Сначала Шото ахринел от жизни, увидев не свой потолок, когда проснулся. Но потом будто познал дзен и начал вспоминать вчерашний день. Прогнав сон, парень понял, что лежит на краю кровати – ближе к стене, а на другой половине, раскинув руки в стороны, мило посапывала Киёми.

Да, вчера в свою комнату Тодороки так и не вернулся. Они с сестрой посмотрели кино, в суть которого парень так и не вникнул и разговаривали. Хотя весь разговор красноволосвя пыталась объяснить брату, как понять постиронию, но плодов это так и не принесло.

Сопение Каен было довольно громким, а видок был крайне комичным. Красные волосы распались на подушке и лице девушки, а та морщилась, от щекотки из-за прядей. Шото смотрел на эту картину и непонятно зачем, тыкнул пальцем в щёку сестры. Девушка зажмурилась и разворачиваясь на бок, зарылась в подушку.

– Шото, ты что делаешь? – голос был слегка хриплым и севшим. И на удивление в обоих Тодороки была какая-то лёгкость и тепло. Когда они чувствовали себя семьёй? Года в четыре?

Сама Киёми отгоняла мысли о том, что ей просто хочется подольше провести времени с братом и твердила себе, что делает ему одолжение. Потому что привязываться к нему сильнее,чем есть не хотелось. Только вот её действия были противоположны мыслям.

– Нужно вставать – сообщил Шото – Мне в академию к восьми, а тебе к терапевту в девять. Ублюдок сказал, что кто-то из его людей отвезёт тебя.

А.. точно, терапевт. Недовольно помычав Киёми всё-таки встала. Заспаные глаза наконец открылись, но тут же сомкнулись. Девушка почувствовала дискомфорт по всему телу, когда поняла, что спала в бинтах. Это было не очень удобно, даже при том, что красноволосвя всю жизнь их носит.

– Иди умываться первым – Тодороки решила спровадить брата, чтобы удобнее перевязать шрамы. Ей не хотелось их показывать, ведь последуют вопросы, а отвечать настроения нет. К тому же Шото не тупой, сам наверное уже понял, что Киёми ожоги скрывает.

"Половинчатый" кивнул и вышел из комнаты. Каен же начала перевязку. После напялила футболку с каким-то комбонизоном. Она не особо заморачивалась и сделала хвост. Собравшись, девушка вышла из комнаты.

---------------------------

На завтрак Киёми встретила яицница с беконом и апельсиновый сок. Ещё Фуюми и Нацуо, что о чём-то переговаривались и буквально за минуту до сестры, пришедший Шото. Завтрак прошёл как обычно и спасибо старшим, что не спрашивали о вчерашнем дне.

Позже Фуюми ушла в колледж, Нацуо на подработку, а Шото в академию. Наверное Киёми впервые осталась дома одна в такой тишине и спокойствии. Она завалилась на диван и взяла телефон в руки. До визита к психологу оставалось время, поэтому она решила провести его с "пользой", листая новостную ленту.

*********

Выйдя из дома Тодороки протяжно вздохнула и направилась к уже подъехавшей, у ворот, машине. Сев на заднее сиденье Киёми молча уставилась в окно, наблюдая за сменяющимся пейзажем.

– У тебя вид такой, будто на казнь едешь, мелкая – послышался голос водителя. Быстро развернувшись к мужчине, Каен узнала в нём Судзуки Такэо. Тот самый Судзуки, что ростил и тренировал её в Сайтаме, с которым девушка провела детство – Сделай мордашку проще.

– Садист-сан! – в её голосе скользили нотки наивной, искренней радости. Девушка бы накинулась на Такэо с объятьями, если бы он не был за рулём.

– Что же ты натворила, если мы сейчас едом в центральную больницу? – он выгнул бровь, продолжая смотреть на дорогу, а улыбка Киёми изчезла на секунду, после чего стала натянутой.

Центральная больница – место, где есть любые направления медицины и терапии. На первом этаже находились палаты для реабилитации, на втором – кабинеты для обследований и анализов, такие, как – рентген, сдача крови и т. п., третий этаж служил операционной, а четвёртый в свою очередь занимался психологией. В отличае от лечебницы, где находилась Тодороки Рей, тут всё менее серьёзно. Психолог нужен только чтобы обсудить проблемы, получить совет или , как в случае с Киёми – сказать, что хорошо, а что плохо.

