— Хошикава, Харука, Макото.

На обеденном перерыве Микинори, который сейчас учится в одном классе с Хошикавой, назвал мне их имена. Их имена написаны крутыми иероглифами кандзи.

— Звучит как у главного героя лёгкого романа.

— Я не могу смириться с тем, что у главного героя такое вызывающе красивое лицо.

— Да-да, я понимаю. Я понимаю, так что не откладывай свои палочки для еды и прекрати говорить об этом!

Мои попытки остановить его были напрасны. Я вынужден выслушивать страстные(увлечённые) рассуждения Микинори о лёгких романах и одновременно слышать звонок, говорящий об окончании обеденного перерыва. Думаю, могло быть и хуже. Из-за этого я не могу вспомнить длинное название игры, о которой он мне рассказывал, это меня действительно беспокоит. Ну, сегодня я приду домой пораньше, просто спрошу его вечером сообщением или ещё как-нибудь.

— В последнее время ты ужасно рано уходишь домой.

Пока я складывал свои вещи в рюкзак, до меня донёсся знакомый голос. Не успел я опомниться, как Кисараги оказалась прямо передо мной. Не задумываясь, я медленно увеличил расстояние между нами. Я не хочу, чтобы она узнала о моих вчерашних рассуждениях. Она знает, что я пытаюсь сделать, но ничего не говорит об этом. Два метра - это гораздо больше, чем я думал. Почему эти два метра кажутся мне дальше, чем обычно? Это странное чувство, прошло так много времени, что я больше не нахожу странным, когда она рядом со мной. Возможно, она уже все прочитала, но я не знаю, о чём я сейчас подсознательно думаю, и не хочу, чтобы меня об этом спрашивали.

— Ах, у меня просто есть кое-какие дела, которые я хочу сделать дома.

— Понимаю. Какие у тебя планы на сегодня?

Один ученик выходит из класса, за ним другой.

— У меня на самом деле нет никаких планов на сегодня.

— Тогда почему бы тебе немного не поболтать со мной. Давненько не проводили время вместе.

Её чёрные глаза пристально смотрят на меня. Шум в классе постепенно стихает, и голос Кисараги отчётливо слышен издалека. Я действительно хочу поболтать с ней, но на душе у меня неспокойно в её присутствии. С моих губ сорвались слова, которые невозможно воспринимать ответом, такие как "ах" или "эм". То, как она наклоняет голову, очень мило. Нет, это нормально - задаваться вопросом, но не делай так. Не будь такой честной.

— Извините.

Я обратил внимание на звук открывающейся двери. Хошикава быстро входит и останавливается между мной и Кисараги.

— Извините.

— Зачем повторять это дважды?

— В первый раз я сказал это только этому классу, а во второй раз я сказал это вам обоим.

Он просто вежлив или в его словах сарказм? Его тон бодрый и жизнерадостный, что затрудняет распознавание его намерений.

— Есть одна вещь, о которой я хотел бы тебя спросить.

— Да, в чём дело?

— Почему ты называешь Кисараги с испозованием уважительных суффиксов?

Он, конечно, не называл никого из своих знакомых с использованием суфикса, и когда разговаривал со мной, его тон был намного жёстче и резче. Тем не менее, в присутствии Кисараги он называет её с использованием суффикса и говорит вежливо. Он просто так сильно уважает её или что? Пока я думаю об этом, его уши становятся всё краснее и краснее. Причина, по которой он использует почтительные обращения в присутствии Кисараги, заставляет его смущаться? Если это так, то я могу предположить только одну причину. Это, должно быть, из-за Кисараги.

— Эй, подождите, я не могу ответить на этот вопрос в присутствии Кисараги-сан.

Это то, на что нельзя отвечать в присутствии Кисараги. Кисараги должна видеть, как Хошикава краснеет изо всех сил. Его реакцию слишком легко прочитать, вы сможете стопроцентно сказать, что Кисараги ему нравится, даже если не можете читать его мысли. Это слишком очевидно.

