Через неделю после того, как мы случайно увидели Ирен в оранжерее, как и ожидалось, она пришла навестить меня.

Едва проснувшись, я увидела перед собой лицо хмурой красивой женщины, стоящую возле моей люльки.

— Так это и есть тот ребёнок...?

Это была Ирен Люберион Айнсель, императрица этой страны и моя мать, вспомнившая о существовании собственного сына спустя полгода, после его рождения.

Женщина, похожая на божество, с длинными алыми волосами и сапфировыми глазами, напоминающими бездну океана. Казалось, что время не властно над ней, и она по-прежнему выглядела не старше двадцати.

Ирен была известна среди народа как «кровавая императрица», которая взошла на престол, путём убийства своих старших сестёр. О её жестокости и хладнокровии ходило множество слухов, потому что она то и дело развязывала войны с другими государствами, и за свое правление, сделала Люберн сильнейшей военной империей в мире.

Ирен была крайне закрытым человеком, и помимо политических достижений, о её личной жизни можно было только догадываться.

За всю жизнь, Ирен выходила замуж только один раз, и это был предыдущий император, Седрик Люберион Айнсель. Он был отцом Домори и Лариенсы, а также моим.

Это был мужчина даже не из дворянской семьи, являющийся пленником Люберн, взятого после разгрома соседней маленькой страны. По непонятной причине, Ирен взяла его в императоры, хотя со стороны это казалось совершенно немыслимым решением.

Единственная цель, ради которой женщины из высших слоёв общества выходили замуж, заключалась в рождении детей. В этом смысле, любовь не играла никакого значения, и женщина могла женить на себе любого мужчину империи из дворянской семьи, с согласием его сестры или матери. Помимо продолжения рода, такие браки, разумеется, имели под собой внушительную финансовую составляющую.

По этой причине, брак императрицы с каким-то простолюдином, у которого даже не было поддержки семьи, вполне объяснимо вызвал у общественности шок.

Но несмотря на протесты общества, Ирен все равно вышла за него, и они прожили в браке несколько лет. За это время, родились старшие принцессы и принц, который стал их последним совместным  ребенком. Император скончался от продолжительной болезни как раз в тот день, когда родился принц Марк.

После моего рождения, императрица не вспоминала о моём существовании целых полгода, и впервые пришла, чтобы увидеть сына, только сейчас.

Некоторое время она молча смотрела на меня, после чего её красивые брови нахмурились.

— Это принц Марк, Ваше Величество, — поспешила вставить дрожащая с ног до головы Диана, — Ваш третий ребёнок.

— Хмм... Его так зовут?

— Вы сами приказали назвать принца так, после его рождения, — смутилась горничная.

— Вот как?

Эта женщина бросила меня сразу после того, как родила, и даже не помнит моего имени. После такого, пожалуй, её смело можно будет назвать «родителем года».

Впрочем, мои отрицательные чувства к ней, в этот момент, были совершенно неважны. Пусть я и брошенный ребёнок, на которого ей плевать, я должна была приложить все усилия, чтобы завоевать хотя бы симпатию с её стороны. Ведь именно от этого, зависело моё выживание.

Чтобы она пришла ко мне в следующий раз, я должен был произвести на неё неизгладимое первое впечатление, в надежде хоть как-то пробудить её материнские чувства.

Я докажу этой холодной женщине, что дать мне жизнь, было её лучшим решением!

Заранее зная, что она прийдёт ко мне, я неустанно тренировалась целую неделю, чтобы сейчас произнести это перед ней.

Открыв рот, я смогла сказать полноценное слово, которое отличалось от предыдущего детского лепета, выходившего из меня вместо нормальной речи.

— Мама! — сказала я, — Мама!

Голубые глаза Ирен пристально уставились на меня.

— Что... Что он только что сказал...?

— Принц назвал вас своей матерью, Ваше Величество, — даже Диана, которая была в ужасе от нахождения в одном помещении с императрицей, не смогла скрыть улыбки от такого милого зрелища.

Я повторила это снова, на этот раз дополнительно атаковав Ирен звонким смехом и улыбкой до самых ушей.

— Мама! Мама!

Впервые, я увидела в глазах императрицы удивление, вызванного после произнесенного мной слова.

