, ела его ложкой и неуверенно говорила.

Они очень часто соглашались на интервью. Тогда они уже были во втором классе, это было зимой. Вроде отопление было включено не так сильно, но щёки Икеды были все красные.

— А. Но, Маю, хоть ты и не можешь сказать Аоки-куну, когда-нибудь придётся сделать это.

— У.

— В начальной школе Маю очень вытянулась, выше всех остальных... Какой у тебя рост был в шестом классе?

— Сто пятьдесят пять или шесть...

— Из-за роста мальчишки над ней издевались. И не как над девочкой, которая нравится, издеваются, а просто начали замечать разницу полов и их девочка с большой грудью заинтересовала.

— А. Блин, Йоко-тян, прекрати, — Икеда стала мило бить Аоки. А подруга её отпихнула, пусть у них и была разница в телосложении.

— В начальной школе мы постоянно были в одном классе, а в средней нас разделили, так эта дурочка в школу ходить не хотела, видите ли ей мальчики не нравятся.

— А. Да. Я была готова отказаться от того, чтобы ходить в школу.

Икеда перемешала на дне мороженное и хлопья. Аоки открыла рот и привычным движением подруга угостила её.

А когда я рот открыла, на меня с прищуром как на мусор посмотрели.

Икеда считала всех парней врагами. Тот, что издевался, был с ней в одном классе, и девочка впала в меланхолию после начала учёбы. Но пришедший из другой начальной школы мальчик изменил мнение Икеды.

— Ну. Не сказать, что что-то особенное было. Я просто подумала, что и такие бывают. Да и не влюбилась я.

— Но с того времени Маю постоянно болтала с Аоки-куном.

— Не постоянно. Раза два-три в неделю.

— Довольно много.

То, о чём думала Икеда, для Хироси было чем-то обыденным.

В их классе все сдвигали по шесть столов во время обеда. По утрам учитель с учениками распределял места с помощью лотереи. И каждый день сформировывались разные группы.

И однажды Икеда со своим подносом пошла за стол с Хироси.

«Ставь», — сказал Хироси. Он предлагал ей поставить поднос. Но услышавший это хулиган начал издеваться над Икедой: «Поимей*, во пошлятина», «Шлюшка, сисяндра», «Аоки, возьми её».

Икеде с начальной школы было тяжело с мальчиками, она застыла и была готова расплакаться.

Парни в период полового созревания были возбуждены, а Хироси не понимал, что происходит. Он и сам был довольно замкнутым и почти не общался с шумными ребятами.

Потому и не присоединился к издевательствам и сказал Икеде: «Прости, можешь поставить поднос», — он извинился и встал.

И всё.

Это было очень важно.

Мальчишки постоянно пытались потрогать Икеду за грудь, задрать юбку, смотрели, когда она собиралась переодеваться, и постоянно шумели.

Но почему-то.

Во время перерыва он сидел один, писал в тетради и не обращал внимания на весь шум.

Для Икеды, которая избегала парней, Хироси, встречавшийся с ней взглядом и старавшийся сбежать, казался необычным.

— Ну. Тяжело о таком сказать Хиро, да и неправильно это... Я даже обрадовалась, что есть парень слабее меня.

Её заинтересовал парень, имя которого отличалось всего одним иероглифом* от имени её лучшей подруги, и Икеда стала за ним наблюдать.

К промежуточным тестам мальчиков и девочек посадили вперемежку согласно списку. Хироси был в передних рядах у окна. Икеда справа от него.

Во время экзамена парень хихикал, было интересно, в чём дело, девушка посмотрела и увидела, что на обратной стороне листа он рисует мангу.

Икеде нравилась манга, но не для девочек, а для мальчиков, которую покупал её брат. В секцию по баскетболу она вступила под влиянием популярной тогда манги.

По качеству рисунка и сюжету манга парня была куда хуже той, что продавалось. Вначале девушка подумала: «Что это?»

Всё же читать было сложно и суть уловить тоже. Всего одна страница, потому суть там была, но ничего интересного.

Икеда сказала «что это», «странно», и Хироси принялся оправдываться. Мол, так задумано.

Она не особо поняла, но парень так забавно реагировал.

— Я подшучивала над Хиро из-за неточностей в манге, но ему похоже было весело. Я тогда была ужасной. Может выпускала на нём стресс, копившийся из-за издевательств парней.

— М. В Маю пробудилась садистка. Тебе отлично подходит мазохист Аоки-кун.

Я сказала, что переживать не о чем. В то время Хироси сказал: «В классе есть такая милая девочка. Она похвалила мою мангу, такая хорошая».

В отличие от других Хироси не обзывал Икеду великаншей, дурой или уродиной. Общаясь с ней, он краснел и отводил взгляд.

И девушка начала думать: «Неужели я нравлюсь Аоки, и он смущается».

Когда триместр закончился, они уже нравились друг другу, но смелости рассказать про чувства не было ни у кого, они переживали, вдруг у другого уже есть любимый, это была первая любовь, и они не знали, как поступить.

Икеда Маю сказала Аоки Йоко, что ей нравится один мальчик, Хироси стал ходить на тренировки Кобаяси Наото, чтобы наблюдать за тренировками женской баскетбольной команды.

— В средней школе Маю довольно часто странно себя вела.

— А? Чего? Я что-то не то делала?

— Делала. Потащила на летних каникулах меня в библиотеку и познакомила с Аоки-куном. Помнишь, что ты тогда сказала?

— Что-то странное?

— «Это моя подруга Аоки Йоко. У вас одинаковые фамилии, потому я буду звать Аоки-куна Хиро». И на этом всё. Ты сказала «пока», и Аоки-кун хлопал губами, наблюдая, как ты уходить. Я и сама удивилась. Подумала: «А? Меня только ради этого позвали?»

— А. А-а.

Вспомнив то время, Маю прикрыла лицо обеими руками, сквозь пальцы можно было увидеть, что её лицо покраснело, а сама она топала ногами.

— По пути домой ты всё как полоумная бормотала: «Хиро, и-хи-хи... Хиро, и-хи-хи...» Я подумала, что у тебя солнечный удар случился.

— Жестоко. Йоттян, как ты могла так подумать?! И я не как полоумная бормотала.

— Когда вернулись в Японию, я спросила мэйл Аоки-кун. И в караоке на рождество его тоже я звала. И что на сообщения Аоки-куна отвечать, я говорила.

— Йоттян, не говори об этом.

— Эй, Аоки-сан. Знаете, от отношений Аоки-куна и Маттян одни беспокойства.

— А? В каком смысле?

Аоки сдвинулась вбок и навалилась на Икеду.

— ... Я ведь всегда наблюдала за Маю. Я знала, что она не сможет сделать так, чтобы цветок на груди завял. Потому подтолкнула. Сказала признаться Аоки-куну.