Джексон, прохаживаясь по улицам города, разглядывает каждый листочек, каждый кустик, хоть он и ходит по одной и той же улице каждый день, но каждый раз смотрит на мир детскими глазами, с интересом и трепетом. Вид повседневно бурлящего и меняющегося города вызывает у него восторг, как у ребёнка, который листает книжку с картинками.

Смотря на то, как подростки и дети парят в воздухе, а его ровесники ходят по магазинам, приобретают различные артефакты, магическую атрибутику, и многое другое, его посещает единственная и вечная

мысль:

- Хотелось бы и мне так… - шёпотом

сказал Джексон.

- Ты что-то сказал? - спросила Лили.

- Нет, ничего, - с улыбкой ответил

Джексон, он не хочет поднимать эту тему, ведь понимает, что её обсуждение ни к чему

хорошему не приведёт.

Они продолжали идти, не торопясь, по освещённому фонарями и алым небом городу, ни одно облачко не смело помешать их наслаждению.

- Домой не хочется…

- Лили, мы должны пойти домой, тебя будут

ругать, если опять опоздаешь.

- Почему ругают только меня?! – со

психу выкрикнула Лили.

- Я не знаю… - Джексону было стыдно за

родителей. Почему они так относятся к ней, ведь Лили была такой же, как и он.

Приближаясь к дому, юноша увидел, как мама сидит на террасе в кожаном сером кресле, напоминающего облако, держит в руках планшет и медленно проводит по нему, пальцем. Её звали Мари, это была женщина необычайной красоты, ростом чуть выше Джексона, с русыми волосами и пустыми чёрными, как бездна, глазами, по ней нельзя было сказать, что она мать двоих детей, бледная кожа блестела от света вечерней луны, а на лице не было ни единой морщинки, казалось, будто перед тобой представала сама ведьма, познавшая секрет вечной молодости. Рядом с ней на столике стояла чашка кофе. Его могут пить только взрослые, но осталось всего четыре года, до восемнадцатилетия, и им откроется ещё один, ранее не ведомый вкус. Терраса окружена различными цветами, названия, которых из них двоих знала только сестра. С детства ей были интересны эти привлекательные и вкусно пахнущие растения, она так сильно увлекалась ими, на столько хорошо знала их, что с одного лишь взгляда, могла сказать точно его название. Сестра очень умна, но вот только родители не хотели замечать её талантов.

Когда они подошли ближе, мама заметила нас и медленно помахала рукой. Джексон невольно ответив тем же, но не сестра. Он не хотел дома ещё одной ссоры, и толкнув сестру локтем, как бы намекнув, чтобы та сделала то же, что и он. Но Лили лишь отвернулась. Что же делать, мама идёт

к ним, как разрешить ситуацию мирно? И тогда юноша решил подбежать и обнять её,

чтобы она отвлеклась. Но повернув голову, он учуял только запах Лили…

- Фух…

- Что-то случилось Джексон? – ласков спросила

мама.

- Ничего. – улыбнувшись, он посмотрел

на маму, которая молча гладила его по голове.

- Ну что, пойдём кушать?

- Конечно!

Зайдя домой и пройдя на кухню, юноша

сел за стол, а мама ходила, гремела тарелками и с кем-то говорила по телефону,

возможно, разговаривает с отцом, лишь с ним она так энергично общается. В это

же время пришла Лили и села за стол напротив брата, замкнутыми движениями

отодвигая стул. Ему очень хотелось спросить о том, что она делала всё это время,

пока её не было, но он понял, что это была плохая мысль в присутствии мамы.

Все ели, любимый папой, запечённый

картофель с соусом. Совсем без аппетита, Джексон еле-еле насаживает картошку на

вилку, с мыслью о том, чтобы она исчезла, а на столе стояла запечённая в духовке курочка. Сестра, так как, всё равно, не любила говорить при родителях, охотно и энергично ела из поставленной ей маленькой неглубокой белой тарелочки,

как всегда мама пожалела еды и подала столько картошки, сколько растущему организму хватит только перекусить.

Лили выглядела бледно, её тонкие руки, которые с такой силой поднимали вилку,

что, кажется, если подует лёгкий ветерок, она вот-вот рассыплется. Её длинные и

не ухоженные чёрные волосы, были собраны в конский хвост, а большие зелёные

глаза, смотрящие в тарелку, напоминали зелёные светлые от жаркого летнего

солнца луга, в которые хочется погружаться

снова и снова.

Мама, закончив разговор, села за стол, и атмосфера стала на столько душной и напряжённой, что можно было задохнуться.

- Отец не приедет на ужин. – сказала

мама, спокойным голосом.

- Как обычно, - подумал Джексон, - тут

и не чем ответить, он всегда занят. Отец работает в исследовательской

лаборатории, он далеко не главный, но его слова имеют вес. Однажды, был момент,

когда нам с сестрой было ещё по пять, папа привёл нас с собой на работу, сестру

куда-то увели, и меня охватила тоска, ведь никогда ещё на столько долго мы не

разлучались. Затем, я помню только, что лёжа на белом столе, очень захотелось

спать. Когда сон отошёл, мама крепко меня обнимала и почему-то плакала. Услышав голос в тишине, я оторвался от своих воспоминаний.

-Как дела в школе? -спрашивает мама,

глядя на меня.

- Хорошо, наверное, – вспоминая, какие

тяжкие были уроки и осуждающие взгляды одноклассников, ответил Джексон .

- Я уверена ты справишься со всеми

трудностями. – сказала мама, ласково гладя меня по голове и осматривая нежным

взглядом.

- Мам, почему ты не интересуешься

Лилей? – спросил юноша, его возмутило, что она никогда не узнаёт ничего, ведь дети

должны быть равны, одарены одинаковой любовью и заботой.

Лили чуть не подавилась, медленно

поднимая голову, что бы посмотреть на брата. В её глазах виднелись страх и печаль,

и в ожидании, она первела взгляд на мать и замерла, её будто сковало льдом.

Минута молчания, и вот, спустя время, в

порыве ярости мама встала, и одновременно с грохотом стула, тарелочка Лили полетела в стену и мгновенно разлетелась на множество осколков. Никто

не мог ожидать такой реакции, всё произошло так быстро, что Джексон успел

только закрыть лицо руками. А его сестра сидела не подвижно, как статуя, бледная холодная статуя.

Подбежав, к сестре и взяв её за руку, дети ринулись

в свою комнату, Лили не сопротивлялась ей тоже хотелось убежать. Забежав в

комнату и закрыв дверь, Джексон не отпускает руку Лилии боясь, что их разлучат.