Прошел почти месяц с тех пор, как он и Рукия официально закрепили свой статус супружеской пары, и для Ренджи жизнь никогда не складывалась лучше, чем сейчас.

Проснувшись утром рядом с Рукией после их свадебной церемонии, он сильно усомнился в реальности всего этого. Не то чтобы это был первый раз, когда он проснулся рядом с ней… почти каждую ночь они спали бок о бок, когда жили в Руконгае, даже прижимались друг к другу под одним одеялом в те ночи, когда температура опускалась ниже нуля. Но они никогда до этого дня не просыпались рядом друг с другом вот так: обнаженные на смятых простынях после ночи, объединившей их в страстном физическом подтверждении их любви.

Наблюдая за тем, как его спящая жена шевельнулась и тихо вздохнула, он почувствовал себя так, словно попал в чудесный сон, а затем еще более далеким от реальности, когда она открыла глаза и с улыбкой поцеловала его, прежде чем они снова занялись любовью в рассветном зареве.

«Если это был сон...», — думал он, прижав к себе девушку, стонущую его имя, — «…я с радостью бы проспал остаток своей жизни».

Он все еще пребывал в состоянии эйфории, когда вернулся на работу на следующей неделе, и этого было достаточно, чтобы выдержать непрекращающийся поток хитрых лиц и ехидных комментариев в его адрес, самым популярным среди них был вопрос: каково капитану Кучики теперь, «когда его лейтенант живет с его младшенькой сестренкой».

Когда бы ни затрагивалась эта тема, Ренджи пожимал плечами и отвечал: «Не могу сказать. Почему бы вам не спросить его?»

Обычно это заставляло шутников замолчать. Говоря о капитане… быть зятем своего начальника, на самом деле, было и не так плохо, как он предполагал. Даже после регистрации брака за две недели до свадьбы их рабочие отношения остались практически такими же, как и раньше, хотя Ренджи заметил, что теперь Бьякуя слегка выходит за рамки своей отчуждённости, когда дверь кабинета закрывается и никого нет рядом.

Это было не так много, но все же лучше, чем ничего. Также они больше видели друг друга вне рабочего места. В то время как соседство с Бьякуей стало не совсем неприятным, была компания другого человека, которую Ренджи по-настоящему жаждал. Но поскольку они числились в разных отрядах, они видели друг друга не так много. Он ужасно скучал по Рукии в дни своего дежурства и часто ловил себя на мысли, что он думает о ней, задаваясь вопросом:

Чем она сейчас занята? Думает ли она о нем тоже? Не поискать ли ее в обеденный перерыв?

Может стоит уйти с работы пораньше, взять ее и отправиться куда-нибудь на (не особо дорогой) ужин?

Чем бы им заняться в их выходной?

Потренироваться вместе?

Но тогда возникали и те другие мысли, которые он должен был быстро подавить, прежде чем кто-либо заметил, что его лицо было опасно близко к тому, чтобы подходить по цвету к его волосам.

Дело было не в том, что теперь Ренджи воспринимал ее только так, нет, совсем нет. После вечности безбрачия это была скорее новизна познания той другой грани интимности их отношений, заставляющая его думать об этом больше, чем он был готов признать.

Как только она привыкла управляться с огромными различиями в их размерах, мастерство Рукии в спальне быстро возросло. Вскоре их развлечения переместились с кровати и на другие места, например на пол. Или к стене. Или в ванну (которая, как оказалось, действительно подходила для комфортного размещения двух человек).

И вот однажды их вечер начался с совместного ужина, но закончился, когда Рукия бросилась на стол, крича еще сильнее, когда он схватил ее бедра и яростно накинулся на нее сзади.

— О, боже, сильнее, Ренджи! Трахни меня ЖЕСТЧЕ! ДА! ДА! — она откинула голову назад и все громче стонала с каждым мощным толчком и даже восторженно вскрикнула, когда он, наконец вняв ее многочисленным просьбам, отвесил несколько быстрых хлопков ее пятой точке.

