Ночь медленно сгущалась над Сейретеем, неся с собой долгожданное время отдыха и покоя. Спали капитаны в уютных покоях, спали рядовые на постах патруля, спал Абарай Ренджи, так и не доползший до выхода из одиннадцатого отряда и заботливо уложенный кем-то на футон. Даже самые стойкие гуляки очередной попойки в одиннадцатом – и те понемногу начинали кунять.

- Спасибо ребятки, мне уже хватит, – пытался отмахнуться охмелевший Шухей от очередной порции горячительного напитка, – у меня там… ик! построение утром, тренировки на плацу и… ик! это, как его, о… о…

- Опохмел! – радостно подсказала Рангику, возведя совсем уже нетрезвые глазки над пол-литровой флягой саке.

- Не-е. О-тче-тно-сть, во! Так что я того… ик! пойду уже, вот.

- Скучный ты человек, Хисаги, – проворковал Юмичика. Облокотившись спиной о задремавшего Иккаку, офицер легонько коснулся пальчиками обнаженной ноги плеча Шухея. – Остался бы с нами, ночь ведь только начинается… – на лице Аясегавы заиграла загадочная улыбка, значение которой давно уже не было загадкой ни для кого из тесного круга собирающихся на общие попойки шинигами.

- Юми-тян, разбуди-ка лучше Иккаку. А то вот-вот лицом в тарелку приземлится. Что ж потом, вообще закуски не останется, – щебетала Матсумото, поглядывая на дрыхнущего лицом в онигири Киру. – Хисаги, будь лапочкой, давай еще по одной, а?

- Нет! – лейтенант уверенно поднялся и, зашатавшись, уперся локтем в стену. – Это вы так расслабляться можете, а я на себе весь отряд тяну. Ик! Так что до завтра!

- Тебя самого до дому дотянул бы кто, – Юмичика, добудившийся наконец Мадараме, шутливо возвел было взгляд к небу, но уткнувшись им в потрескавшийся потолок казармы, сконфузился и отвернулся.

- Вот еще! – лейтенант выпрямил осанку и, практически не шатаясь, добрел до седзи. Однако под заплетающиеся ноги так некстати подвернулся невесть откуда взявшийся бокен и Хисаги, матерясь что было сил, спарировал в аккурат на спящего неподалеку Абараи. – Черт подери! Ик… Ик… Иккаку, этот твой занпакто что ль под ногами валяется?!

- Ха-ха-ха, ой я не могу! Другие сначала цветы, конфетки, ухаживания там разные, и только суровый лейтенант девятого отряда сразу в постель прыгает с бокеном наперевес! – Юмичика трясся от хохота. – Хисаги, ты неисправим!

- Ну тебе-то откуда про ухаживания знать… – вполголоса пробубнил Иккаку. - Шухей, обалдел что ли совсем, это ж как допиться надо было чтоб бокен тренировочный с моим Хозукимару перепутать?! Уж не знаю, где ты свой занпакто валяешь, а я к своему отношусь более уважительно.

- Вот-вот! То-то Казешини твой как с цепи в тот раз сорвался – месяца два весь Готей терроризировал, и в Руконгае спасу от него не было… Ой, я что-то не то сказала? – увидев погрустневший взгляд Шухея, Рангику осеклась и вопросительно захлопала ресницами.

- Да не то что бы… Ладно, пора мне! – Хисаги в момент поднялся с так и не проснувшегося Абараи и бесшумно исчез за седзи.

- Ох, бедняга Шухей! Видели, как в лице переменился при одном только имени своего занпакто? Крепко, видать, ему от Казешини тогда досталось… - вздохнула Рангику и после всеобщего минутного молчания задумчиво добавила, – и откуда здесь этот бокен чертов взялся?

- А это к нам сегодня новичка перевели, так Иккаку его часа два по территории гонял бокеном вот этим – проверка выносливости видишь ли, – назидательным тоном произнес Юмичика, и все зашлись дружным хохотом.

