Наконец-то и другие гости разошлись, а пара все настаивала на том, чтобы остаться и помочь с уборкой. Только их отовсюду прогоняла личная прислуга семьи Кучики.

— Но это была наша свадьба, — протестовала Рукия, когда из ее рук выудили собранные тарелки.

— Верно! А мы и пальцем пошевелить не можем! — Ренджи удалось проскользнуть мимо бдительных слуг и начать складывать стопочкой грязную посуду на пустых столах, но его все равно отстранили от этого дела.

Только с прибытием рикши, конечно же, оплаченной Бьякуей и нанятой для того, чтобы доставить их домой, Ренджи и Рукия в конце концов позволили отправить себя подальше от места проведения праздника.Сидя рядышком в повозке и укутав ноги широкой меховой накидкой, защищающей от ночной промозглости, они ехали по пустынным улицам Сейретея.

Под покрывалом рука Ренджи крепко сжимала ладонь Рукии, второй рукой девушка придерживала фату, которую сделали их друзья. Проводя пальцем по цветку клубники, она могла представить каждую деталь, вышитую на ткани. Фигуры тянущимися лучами напоминали звезды, весело мигающие на темном небе, раскинувшимся над парой.

Перед ними ритмично подпрыгивал головной убор бегуна, различимый в темноте только благодаря запутанным белым нитям, завязанных под его подбородком и удерживающим шляпу на голове. Под покровом темноты дистанция между парой и бегуном казалось достаточной, чтобы Рукия могла себе позволить быть более нежной с Ренджи.

Хотя она была бойцом капитанского уровня, который мог за себя постоять… она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем когда она могла откинуть свою бдительность и наслаждаться ставшим привычным присутствием Ренджи. Он был для нее всем. Ее всем. Ей даже не пришлось смотреть на него, чтобы догадаться о его чувствах.

Обычно вспыхивающая от резких выбросов адреналина в пылу битвы, колеблющаяся с каждым вздохом темпераментного парня реацу омывала Рукию словно теплая вода расслабляющей ванны, и в таком редком спокойствии она положила голову на плечо своего мужа. Даже утопая в подушках, его тело по-прежнему оставалось для нее твердой опорой.Только когда девушка прильнула к нему полностью, он выдал глубокий вздох, и его выдох полетел в лицо Рукии, разлетаясь в разные стороны и пропадая также внезапно, как и появился.

Ренджи снова затих. Кроме ритмичного поскрипывания деревянных колес рикши и легкого постукивания сандалий бегуна о камень, ничто не нарушало их уютную тишину. Все было спокойно, умиротворенно. Идеально.

— Эй, не засыпай на мне.

Рукия с трудом моргнула и своим отяжелевшим телом завалилась еще сильнее на парня.

— Почему нет? — спросила она со всем самообладанием и достоинством, присущей любой знатной девушке из клана Кучики.

Но затем ее укололо осознание, что она больше не Кучики. Это имя осталось лишь в реестре солдат Готея 13. Она довольно скоро вернется к своим старым манерам выходца из Руконгая, вероятно, даже очень скоро благодаря поощрению со стороны Ренджи.

— А что если мы во что-нибудь врежемся? — Ренджи повел рукой и толкнул ее.

— И ты вылетишь?

Она знала, что он ее дразнит, и решила подыграть:

— Ты не позволишь мне улететь, — ответив ему, девушка ткнулась носом в его твердый бицепс за то, что он так грубо ее потревожил.

— Ты поклялся, что не отпустишь меня. Я жду, что ты сдержишь это обещание, Абараи Ренджи.

— И я сдержу, Абараи Рукия, — его рука напряглась, и щекой девушка могла чувствовать, как очертились мускулы. — Кроме того, мне не очень нравится идея — остаться вдовцом в ночь своей свадьбы.

Рукия отпрянула от него, в ее голосе послышалась надменность:

— Никогда бы так с тобой не поступила.

Ренджи обхватил ее второй рукой.

— Ага, — он усмехнулся, наклоняясь к ней.

— Я знаю.