Он был рад, что ему удалось смягчить удары. Едва заметные красные отметины, которые они оставили, были довольно горячими, но, честно говоря, было бы несправедливо в день рождения отказать своей девушке в ее особом требовании.

Ренджи в конце концов потерял счет того, сколько раз он заставил ее почувствовать оргазм той ночью (их было много), но он, по крайней мере, узнал, что ей нравилось, когда он проводил пальцами по ее волосам и откидывал голову, чтобы поцеловать ее, и, если он утыкался в нужное место рядом с основанием ее шеи перед моментом кульминации, он мог заставить ее оргазм длиться почти в два раза дольше. Рукия узнала, как смущающе легко было, чтобы ее муж полностью возбудился и стал ненасытным, если она справлялась с «огурчиком» должным образом.

— Тебя что-то беспокоит, Ренджи?

— Ах, НЕТ! Совсем нет, капитан! Все прекрасно! — Ренджи весело перетасовал бумаги в своих руках и надел на лицо то выражение, которое, как он надеялся, не было ухмылкой, говорящей: «Я просто только думал о том, как ваша сестра любит пожестче».

Бьякуя слегка прищурился, но ничего не сказал и вернулся к своим формулярам. Они продолжали свою работу в тишине, пока кто-то не решил снести дверь кабинета своими сумасшедшими ударами, за которыми последовал столь же безумный, но все же поставленный профессией голос.

— Простите, лейтенант Абараи! Капитан Кучики! У меня срочное сообщение из 4 отряда!

Ренджи оцепенел. Подобные этому сообщения от 4-го подразделения, доставлялись только в том случае, если один из подчиненных получил критические или опасные для жизни травмы. За время его пребывания в должности лейтенанта ему даже сообщали о нескольких смертях. Он попытался мысленно перечислить текущие опасные миссии, в которых участвовали члены их отряда, но ему ничего не пришло в голову.

Бьякуя посмотрел на него, а затем перевел взгляд обратно на дверь.

— Войдите!

Дверь открылась, и юная шинигами с вьющимися светлыми волосами и очками в роговой оправе бросилась внутрь. Она опустилась на колени и начала читать развернутый свиток.

— «От капитана Котецу Исане из 4 отряда:

«Данное официальное донесение информирует лейтенанта Абараи Ренджи и капитана Кучики Бьякую из 6 отряда о том, что лейтенант Кучики Рукия, действующий капитан 13 отряда, была доставлена в наше медицинское учреждение с целью прохождения лечения от повреждений, выявленных во время утренней тренировки »

— ЧТО? РУКИЯ? С НЕЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО? ЧТО ПРОИЗОШЛО?

Посыльная вздрогнула и почти уронила свой свиток.

— П-прошу прощения, лейтенант Абараи, я не знаю подробностей того, что случилось — она кашлянула и вкратце закончила передавать им содержание записки.

Все же осознание того, что она не находится на грани жизни или смерти, принесло какое-то облегчение, но Ренджи все еще мутило от волнения, и он был готов потерять сознание. Его ноги подкашивались, и если бы не протянутая рука, крепко сжавшая его плечо, он бы навряд ли сохранил вертикальное положение.

Ренджи оглянулся, цепенея. Выражение лица Бьякуи было непроницаемо, но Ренджи знал, что его капитан безмолвно говорит ему собраться и ради самого себя, и ради Рукии. Он коротко кивнул, когда Ренджи сумел подавить дрожь.

— Иди. Я сам закончу здесь и встречусь с вами позже.

Несмотря на то, что он восстановил достаточный контроль над своими главными двигательными функциями, чтобы поддерживать себя в стоячем положении, голос Ренджи все еще дрожал.

— Спасибо вам, капитан, — он поперхнулся, его язык пересох и прилип к небу.

Хватка Бьякуи превратилась в имитацию успокаивающего движения перед тем, как он его отпустил.

Ренджи обошел вокруг своего стола, сдергивая лейтенантский значок и запихивая его в форму, поскольку теперь он технически был не при исполнении.