— Почему бы вам не присесть и не поговорить об этом? Кажется, все уже разошлись по домам.

— Да, конечно.

Она с любопытством смотрит на Хошикаву, но не продолжает расспросы. Хошикава садится рядом со мной, а Кисараги - напротив него. Я подумал, что, возможно, мне стоит уйти, но, чтобы ещё раз всё обдумать, было бы неплохо поболтать, поэтому я занял своё место. Я взглянул на Хошикаву, кажется, его внимание приковано только к Кисараги. Он смотрит на Кисараги своими сверкающими глазами, он даже не подозревает, что я смотрю на него. Я больше не могу этого выносить. Движимый чувством, что мне нужно что-то сказать, я спросил её о том, что беспокоило меня уже некоторое время.

— ...кстати, сейчас ты не можешь слышать чьи-либо мысли, так ведь? Даже если это временно, каково это?

— Я тоже хочу спросить об этом, потому что сейчас я блокирую твою способность. Ты в порядке? Ты сможешь с этим справиться?

Он выглядит встревоженным, наклоняется вперёд и задаёт ещё один вопрос.

— Да, всё работает нормально, я не могу читать чужие мысли прямо сейчас. Здесь очень тихо. Это немного тревожит.

— Я так и знал, что к этому новому ощущению немного трудно привыкнуть. Может, мне прекратить на минутку?

— Нет, всё в порядке. Просто оставайся так.

Он хотел что-то сказать, но когда она заверила его, что с ней всё в порядке, он сразу закрыл рот.

— Ладно. Тогда могу я задать ещё один вопрос?

— Какой же?

— Если бы я вернулся к тебе чуть раньше, ты бы обратила на меня внимание?

Теперь я понимаю, это именно то чувство, когда твои глаза расширяются от подобного неожиданного вопроса.

— Что с тобой? Не ожидала от тебя услышать такое?

Неудивительно, что Кисараги так думает. Даже я, который общался с ним совсем недавно, знаю, что он не из тех людей, которые обычно говорят о подобных вещах.

— Как только я увидел это выражение в твоих глазах, я понял, что у меня больше нет шансов на победу. Так что позволь мне хотя бы задать тебе вопрос "что, если".

После недолгих раздумий Кисараги с трудом открывает рот.

— Я не влюбляюсь в кого-то только потому, что он может подавить мои способности.

— Понятно. Я не хочу понимать, но я понимаю.

Он встал, и наши взгляды встретились. Он тут же впился в меня своим острым взглядом.

— Независимо от того, насколько Кисараги-сан одобряет тебя, я тебя не одобрю. Не пользуйся своим положением бесчувственного героя романа. Поторопись и возьми себя в руки, жалкий ты персонаж.

Я думал, что раз уж передо мной Кисараги, то всё будет в порядке, но я ошеломлён тем, что он мне сказал. Я не ожидал, что он скажет мне что-то подобное в присутствии Кисараги. Меня расстраивает, что я ничего не могу сказать в ответ о "бесчувственном герое романа". Он отворачивается и решительно уходит. Затем Кисараги встает. Когда я встаю через несколько секунд, он замирает на месте.

— О, не поймите меня неправильно. Я всё ещё не могу забыть Кисараги-сан. Хотя мы в разных классах, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я готов поговорить с тобой обо всём, и в некоторых случаях я даже использую свою силу, чтобы помочь.

Сказав это, Хошикава вышел из класса. Размышляя об эмоциях, прозвучавших в его словах, я некоторое время не могу отвести взгляд от того места, куда он ушёл. Я бы хотел остаться и поболтать, но уже слишком поздно. Нет, рано или поздно это всё-таки должно произойти.

Он попросил меня взять себя в руки и ушёл, сказав, что пока не может отказаться от Кисараги.

Наконец-то, теперь отступать некуда.

— Кисараги.

— Да.

— Сейчас я взял себя в руки.

— ...да.

— Ты мне нравишься, Нао Кисараги.