Оказавшись на улице, Шухей втянул поглубже носом прохладный ночной воздух и, отрезвев немного, побрел к территории девятого отряда. Напоминание о буйстве Казешини совсем выбило из колеи, и разгоряченному алкоголем сознанию лейтенанта его незримое присутствие мерещилось во всем: в серповидном месяце, то и дело пробивавшемся сквозь рваные облака, в порыве ветра, время от времени закручивавшем маленьким смерчем опавшие листья у ног, в звонких веселых возгласах повстречавшихся где-то на дежурстве рядовых…

Хисаги, шумно вздохнув, вошел в выделенный ему небольшой офицерский домик и, затворив за собой дверь, в непроглядной темноте побрел к футону. Тьма давила на него словно живое, одаренное сознанием, существо и в какой-то момент лейтенант ясно почувствовал – кто-то или что-то кроме него присутствует в этом замкнутом темном пространстве. Рядом, совсем близко. Машинально бросив взгляд на столик, где оставлял свой занпакто, Шухею вдруг показалось, что он различил мерцающий красным отблеском серповидный хвост и до боли знакомый оскал.

- Тьфу ты, черт! Весь вечер этот чертов занпакто мерещится, достал уже! До белой горячки довел, ни дать ни взять, – с горечью произнес шинигами, протирая глаза. Как вдруг, словно ветерок прошелся по плечу и спине лейтенанта и в следующую секунду над ухом раздался шепот:

- Неужели ты не рад мне, Шухей?

- Казешини?! Не может быть… - только и выдохнул Хисаги. Да, ошибки быть не могло: эти, холодные как лезвия, голубые глаза, этот мерцающий красным, стройный силуэт, этот запах… запах крови постоянно его сопровождает, не успевая выветрится после очередного сражения. Лейтенант отказывался верить, что его занпакто снова в материализованном состоянии и стоит сейчас рядом с ним.

- Нет, блин, Соде но Шираюки пришла тебе с веером сплясать! - заржал Казешини. Прошмыгнув мимо опешившего лейтенанта, он зажег лампу, затем, схватив со столика несколько документов, сложил их на манер веера и закрутился вокруг Хисаги, - Ну что, похож?

- Э-э-э – потянул все еще шокированный шинигами.

- Не нравится Соде но Шираюки? Ах да, тебя же парни больше прельщают! Тогда буду Вабиске, – Казешини сгорбился и, накинув на глаза хвост, лукаво взглянул сквозь него и помахал сложенными документами. - Вабиске с веером! Только для тебя, Шухей!

Лейтенант ничего не ответил. Сложив руки на груди, он лишь улыбнулся и покачал головой.

- Ты чего молчишь?! Или я так хорош, что аж дар речи потерял? – откинув волосы назад, Казешини выпрямился, демонстрируя оголенный торс с кубиками мышц, и улыбнулся.

Шухей, все так же молча, окинул его взглядом сверху донизу, затем медленно подошел к кровати и, вытащив из подушки клок перьев, протянул их красавчику.

- Держу пари, в образе Фудзикудзяку ты будешь прекрасен как никогда. И даже без веера! – шинигами едва удавалось сдерживать расплывающуюся от уха до уха ехидную улыбку. – Конечно не сравнить с оригиналом, но все-таки…

- ЧТО?!! Думаешь, Фудзикудзяку чем-то лучше меня?! – Казешини выбил из протянутой руки перья и принялся со злостью их топтать. – Я тебе покажу как меня с этим петухом сравнивать! – крикнул он, переводя на Шухея яростный взгляд. В руке блеснула кусаригама и в следующую секунду вихрем пронеслась над ухом едва уклонившегося лейтенанта.

Увернувшись от удара со спины, Хисаги отскочил на середину комнаты и, направив руку в сторону противника, скомандовал: «Бакудо № 62: Ограда ста шагов!». Однако Казешини со скоростью вихря оказался рядом и, перехватив руку Шухея, направил удар в потолок. От силы кидо дрогнули даже стены, а посыпавшаяся с потолка побелка попала лейтенанту в глаза. Рефлекторно потянувшись чтобы их протереть, он тут же оказался прижатым к стене с удерживаемыми над головой руками.

- Вот ты мне и попался! – радостно промурлыкали ему в ухо. – Ну надо же, я одолел своего шинигами… опять!

- Лейтенант Хисаги, у вас все в порядке? – донеслись из-за двери испуганные голоса рядовых. – Мы на дежурстве были и услышали шум…