Благодаря новому закону, принятому вскоре после войны с квинси, любой шинигами, имеющий дело с неотложной чрезвычайной ситуацией в своей семье автоматически освобождался от своих должностных обязанностей. Хотя из-за того, что у немногих из них были даже близкие родственники, с момента принятия этого правила им редко пользовались.

Стоило Ренджи пройти мимо посыльной, бросив свое: «Идем», девушка сразу же поднялась на ноги и последовала за ним.

Ей даже удалось поспевать за его быстрыми шагами, пока они не вышли на улицу, где она в мгновение была оставлена в пыли его шунпо.

Благодаря необыкновенной скорости, которую он развивал на протяжении нескольких лет, посвященных тренировкам, потребовалось меньше 20 секунд, чтобы он добрался до входа к баракам 4-го отряда, хотя он, вероятно, мог бы сделать это в половину того времени, если бы не его мысли, поглотившие его концентрацию.

С точки зрения скорости, Ренджи был уверен, что он, скорее всего, в пятерке лучших среди нынешней группы высокопоставленных офицеров Готея 13. Однако он не мог сказать этого с абсолютной уверенностью, поскольку у него никогда не было возможности проверить, может ли кто-либо помимо капитана Сой Фонг и его собственного капитана опередить его. Но если отбросить точность рейтинга, он точно был среди элиты шинигами, которые считались «невероятно быстрыми».

Понятно, что он был поражен, когда девушка материализовалась рядом с ним, прежде чем он сделал попытку отдышаться. Даже в разгар такой критической ситуации его внутренний инструктор не мог не впечатлиться, когда молодой рекрут проявил столь многообещающий талант.

— Ты довольно быстрая, — одобрительно сказал он, когда она кинулась открывать запор на воротах. Она удивленно моргнула.

— Ах… благодарю вас! Это честь, услышать такое от высокопоставленного офицера!

Ее глаза, скрытые за очками, засверкали от восторга.

— Ага, — ответил Ренджи рассеянно, теперь, когда открывающаяся дверь заскрипела, он был полон тревожных опасений.

Она лучезарно улыбнулась ему, когда они поспешили внутрь, направляясь к главному зданию.

— Не беспокойтесь, лейтенант Абараи! Лейтенант Кучики в хороших руках. Уверена, с ней будет все в порядке.

— Ага, — повторил он с еще меньшей уверенностью, чем прежде.

К тому времени, когда она покинула его перед главным входом, Ренджи был на грани. Он пролетел через двери, подобно черно-красному пятну, и без лишних слов миновал испуганных сотрудников 4-го отряда. Он не стал останавливаться на стойке регистрации, чтобы спросить, в какой комнате Рукия. Не то, чтобы это было необходимо, ведь он мог просто найти ее по реацу.

Так или иначе, ему не потребовалось много времени, чтобы точно определить ее местоположение. Еще немного сосредоточившись, он даже смог уловить аномалии, упомянутые посланником. Он сразу же понял, почему забеспокоилась капитан Котецу, он никогда не ощущал такого духовного давления ни от Рукии, ни от кого-либо еще. Реацу определенно принадлежала ей, и в то же время она была не ее, словно кто-то постоянно перенастраивал радио, так что, когда мощность и громкость были одинаковыми, частоты пересекались и исчезали. В какой-то момент, только на долю секунды, он даже подумал, что чувствует мерцание, напоминающее его собственную реацу, хотя это было, вероятно, просто воображение, играющее в его обезумевшей голове.

Дверь в ее комнату была оставлена приоткрытой, поэтому он проскользнул внутрь без звука и почти рухнул от облегчения, которое принесла ему сцена, встретившая его. Опершись на пушистую белую подушку, вялая, но в полном сознании Рукия лежала на кровати рядом с окном. Косоде было снято и аккуратно сложено на стуле в углу. Ее руки бесцельно покоились на коленях, и голова была наклонена. Она была олицетворением упавшего духом, увядающего растения, пока не почувствовала его присутствие, тогда она мгновенно оживилась.