– Н-ну..– Киёми замялась, подбирая слова – Я на учёбу немножко.. забила. Вот – она пыталась спрятаться от скептического взгляда водителя – И.. ну попробовала.. старку. Только ради интереса! – последнию сразу красноволосвя почти выкрикнула, хотя до этого мямлила под нос, как мышь.

– Вот оно что..– больше он ничего не сказал. Киёми в непонимании уставилась на мужчину. Чтобы Такэо и без подъёба? Кто он и что сделал с настоящим Судзуки? Заметив непонимание в голубых глазах, он пояснил – Просто вспомнил, как ты в девять лет глотнула вина, перепутав с соком. Этот цирк заснять надо было – коварная усмешка появилась на его лице, а щёки Киёми вспыхнули.

Да, был такой случай, Тодороки тогда жаловалась, на то что взрослые одну дрять пьют. И так как одного стакана для маленького организма – более чем достаточно, Киёми слегка опьянела и начала жаловаться на семью, отца и о том как ей хреново. Это было до знакомства с Ястребом, поэтому девочка чувствовала себя, до скрежета в груди, одинокой. Плакала даже, а на следующий день Майко – служанка и дом работница, надавала Судзуки подзатыльников, что за алкоголем не следит.

– Т-ты..! Я ведь просила не вспоминать! – уши Киёми слились с цветом волос, а в машине раздался смех Судзуки.

--------------------------

– Я по записи – сообщила Киёми девушке на входе. Её отправили на четвёртый этаж, кабинет "304" и теперь Тодороки садится напротив, уже своего терапевта.

Красноволосой кивнула женщина, лет тридцати, у неё были чёрные, как смоль волосы и розовые, как сакура глаза, кожа была немного смуглая. Она была в бахилах и белом халате, как все работники в этом здании. Сев за стол девушка нашла карточку Киёми и взяла в руки ручку, записывая число.

– Что ж..– начала брюнетка, откладывая ручку – Меня зовут Хотару Фукаку, рада знакомству, Тодороки-чан – она приветливо улыбнулась.

На удивление, она не приступила сразу с личным вопросам. Сначала она пыталась познакомиться с Киёми и тем самым разговорить её. Спрашивала о любимых блюдах, цветах. Только через тридцать минут они подошли к более важным вопросам, ответы на которые, Фукаку уже готовилась записывать.

– А что ты думаешь о своей семье? К кому как относишься, с кем проведишь время? – и Каен была уверена, отчёт об этом просил Незу. Директор точно знает, что Энджи не чист, а как отец – дерьмо. Старатель на счастливого семьянина не тянет, максимум на дядюшку с которым на едиде оставаться страшно.

– А что я должна о них думать? – Тодороки отвечала честно. То есть.. она могла притвориться, что всё окей, но что толку? Тут хоть взгляд со стороны – Они просто.. есть? Я их люблю, конечно. Время провожу со всеми по-разному.. иногда играю в приставку с нии-саном, помогаю с готовкой Фуюми и разговариваю о всякой фигне с Шото.

– А родители? – Фукаку думала, что это немного странно..что под "семьёй" девушка подразумевает только братьев и сестру.

– Мм, не знаю – Киёми была в смятении, она никогда не думала об этом – Если бы не фотографии дома, то лицо Рей, я бы не помнила, видела последний раз её.. года в три или четыре? – красноволосвя ушла в себя, путаясь вспомнить мать, но всё, что выдавала память, это момент с удушением и ещё пару не значительных ударов, типо пощёчин – А Энджи я вообще не понимаю. И практически не вижу его, поэтому родители.. не особо важны для меня?

– Ты злишься на них, за то что они не рядом, когда ты в этом нуждаешься? – Хотару было жаль девочку, ведь по её мнению, не знать родитительсой любви – ужасно. Но вот жалость в глазах женщины не обрадовала Тодороки. Аквамариновые глаза сщурились и с недовольством смотрели на черноволосую. Киёми не понимала, за что эта жалось, не такая уж она и бедная-несчастная.