Для Рукии так и не представилась возможность дать ответ: в этот момент бегун повернул рикшу на битком набитую ночную улицу, и девушка инстинктивно вырвалась из его объятий. До них доносилась живая музыка и запах жарящегося мяса. Как только до ночных гуляк дошло, что пара в рикше — молодожены, их начали приветствовать радостными криками и пожеланиями, а одна компания даже подняла свои чаши и проскандировала несколько громких куплетов традиционной застольной песни. Рукия прикусила губу и уткнулась взглядом в колени, закипая от того, что ее момент близости с Ренджи был нарушен. И несмотря на доброту намерений окружающих, она не могла радоваться этому повышенному вниманию незнакомцев. Особенно, когда оно относилось к любви всей ее жизни.

Отчаявшись спрятаться или демонстративно надуться, она раздраженно начала закапываться все глубже под тонкое одеяльце. Рука, все еще держащая ее ладонь, сжалась крепче.

— Игнорируй их. Мы скоро будем дома, — произнес Ренджи. Девушка удовлетворенно отметила, что в его голосе тоже звучало недовольство.

Вскоре после того, как эти слова сорвались с губ Абараи, они вновь повернули, на этот раз на жилую улочку, где рядами выстроились симпатичные домики. Один из них неделю назад перешел в их владение. Их повозка замедлилась, а потом и вовсе остановилась перед воротами.

— Ах, видишь? — Ренджи самодовольно вскинул голову.

Рукия не ответила, вся ее концентрация направилась на то, чтобы сохранить равновесие, когда их повозка слегка покачнулась: водитель готовился к их выгрузке.

Наконец он положил ручки рикши на землю, осторожно вышел вперед и подошел к Ренджи. Бегун низко поклонился и протянул руку.

— Простите, Абараи-сама. Мы прибыли.

Объявление о конце поездки звучало с идеально отточенной почтительностью, хотя голос принадлежал юноше, который казался не старше восемнадцати лет. Ренджи опустил руку Рукии и откинул одеяло, укутывающее их. С тонким мехом все тепло, что скопилось вокруг них за время этого путешествия, растворилось в ночи, и его место занял холод. Оба пассажира вздрогнули от этой внезапной прохлады. Затем, усевшись на самый край повозки с удивительной ловкостью, Ренджи поднялся и выпрямился во весь рост прежде, чем спуститься на тротуар.

— Ага. Большое спасибо! — он усмехнулся и похлопал по своему освободившемуся местечку.

— Никогда раньше в такой не ездил. Должен сказать, было довольно забавно, да Рукия? И так спокойно даже. Точно нужно замолвить за тебя словечко перед твоим боссом.

Молодой человек вздрогнул и лихорадочно закивал в благодарность. Он слегка не привык к такому прямому и неформальному обращению от клиентов, но все равно чувствовал признательность за искреннюю похвалу Ренджи.

Еще раз похлопав подушку, Ренджи протянул ладонь Рукии. Она схватилась за нее, ощущая благодарность за этот жест.

Кимоно своими слоями нежного шелка сковывало ее движения, так что она даже не могла прямо стоять на земле, а поскольку ее вторая рука была занята фатой, ее равновесие оставляло желать лучшего.

Рукия сказала их водителю последние слова благодарности и позволила Ренджи провести себя через огромные деревянные ворота. Тогда она заметила, что фонарики, висящие по периметру дома были зажжены прежде, чем они приехали. Весь двор утопал в обманчиво теплом сиянии. Пара ступила на каменную тропинку, ведущую ко главному входу.

— Итак, — когда они достигли каменной ступеньки на веранду, Ренджи отпустил руку девушки и повернулся к ней лицом.

Он возвышался над ней, подобно огромному дому, его брови поднялись, а руки очутились на ее бедрах, — теперь время пришло?

Рукия не понимала, о чем он говорит, пока его ладонь не погладила ее левую щеку, тем самым восстановив в ее памяти прерванный момент банкета. Ее сердце подпрыгнуло.

— Мм… он ушел? — спросила она, имея в виду бегуна.

Ренджи одарил ее скептическим взглядом, но все же посмотрел через плечо на ворота, чтобы убедиться.

— Ага. Он ушел.

— Х-хорошо, — Рукия кивнула и позволила его руке скользнуть себе за голову.

Он наконец-то ее поцеловал.