— О, Ренджи. Ты здесь. — она устало улыбнулась и автоматически потянулась к нему.

— Рукия, — его голос надломился, когда он встал на колени у кровати и схватил ее маленькую ручку в свою, — ты ранена? Что произошло?

Изо всех сил стараясь оставаться спокойным, он провел ее быстрый осмотр. На ее коже не было каких-либо видимых порезов, синяков или бинтов. Она выглядела немного бледнее, чем обычно, но, насколько он мог сказать, она не пострадала.

Рукия закусила губу.

— Должно быть, я слишком перенапряглась во время тренировки, — с неохотой признала она. Заметив его реакцию — вытаращенные глаза, она быстро добавила.

— Не волнуйся, Ренджи, я в порядке. Просто устала. И меня тошнило.

Его сердце болело за нее. Используя единственный способ, который он смог придумать, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше, он поднял ее тонкую руку к губам. Каждый суставчик по очереди украсил сочувственный поцелуй.

— Тебе стало плохо? — промурлыкал он в ее ладонь.

Мягкий палец, поглаживающий его щеку, дал понять, что его чувства были получены.

— Один раз на поле и дважды по приходу сюда, — Рукия скорчила гримасу, — но все не так плохо.

К счастью, я сегодня утром не хотела есть. Ренджи собирался мягко отругать ее за то, что она пропустила завтрак, когда вдруг дверь с треском распахнулась. Их сплетенные руки упали обратно на кровать, в то время, как лейтенант 4-го отряда, Котецу Кионе, провальсировала внутрь.

Кионе доводилось быть третьим офицером 13 отряда, будучи поначалу семпаем Рукии, а затем ее подчиненной — после ее повышения до лейтенанта. Они остались друзьями даже после того, как Кионе перешла в 4-й отряд, чтобы служить под началом своей сестры — капитана Котецу Исане.

— Котецу-доно! — застигнутая врасплох, Рукия была искренне рада видеть ее и заставила себя выпрямиться.

Кионе замахала рукой, будто говоря, что в этом нет необходимости.

— Кучики-сан! Как ты себя чувствуешь? — спросила она чересчур бодрым тоном, который наградил Ренджи странным ощущением, что происходит что-то, во что он не посвящен.

— Мм… лучше. Хотя меня все еще тошнит, — поделилась с ней Рукия.

— О, да. Это весьма ожидаемо, — Кионе почти подпрыгивала, нетерпеливо поглядывая то на Ренджи, то на Рукию.

Точно что-то здесь не так. Ренджи вопросительно поднял бровь:

— Ты выглядишь… счастливой.

— Мммм! — Кионе сжала руки в перчатках и просияла, когда капитан Котецу вошла в комнату и встала рядом с сестрой.

В руках она держала планшет с бумагами, которые она быстро проглядела, прежде чем тепло их поприветствовать.

— Абараи. Кучики.

Они кивнули со всем уважением, какое было возможно в данный момент.

— Капитан.

— Ну, — капитан опустила свой планшет. — Хорошая новость: это не болезнь.

— Так она в порядке? Это скоро пройдет? — спросил Ренджи.

Вместо того, чтобы дать ему прямой положительный ответ, капитан Котецу отвела взгляд в сторону и сделала глубокий вздох.

— Не… совсем, — она улыбнулась больше себе, чем им.

— Боюсь, это очень надолго.

Рядом с ней Кионе почти дрожала. Ренджи был полностью озадачен всем, что в настоящее время происходило вокруг него.

— Мм… капитан… я не понимаю… если она не больна… тогда что вы имеете в виду под «надолго»? — неловко и серьезно вопрошал он, хмурясь от напряжения.

Разговаривать внятно, пытаясь осознать, почему глава 4 отряда ведет себя так странно, было сложнее, чем казалось. В этот момент терпение Кионе достигло своего предела. Прыгая от волнения, она подняла руки вверх и выпалила ему:

— У тебя будет ребенок. Разве это не замечательно?