– Нет. Так уж вышло, я никого не виню – тон был низкий, что подметила Фукаку – Послушайте, Фукаку-сан, мне не пять лет. Во мне нет ни обиды, ни какой-то притаённой злобы.

Дальше Хотару распрашивала о маловаважных вещах. Красноволосвя чуть не уснула от скуки, пока они снова не начали муторную тему. Тему геройства.

–Ты ведь учишься в академии. Скажи, каким героем ты хочешь стать? Как относишься к остальным героям? – местическтм образом, у  черноволосой снова очутилась шариковая ручка.

А вот тут поверхностными ответами не отделаешься, ибо жопой Киёми чувствует, от неё не отстанут и будут копать.

– Я считаю, что герои делятся на два типа: настоящие и позёры – заметив странную реакцию Фукаку, Тодороки поспешила пояснить – Не подумайте, в отличае от Пяна, я не считаю, что убивать их – хорошая идея. Но он прав в том, что не все герои чисты. Только подумать, страны штанпуют чудаков в трико, буквально пачками, а уровень приступности скачет, как горная коза – Киёми прикрыла глаза, вальяжно откинувшись на спинку кожанного кресла – Поэтому, я хочу быть героем, что не допустит подобного бардака. И спасать буду тех, кто не удостоился внимания от породи на героев.

Не сказать, что это ложь. Скорее правда, она не считала себя полноценной злодейой, ведь если захочет – спасёт. Наверное.. А вот захочет ли, зависит от настроения.

**********

Приём был довольно долгий, но Фукаку обещала, что в дальнейшем они будут занимать меньше времени. Прийдя домой, Киёми подметила, что у неё довольно много времени до возвращения старших. Она могла бы сходить в резиденцию.. Ночные похожнения теперь были под запретом, но про дневные – никто ничего не говорил.

Быстро собравшись она вышла из дома, захватив книжки для Эри и учебники для себя. Да она всё ещё батрачит в лаборатории, только теперь прибавился ещё и ному, исследовать которого не так и легко.

***********

Если быть кратким, то в первый день своего "отстранения", у Каен ничего интересного не случилось. Часть дня прошла в резиденции, они с Эри объелись мороженного, а потом Чисаки, чуть не убил за это Киёми, как сказал Кай "Ещё раз поднимишь ей сахар в крови, я вырежу твои потраха и пересажу ному!". На это Тодороки только посмеялась, но кошмары ей обеспечены.

Кстати о самом Чисаки. Возможно Киёми показалось, но он стал менее настороженным по отношению к ней? Стало больше саркастических подколов и он вовсе не был против, когда Киёми ошивалась без дела в его кабинете, просто наблюдая за мафиози.

Вообще резиденция будто стала вторым домом. Тодороки наконец познакомилась с отрядом "Пуля", но больше всего общалась с Келвином (Мимиком). Они просто могла говорить о всякой херне, которой не следует забывать мозг.

Вернулась домой Киёми во время и дожидалась родственников. Энджи дал согласие на поход в торговый центр завтра, ведь для поезда в лагерь вещи нужны.

Перед сном Тодороки немного поигралась с квирком, чуть не спалив занавески и нарыла номер Мономы. Да, ей хотелось поговорить с собратом по несчастью (или счастью?).

23:06 Вы: Надеюсь с тебя шкуру в семье не спустили, блондинка.

23:08 Блонди: Тодороки, ты где мой номер нарыла? Сталкеришь? Кто бы знал, что в А классе столько фриков.

23:08 Вы: Что ты, мне Кендо с номером подсобила, не хватало ещё за твоей рожей следить, фу.

23:08 Блонди: Мне мать столько облепух дала, что тебе и не снилось. Больше не буду с тобой пить.

23:09 Вы: Пфхаха. Не ври себе) Хотя.. может ты прав, думала у знакомого попросить бурбон подогнать, чтобы в лагере скучно не было. Но раз собутыльника нет, то кому оно надо..

Да, жизнь Киёми ничему не учит. Да, она реально попросила Огуру купить бурбон. Да, Безликий поржал, но ему не жалко, он, конечно, не хотел споить девушку, но хрен с ним, пускай хлебает, если хочет.

23:09 Блонди: ...бери. Не забудь, только от Айзавы спрятать.

*Блонди вышел (-а) из сети*