Ренджи и Рукия в рикше

Прошло несколько часов или же несколько минут? Кто мог дать верный отсчет этих мгновений? Временные рамки всегда исчезали, когда дело касалось ее и Ренджи, и это никогда ее не волновало.

Его глаза сияли (возможно, это был просто отблеск зажженных фонарей), когда они разорвали поцелуй.

— Это сойдет за «добро пожаловать домой»?Закатив глаза, Рукия отпустила его шею и скрестила руки на груди.

Фата подрагивала под ее локтем.

— Могло быть и хуже, — ответила она сухо, пытаясь не выдать своим голосом, насколько ей понравился этот поцелуй.

Но, конечно же, он знал. Он всегда знал ее довольно хорошо. Посмеиваясь, Ренджи покачал головой и опустился на колени. Чтобы смутить ее еще сильнее, он взял ее щиколотку в свою большую ладонь и поднял ее наверх, чтобы снять ее элегантные сандалии.

Она остановилась в замешательстве, когда он опустил ее обувку рядом с собой и потянулся за второй сандалией.

— Ренджи, что ты делаешь?

Протянутая рука Ренджи замерла в нескольких сантиметрах от ее ноги.

— Я… ух… я хочу занести тебя внутрь, — ответил он с видом человека, который на середине выполнения плана, осознал, что, на самом деле, это плохая идея.

Рукия покосилась на него с подозрением.

— Зачем? Я и сама неплохо умею ходить.Он медленно отвел руку назад.

— Мм… ну… возможно, есть такая традиция на западе, когда жених должен внести невесту в дом после церемонии бракосочетания.

— И по какой причине они так поступают?

Ренджи неуклюже потрепал себя по загривку и пожал плечами.

— Честно, не знаю. Лейтенант Сасакибе упоминал это однажды. Мне просто… понравилась эта идея. Здорово это звучало. Быть занесенной в тепло дома из пробирающего до костей холода, устроившись на руках Ренджи, — это действительно звучало здорово.

Но она смущалась даже думать об этом, не то что произносить вслух. Как бы Рукия ни старалась, она не могла придумать убедительное оправдание, не выдав себя, и покорно пожала плечами в знак согласия. После этого жеста парень воспрял духом и с надеждой посмотрел на нее, указывая пальцем на ее ногу.

— Так… мм…

Вновь закатив глаза, Рукия подняла ногу, чтобы Ренджи было проще закончить начатое.

— Если так нужно.

Он был рад подчиниться. Когда сандалия была развязана, он поставил ее на землю и взял обе сандалии так, чтобы Рукия могла легко их подхватить. Когда он поднялся, девушка спросила его:

— Почему лейтенант Сасакибе говорил с тобой о свадебных традициях?

Ренджи запнулся.

— Ааа… это.Он отряхнул брюки и потянулся к ней. Одним быстрым движением она была поднята в колыбель его рук.

— Помнишь, когда тебя хотели… казнить? — с сомнением спросил он, пока она устраивалась поудобнее.

С комфортом расположившись, Рукия подняла на него взгляд и прильнула к его груди. Для большей опоры.

— Я помню это, да, — сухо ответила она.

— Вот как, — он кашлянул и затем двинулся вместе с ней по веранде, — это случилось на собрании лейтенантов через какое-то время после этого. Мы пришли самые первые и разговорились. Он сказал…

Ренджи обхватил ее плечо и слегка сжал. Когда он не стал продолжать, Рукия нетерпеливо постучала пальцами по его груди:

— Что он сказал, Ренджи?

Парень опустил взгляд вниз на деревянный пол веранды, лишь бы не смотреть на нее.

— Он сказал, что когда я убегал с тобой на руках, это напомнило ему о том, как жених переносит невесту через порог, чтобы начать вместе новую жизнь. Я сперва ничего не понял, и ему пришлось объяснить мне все это.

Они замолчали, вслушиваясь в поскрипывании дощечек под ногами Ренджи. Ни один из них не был хорошо знаком с лейтенантом Сасакибе до того, как он умер во время нашествия квинси, и они об этом сожалели. Он всегда казался добряком, особенно теперь, когда Ренджи рассказал эту историю.