У Ренджи отвисла челюсть. Абараи уставился на девушку, скачущую перед ними. Нет, этого не может быть… он был уверен, что что-то расслышал неправильно. Отчаявшись ухватиться за что-то в реальности, он протер глаза своей свободной рукой и прокашлялся. Дважды. Тогда спокойно, чтобы не прослушать все и в этот раз, он опустил руку на колено, глубоко вздохнул и медленно выдохнул:

— Прости, что?..

Прыжки моментально прекратились, когда Кионе рассмеялась, размахивая рукой перед своим лицом.— О, я не так выразилась, да? Абараи-кун, ребенок будет не у тебя, а у Кучики-сан! — она нахмурилась и постучала по подбородку.

— Хотя думаю, и у тебя тоже в какой-то степени, так вот…

Из разинутого рта Ренджи вырывалось множество глупых заикающихся звуков. Все в его видении было нечетким, и легкий звон начал раздаваться в обоих ушах. Его голова начала клониться к более высокой из двух размытых фигур перед ним.

— К-капитан?.. — он слабо прохрипел.

Капитан Котецу кивнула и шагнула к Кионе, робко посмеиваясь.

— Боюсь, все так, как она говорит. Кучики, без сомнения, вынашивает ребенка. — она подняла свой планшет и откуда-то достала тонкую черную ручку, пробегаясь по первой странице.

— Мм, да. Мы проверили все дважды, чтобы убедиться наверняка. Хотя должна признаться, эти аномальные зоны в реацу Кучики навели меня на мысль, что она может быть…

Ренджи пытался слушать, что говорит капитан, но его отвлекала одна небольшая проблема — он забыл, как дышать. Тем временем большие фиолетовые глаза Рукии расширялись еще сильнее, и она выглядела все более и более болезненной.

— …и мы смогли определить, что плод, вероятно, был зачат незадолго до или во время вашей свадьбы, — капитан Котецу продолжала болтать, не обращая внимания на то, что ни один из людей, к которым она обращалась, не осознал ни слова из того, что она ранее говорила. Ручка несколько раз побарабанила по планшете прежде, чем она посмотрела на них с извинением.

— Ах, это могло бы помочь, если бы вы сказали конкретные даты.

— Э… о-определенно… не… до… — Ренджи заикался, и он внезапно почувствовал себя слишком смущенным, чтобы смотреть кому-то в глаза.

Рукия закивала в подтверждение его слов.

— О, ребенок первой брачной ночи! Как мило. — смех капитана был такой искренний.

Она что-то записала на листах. Позади нее впечатленная Кионе показала им большие пальцы и изрекла:

— Хорошая работа!

Какое-то время был слышен только скрежет ручки капитана Котецу. Ренджи воспользовался возможностью, чтобы снова взглянуть на Рукию.

Если он раньше думал, что она выглядела бледной, то теперь она была на оттенок белее, чем простыни. Она натянула одеяло до своего дрожащего подбородка.

— Так… что теперь? — неуверенно спросил Ренджи, когда ручка наконец-то оторвалась от бумаги.

Он изо всех сил пытался быть спокойным и собранным, большей частью ради Рукии, но это стало только труднее, когда его голова закружилась, а рука онемела от ее крепчающей хватки.

— Ну… когда она почувствует себя лучше, ты сможешь забрать ее домой. И… мы будем внимательно следить за ее состоянием. Нужно будет приходить примерно через каждые несколько недель. О, и Кучики, пожалуйста, не используй свое занпакто какое-то время и не напрягай реацу слишком сильно. Хмм… пока ты по-прежнему можешь заниматься административными делами отряда, однако, тебе лучше вычеркнуться из списка действующих дежурных… — капитан Котецу звучала так, словно она выдавала свои не совсем понятные идеи, а не четкий набор инструкций.

Стремительно растущее сомнение пары, должно быть, отразилось в выражениях их лиц, поэтому она быстро подняла руку, показывая то, что, по ее мнению, было жестом уверенности.

— Сейчас я не хочу, чтобы кто-то из вас беспокоился. Давненько мы не имели дел с беременностью, но… я уверена, мы справимся! — быстро кивнув в подтверждение своих слов, Котецу махнула рукой Кионе, и капитан с лейтенантом покинули палату.