В прошлой жизни, я никогда не называл Ирен своей матерью, из-за страха, что это может разозлить её. И потому, впервые видел такие необъяснимые эмоции у нее на лице.

Какое-то время, Ирен молча смотрела на меня, и было совершенно непонятно, какие мысли вертелись у неё в голове.

Затем, она отвернулась, но я успела увидеть, как всего на мгновенье, её щеки покрыл малозаметный румянец.

— Хм... Во всяком случае... — заговорила Ирен прежним невозмутимым тоном, — Я пришла известить, чтобы вы успели подготовить его к грядущему банкету. Этот ребёнок будет представлять императорскую семью, и я хочу, чтобы он выглядел достойно.

— К-конечно, Ваше Величество! — засуетилась Диана, — Я сделаю все возможное!

Речь шла о банкете, устроенного в честь рождения принца Марка, и который должен будет состояться через неделю. В моей второй жизни, это был мой первый выход в свет, который закончился не слишком удачно.

Рождение ребёнка в императорской семье считалось знаменательным событием для целой страны, в честь которого, устраивался праздник во дворце. Для моих старших сестёр, организовывались полноценные балы с участием высших слоёв общества, масштаб которых, можно было сравнить с государственным праздником.

Но поскольку третий ребёнок императрицы оказался принцем, торжество в его честь, откладывали целых полгода. К тому же, это будет вовсе не бал, а скромный банкет, и приехавшая знать посетит его не для того, чтобы поздравить меня, а ради встречи с Ирен.

Впрочем, всю досаду от этой несправедливости я пережил ещё в прошлой жизни, и сейчас мне было абсолютно все равно. Я лишь надеялась, что в этот раз все пройдет удачно, и я не упаду в грязь лицом.

Императрица кивнула, и собралась покинуть мои покои.

Перед уходом, её взгляд на долю секунды задержался на моей люльке, после чего она быстро вышла за дверь.

Оставшись вдвоем, Диана, впервые за долгое время, выглядела счастливой.

— Жду не дождусь вашего банкета, Ваше Высочество, — ворковала она, пока наводила порядок в моей детской, — Надеюсь, мне разрешат прийти на него...

Пока я ворочался в своей люльке, она продолжила:

— Приедет столько важных людей... Герцогиня Эрос, маркиза Бланшетт, даже принцесса Люпин из соседнего королевства. Ах... — мечтательно говорила в пространство горничная, — Никогда не думала, что даже мельком смогу увидеть их. А ещё графиня Элейн, и герцогиня Реджен с дочерью...

При последних её словах, я заметно напряглась.

Реджен...? Ни о семье ли моей бывшей невесты, она говорит?!

Насколько я знала, в империи Люберн был всего один знатный род с таким именем, а значит, это точно должны быть они.

Реджен был известным герцогским родом, который состоял в давних дружеских отношениях с императорской семьёй. Эрза Реджен была единственной наследницей нынешней герцогини, а также девушкой, на которой Ирен собиралась женить меня в прошлой жизни.

Когда мне было шестнадцать, меня всерьёз собирались женить на ней, как только я достигну совершеннолетия. По мнению министров, это был единственный способ, по которому я бы принёс императорской семье хоть какую-то пользу. Реджены были могущественным родом, и этот брак стал бы выгодной сделкой для обеих сторон.

До этого, я никогда не видел свою будущую невесту, но слышал ужасные слухи, которые ходили вокруг неё. Исходя из них, Эрза была даже более страшным человеком, чем мои сестры, и добилась звания генерала империи всего на год позже, чем Лариенса.

Про неё говорили, что она убивала любого, кто ей не понравится, и становится совершенно сумасшедшей на поле боя. Становилось очевидно, что если бы я стал её мужем, этот ад мог бы быть ещё хуже, чем тот, который я пережил во дворце.

Чтобы избежать этого брака, я даже подумывала сбежать из дворца раньше времени, но, к счастью, мне «повезло».

Предыдущая герцогиня Реджен умерла за день до назначенного дня помолвки, и, естественно, во время траура, ни о какой свадьбе не могло быть и речи. В конце концов, помолвку было решено отменить, и мне удалось избавиться от этого кошмара.

Однако, до этого я даже не знала о том, что они присутствовали на моем дне рождении.

И мысль, что я смогу увидеть Эрзу Реджен, волновала меня гораздо больше, чем все остальное.