На Рукию нахлынули эмоции. Они достигли двери и остановились, чтобы он поправил локоть, поддерживающий колени Рукии, и освободил свою руку.

— Но… мм… в этом есть смысл, я думаю. Мы и правда начали новую жизнь вместе.

Когда он повернул ручку и нараспашку открыл дверь, Рукия произнесла с издевкой:

— Тогда еще мы начали неженатую. Ты даже не признавался мне до атаки квинси!

Ренджи шагнул внутрь.

— Возможно. Мы ведь всегда были вместе, не так ли? — его лицо озарила усмешка.

— И даже если мы это не говорили вслух, мы все равно любили друг друга.

Рукия ответила ему улыбкой. Хотя их отношения начались с друзей детства, Ренджи стал ей нравиться больше, чем друг, в поздние юношеские годы. Она была уверена, что он чувствовал то же самое по отношению к ней. (Это не находило подтверждения до тех пор, пока он не раскололся и не признался ей три года назад.)

Они всегда были довольно близки, чтобы однажды почти поцеловаться в стенах Академии, однако их прервало внезапное появление друзей Ренджи из продвинутого класса. Но прежде чем им удалось выразить друг другу свои чувства, она была украдена кланом Кучики, и все надежды на совместное будущее были разрушены. Она упорно пыталась забыть его и даже в течении пятидесяти лет интересовалась другими мужчинами, включая своих наставников. Но ничего не помогало. Никто не мог стать ей ближе, чем он.

Затем нежданным поворотом судьбы Рукия была вновь заброшена в его жизнь, и они получили второй шанс — шанс, который они приняли всем сердцем. Они быстро сблизились снова и редко были порознь… к огорчению ее брата.

Пока она проводила с Ренджи все больше времени, тлеющие внутри нее угли разгорелись с новой силой, она опять привязалась к нему. Выросшие до талии великолепные алые волосы и униформа с глубоким V-образным вырезом, оголяющая большую часть его мускулистой груди, могли поспособствовать усилению ее привязанности. Совсем немного.

Когда он наконец-то признался ей в пылу их спора, той же ночью они попали под ливень, и промокли насквозь. Они были вынуждены прятаться под деревом, тесно прижимаясь друг к другу и задыхаясь. Она не сомневалась. Она целовала его, ругала за то, что он так долго молчал, и целовала вновь. А дождь магическим образом прекратился…Это было незадолго до того, как Рукия сражалась с квинси Эс Нодт во время войны, тогда открылся самый ужасный страх, скрытый в ее сердце, — она была в отчаянии, боясь потерять Ренджи снова.

Она осознала, что все то время это чувство было не просто притяжением: она была влюблена. Ее разум был свободен от сомнений тогда, когда она взяла его руку и тихо заявила, что хочет быть с ним, когда все вернется на круги своя после последней битвы, и вновь, когда она приняла его неуклюжее (но нежное, искреннее) предложение о браке и согласилась стать его женой.

Дверь захлопнулась, и они оба расслабились, когда воздух вокруг них потеплел. Ренджи скинул свои сандалии уже внутри и шагнул в прихожую. Собираясь поставить девушку на пол, он был остановлен Рукией, прижавшей руку с фатой к его кимоно.

— Подожди, — она залезла к нему за плечо и кинула свои сандалии поверх его. Он вопросительно склонил голову, и Рукия застеснялась продолжить просьбу, — можем… можем ли мы еще немного постоять вот так? — тихо спросила она.

— О, конечно, если хочешь. — ответил Ренджи, который был только рад исполнить ее желание. Он задержал дыхание и с пылающим интересом огляделся по сторонам.

— Все такое новое, — утвердительно выдал парень, мотая головой из стороны в сторону и разглядывая украшения коридорной ниши.

Рукия только сейчас заметила их и вспомнила, что еще утром, когда они покидали дом, всего этого еще не было.

— И это тоже. — Рукия показала на пару окрашенных в радужные цвета ширм, виднеющиеся через дверной проем кухни.

— И то. Ренджи переместился ко входу в гостиную.

— Боже. Сколько всего прислал капитан? — громко и задорно воскликнул он, взглянув на красивый резной шкаф в углу.