Неудивительно, что позади они оставили не самых спокойных будущих родителей.

— Ренджи… — Рукия выдохнула, как только дверь захлопнулась.

Это был первый раз, когда она заговорила с тех пор, как Кионе вывалила на них эту новость.

— У нас… правда будет ребенок?

Ренджи тоже выдохнул скопившийся в легких воздух. Он не знал капитана Котецу также хорошо, как ее сестру, но он знал ее достаточно для того, чтобы быть уверенным, что она не станет шутить такими вещами. Немного поразмыслив об этом, он снова вздохнул.

— Ага… похоже на то.

Он провел рукой по голове и случайно сбил свои банданы. Не было смысла их поправлять, когда он так сильно дрожал и навряд ли смог бы самостоятельно завязать узел. Не говоря о том, что вторая его рука уже была занята. Поэтому он решил не утруждать себя лишними действиями. Банданы были стянуты одним рывком.

Рукия пронаблюдала за тем, как сброшенная ткань бесшумно упала на кровать рядом с ней, и медленно кивнула.

— Ясно, — вот все, что она сказала.

Один за другим ее пальцы разжались, и она опустила теперь сильно смятое одеяло обратно на колени. Как только она освободила его ладонь, к руке Ренджи вернулась способность чувствовать.

Им было дано примерно полчаса до прибытия Бьякуи на то, чтобы переварить эту новость, свалившуюся на них как гром среди ясного неба. Большая часть того времени была проведена в тишине и размышлениях, прерванных лишь однажды, когда пришел третий офицер и их хороший друг, Ямада Ханатаро, чтобы дать Рукии легкую еду и тоник для ее расстроенного желудка. Он быстро просунул голову в комнату и поздравил их.

По-видимому, новость мгновенно распространилась по 4 отряду. Когда объявился Бьякуя, он был как всегда сдержан и спокоен, лишь небольшие колебания в его обычно стабильной реацу выдавали, как он был взволнован на самом деле.

— Рукия. Ты, кажется, в порядке. — предположил он, быстро окинув ее взглядом.

Он даже не удосужился посмотреть на Ренджи. (И Ренджи это понимал: не он же, в конце концов, лежал на больничной койке.)

— Да, нии-сама, спасибо вам. — Рукия ответила тоном выше, чем обычно.

Бьякуя, конечно же, это заметил. На его лбу проступили еле заметные морщины.

— Они что-то определили?

— Ммм… ну… это… — она колебалась.

Ренджи мог видеть, как лихорадочно бьются мысли в ее голове. Он знал, что она, скорее всего, хотела бы все рассказать Бьякуе: она слишком уважает его, чтобы хранить такое в секрете. Но шок от неожиданного диагноза загнал ее в петлю. Стоит ли упоминать о том, что, по сути, это было прямым признанием в том, что они переспали (что точно не стало бы новостью для Бьякуи, вспоминая о том, что вообще-то он был женат и точно знает, чем люди занимаются в браке), но легко смущающийся интроверт, по имени Рукия, предпочитала хранить при себе подробности их личной жизни, даже когда разговор об этом заходил с близкими друзьями.

Он не был уверен в том, что она уже что-то рассказала Иноуэ или расскажет ей когда-то в будущем.Чувствуя себя так же, как и она, Ренджи сжал ее руку и неохотно выдохнул:

— Возможно, лучше сказать ему сейчас, Рукия. Рано или поздно это все равно выяснится.

Присутствие Ренджи было наконец-то замечено капитаном, он одарил его таким взглядом, что Абараи даже испугался за сохранность всех частей своего тела.

— Что он имеет в виду? — резко спросил Бьякуя Рукию, глядя на непривычно оголенный лоб Ренджи со смесью подозрения и неодобрения.

Чувствуя успокоение от поддержки Ренджи, Рукия глубоко вздохнула и расправила подушки, чтобы сесть прямо и ответить своему брату.

— Нии-сама… — начала она уверенно, насколько это было возможно.

Ее голос стал тверже, стоило ей бросить взгляд на Ренджи, одарившего ее самой ободряющей улыбкой, которую он смог выдавить, несмотря на растущее с каждой секундой напряжение.

— Похоже, я… беременна — сказав это, она с еще большей неохотой посмотрела на Бьякую и закусила губу.

Легкий румянец вернулся на ее бледные щеки. Бьякуя застыл. Медленно его пристальный взгляд покинул Ренджи и впился в сестру. Впервые с того дня, как Абараи встретил его, лицо его капитана полностью смягчилось, и в его глазах появился проблеск чего-то похожего на радость.

— Ты беременна? — повторил он тихим голосом.

Если они ждали знака от вселенной, то это точно был он. За эти два коротких слова вся напряженность, давящая плечи Ренджи, мгновенно испарилась. Он знал, что легкий вздох Рукии означал, что она полностью расслабилась.

Даже дышать и двигаться стало легче. Было очевидно, что с момента их помолвки большая часть их волнений была связана с неуверенностью в том, как Бьякуя воспримет те или иные новости. Но с такой чувственной реакцией (по крайней мере, Ренджи она казалась таковой), они осознали, что снова зря переживали.

Конечно, он был бы в восторге, даже горд. Да, ребенок не будет носить имя Кучики, но Бьякуя должен хоть немного обрадоваться, видя счастливой семьей, в которой ожидается пополнение, свою любимую младшую сестру и верного подчиненного, чей союз он искренне (хотя и не так явно) одобрил.

Теперь все блокады чувств были сняты, ничто не сковывало их, и они быстро освободились от этого давления.

— Да — Рукия оглянулась на Ренджи, ее глаза начали наполняться слезами.

Ренджи тоже ощутил это щемящее чувство, он и сам был готов заплакать.

— У Ренджи и у меня… у нас будет ребенок. — заявила она, большим пальцем рассеянно массируя его суставы.

Волнение, исходящее от нее, теплое и светлое, наполняло его, пока он не почувствовал, что готов взорваться. Забыв о своем капитане, забыв о всех страхах и волнениях, что поначалу их охватили, забыв о том, что Рукию тошнило все утро, Ренджи потянулся к ней с полусмешком-полувсхлипом и яростно поцеловал ее, вкладывая в этот поцелуй все, что у него было.

Он не мог устоять. Он не мог любить ее еще сильнее, чем сейчас.

Они стали семьей, родившейся из их детской дружбы, и теперь, как мужчина и женщина, объединенные любовью, они создали нечто новое. Все в их жизни, все трудности, которые они пережили, и препятствие, с которым они столкнулись и которое преодолели, привели к одному: единственной ценности, созданной их связью.

Сначала Рукия пыталась сопротивляться и отпустила его ладонь, но затем с жаром схватила ее вновь. Обожание, страдание, радость, боль, благодарность. Все эти чувства вылились в один поцелуй. Одних слов было недостаточно.

— Кха-кха.

Ренджи вздрогнул и оторвался от Рукии с легким чмоканьем. Они повернулись к источнику кашля, который почти закрыл глаза и скрестил руки на груди.

Со всей неловкостью Бьякуя стоял над ними, его плечи были напряжены, а глаза старались не смотреть в их сторону.

— Уверен… я должен идти, — сказал он им решительно, все еще отказываясь удостаивать их своим взглядом.

— Рукия, постарайся отдохнуть. Ренджи… — его глаза закрылись, и его голос чуть потеплел, — …обеспечь ей полный покой.

Без дальнейших церемоний Бьякуя повернулся с тихим: «Поздравляю», и направился к двери.

Ренджи виновато моргнул и отпрянул от Рукии.

— Понял, капитан. Спасибо — ответил он, сдержанно сложив руки перед собой, в то время как вконец раскрасневшаяся Рукия откинулась на подушку с уважительным: «Да, нии-сама».

Однако после того, как Бьякуя вышел из комнаты, они стали несколько менее послушными.

No comment