Бьякуя действительно всегда слишком увлекался, когда дело касалось подарков. И то, что он подарил им на свадьбу, не было исключением. Но Рукия знала, что все это — его исключительная забота о ней (и, возможно, о Ренджи тоже). Это был один из нескольких способов, которыми он мог ее продемонстрировать.

Почувствовов, что кровь приливает к лицу, Рукия отвернулась от Ренджи и сосредоточилась на игре с маленькой эмблемой 6 отряда, служащей украшением правой части его хаори.

— Уверена, он заказал только то, что нам нужно.

— Ах, ну да. Всегда говорил, что мне как раз нужно вот это, — Ренджи кивнул на свиток с замысловатой каллиграфией, который висел в токонома.

Взглянув поближе, Рукия почти в тот же миг узнала точный, причудливый почерк.

— Ренджи, — решительно начала она отчитывать его, тыкая пальцем в центр цветка, изображённого на отрядном знаке, — ты понимаешь, что нии-сама сделал его сам?

Он моргнул.

— О-ох. Это… мм… мило. Мне нравится.

Кашлянув, он подхватил ее поудобнее и прошел дальше. Этот новый дом и рядом не стоял с размерами и величием поместья Кучики, он был небольшим, но более подходящим для двух человек. Даже привыкнув к богатому убранству комнат своей приемной семьи, Рукия всегда чувствовала себя слишком маленькой по сравнению с великолепием поместья, и она была благодарна за то, что сейчас пространства стало меньше.

С другой стороны, для Ренджи это был значительный подъем на ступень выше от его лейтенантских покоев и бедности холостяцкой жизни. Он никогда не жил в месте, которое принадлежало бы ему и состояло более, чем из двух комнат. Для Рукии было развлечением наблюдать за увеличивающимися от удивления с каждой новой резиденцией глазами Абараи, пока они искали подходящий дом.

Они проследовали через несколько пустых комнат, одну из которых они уже решили превратить в кабинет на случай, если они захотят принести работу домой. Ее теперь занимал низкий стол, такой же, как тот, за которым Рукия часто видела Бьякую.

В ванной комнате обнаружилась огромная деревянная ванна. Ранее Ренджи, сидя в похожей, но гораздо меньшего размера, имел обыкновение жаловаться на то, что ему не хватает места. Так что это приобретение, казалось, понравилось ему больше всего.

— Очень здорово, — заметил он буднично, оглядывая ее с удовлетворенным видом.

— Тут и двое поместятся с легкостью. Это было сказано (и, скорее всего, было задумано) как случайный комментарий, но для Рукии он выступал в качестве предложения.

Теперь, когда он подал ей эту идею, она могла с легкостью представить, как они сидят в этой ванне после долгого дня, болтая, расслабляясь в горячей воде и потирая друг другу спины. Так же, как они детьми купались в реке, она вспенивала бы шампунь на длинных волосах Ренджи и радостно окунала бы парня, чтобы ополоснуть.

Он позволил бы ей иметь превосходство, прежде чем вскочит из воды и засмеется над ее разочарованием, он выпрямится, чтобы встряхнуть мокрую гриву и окатить ее тысячами крошечных сверкающих капель. И он откинет пряди алых локонов с лица, усмехаясь в ее сторону:

— О, ты просто подожди, Рукия, я собираюсь вернуться назад!

Подавшись вперед в этот момент, она поднимется ему навстречу. Ее руки скользнули бы по его блестящей, татуированной груди, он обвил бы ее бедра, привлекая ее к себе. Утопая в пару, чистые, скользкие тела слились бы воедино…

— Эй, ты в порядке? Выглядишь немного… потерянной, — Ренджи с интересом взглянул на нее.

— Что? Я в порядке! — Рукия надавила на глаза, чтобы очистить голову от мыслей.

И откуда только приходят такие картинки? Эта последняя часть никогда не происходила, когда они были детьми.

— Что ж. Похоже, это все, — твердо сказал он, когда они вернулись в прихожую.

— К-кажется, да, — Рукия кивнула, все еще немного смущаясь из-за странного наваждения.

— Итак… — голос Ренджи внезапно стал более глубоким, более хрипловатым, и она тут же встрепенулась, с удивлением ловя на себе взгляд с совершенно новым выражением.

В его темных глазах теплилось что-то такое, от чего ее сердце пропустило несколько ударов.

— Что скажешь… если мы сейчас направимся в спальню? — спросил он тихо. Подчеркнуто. Не было никаких сомнений в том, что он намеревается делать, когда они туда доберутся.

Рукия застыла.

— Ох. Мм… да, — ее голос звучал слабо и издалека.

Она едва ощущала теплый поцелуй на лбу или большой палец, рисующий круги на ее плече. С каждым шагом он отдалялся от прихожей, а ее сердце колотилось все быстрее, и казалось, что этот бесконечный бешеный ритм выходит через ее кожу наружу. Когда они добрались до спальни, бабочки в ее животе затрепетали.

Были ли это нервы или возбуждение, или же все вместе, она не могла сказать. Как только Ренджи распахнул дверь, она, пребывая в состоянии шока, едва не выпрыгнула из его рук. Два отдельных футона, лежащие в центре комнаты с момента их переезда в этот дом, были убраны. А на их месте покоилась небольшая платформа с рамой, сделанной из темно-красного вишневого дерева и увенчанной парой тканых матов татами, подходящих по цвету к полу.

На них лежал широкий футон, достаточно большой для них обоих, а поверх него — две набитые подушки.

— Хах, — Ренджи кивнул с одобрением. Затем он мягко опустил Рукию на пол (на ее шатающиеся ноги) перед платформой и развернул ее за плечи, чтобы они стояли лицом к лицу.

Она держала фату все время, что он носил ее по дому, и теперь он нежно забрал ее из дрожащих рук и положил на стоящую рядом низкую тумбочку. Позаботившись обо всем, Ренджи вернулся, снова встал перед ней и упер руки в бок, подняв одну бровь.

— Кхем — эти темные, горящие глаза метнулись от нее к футону. Затем снова к ней.

Его веки слегка опустились, а уголок рта дернулся.

— Так что? — спросил он, с поворотом головы его голос вновь приобрел эту глубокую хрипловатость.

Его показная смелость никуда не делась, даже когда на его щеках проступили слабые розовые пятна. В этот момент Рукия резко протрезвела и очень, очень хорошо осознала текущую ситуацию. На церемонии сегодня днем она официально стала женой Ренджи, и он — ее муж. Они были в своей спальне. Одни. Перед их кроватью. Ее муж оглядывал ее с головы до пят с таким сильным голодом, который она никогда не видела у него прежде, словно она была единственной вещью, что он хотел. Единственное, что его сдерживало, — отсутствие выраженного согласия.

Ее желудок сделал сальто. Рукия обернулась и взглянула на кровать вместо Ренджи, сдавливая бедра кулаками.

— Это очень хорошая кровать! — пылко сказала она, надеясь, что дрожь в ее голосе осталась незамеченной.

— Нии-сама обладает отличным вкусом, как и ожидалось!

Она подскочила, ощутив прикосновение огрубевших кончиков пальцев на своей коже, медленно двигающихся к шее и поднимающихся выше. Ее волосы были убраны с левой щеки, и в тоже мгновение на их место опустился мягкий поцелуй.

— Знаешь, я привел тебя сюда не для того, чтобы любоваться мебелью, — низкий шепот Ренджи вибрировал в ее щеке.

Губы, едва касающиеся ее кожи… ей овладело чувство, которое она не могла описать точно.

Интересно, каково бы это было, опустись он чуть ниже… Неожиданное появление этой мысли поразило ее больше, чем действия, вызвавшие их.

— Я это знаю! — огрызнулась она, возможно, чуть более визгливо, чем это было необходимо. Ренджи отпрянул, и она осознала, что ей не хватает того, что он делал.

— Хм, эй… все в порядке, — заверил он ее тихим голосом. Его широкие руки начали нерешительно мять ее плечи (в мгновение ока она представила, как эти руки перемещаются к другим местам), а он сказал как можно более успокаивающе.

— Знаешь, все нормально. Никто не говорил, что мы должны исполнить супружеский долг сегодня вечером.

Рукия сдалась, прильнув к его удивительно мягкому прикосновению.

— Я… я это знаю, — повторила она, на этот раз тоном, который походил на его.

Опять же картинки мелькнули у нее в голове. Она попыталась избавиться от них, но его сильные руки окружили ее. Ей хотелось, чтобы эти руки откинули ее на кровать, схватили ее и да что с ней не так?

Между тем Ренджи ошибочно принял ее ответ за предложение все отложить. Он с улыбкой вздохнул и поцеловал ее в макушку.

— Ладно. Мы не станем делать это сейчас.

Рукия затихла. Сокрушительное разочарование, появившееся в этих словах, оказалось последней каплей. Благодаря этому, она наконец уступила своим похотливым желаниям и позволила воображению завладеть всеми фантазиями, которые возникали до тех пор, пока она физически не дрогнула от горящей жажды их воплощения.

Она хотела знать… нет, ей нужно было знать, каково это будет.Что он почувствовал бы. До нее донёсся голос Ренджи:

— Давай спать. Мы подождем… Я не хочу ждать.

— … пока ты не будешь готова… Я готова СЕЙЧАС.

— …хорошо?

— Н-нет.

Вот. Оно вырвалось. После паузы Рукия выпрямилась и повторила твердо, на этот раз без колебаний:

— Нет.

Крепкое объятие Ренджи не распалось, когда она повернулась и прислонилась лбом к его мускулистой груди. Она чувствовала, как он шевелится.

— Рукия?.. — спросил он, успокоившись и смутившись.

— Ренджи… Я не хочу больше заставлять тебя ждать. — ее дрожащие пальцы прошлись по краю хаори.

— То есть… Я больше не хочу ждать. — с непривычки Рукия почти проглотила свои следующие слова, но в этот момент она так сильно желала его, что это привело к внезапной вспышке смелости.

— Я… я хочу, чтобы ты… занялся любовью со мной, Ренджи. Сегодня ночью. Как мой муж..

Красота 🥴

Смущение вспыхнуло внутри нее в тот момент, когда слова уже покинули ее рот, но она уже решилась, и она была полна решимости это увидеть.

Ренджи молчал. Руки его немного ослабли, и на мгновение Рукия подумала, что он поменял свое решение. Затем волосы на ее голове слегка зашелестели от его смеха. Хотя она не видела его лицо, она знала, что он усмехался своей однобокой ухмылкой, которую он надевал всякий раз, когда что-то замышлял.

— Ну, Рукия… как твой муж, я более чем счастлив сделать это. Но на нас слегка многовато одежды для такого, тебе так не кажется? — заметил он с притворной невинностью.

В ее нынешнем измученном состоянии ее нервы сдали и автоматически перевели восторженное ДА из ее мыслей в быстрый кивок, дополнив его горящими щеками и зашкаливающим пульсом.

Ренджи наконец-то освободил ее от своей хватки. Одна рука (за которой следовала легкая дрожь предвкушения) тянулась вниз по ее спине, пока она не дошла до турнюра оби, повязанного вокруг ее талии, затем она повернулась и скользнула по обиджиме, пока узел впереди не оказался в его ладони.

Он отступил назад, чтобы взглянуть ей в глаза и медленно другой рукой смахнул бандану, обнажив татуировки, которые тянулись от его бровей. Хотя его лицо слегка покраснело, и его сердце так сильно стучало, что она могла слышать его, его взгляд был решителен, полон страсти. Она знала, вся страсть была для нее.

— Тогда давай это исправим, — прошептал Ренджи с лукавой улыбкой.

Как только она ответила своей улыбкой, бандана вырвалась из его пальцев. Затем его губы нетерпеливо прижались к ее, и она, в свою очередь, с готовностью приняла его поцелуй, зажигая самый жадный, отчаянный поцелуй, который когда-либо у них был.

После последовало несколько безумных рывков и неуклюжих усилий, и куча слоев ее пояса упала, присоединившись к его бандане на полу. Рукия почти этого не замечала, или ее это не беспокоило, она уже полностью окунулась в волнующую энергию их первого совместного раздевания, и немедля двинулась, чтобы помочь Ренджи расстаться с хаори. Поначалу им было трудно, ему пришлось наклониться, чтобы приспособиться к ее гораздо меньшему росту, но, в конечном итоге, хаори достигло своего конечного пункта назначения у их ног. Вскоре там оказалась и вся одежда.