Девушка очнулась под огромным дубом. На неё светили лучи яркого солнца, что пробивались сквозь листья. Почему-то она была одета в средневековое платье и руки были явно худее обычных… Стоп, что?

Осматривая себя со всех сторон, она поняла, что это не её прежнее тело. Как это называется? Реинкарнация или перенос души там? Важно то, что теперь она в новом для себя мире. Но почему этот мир так знаком, будто она его где-то видела?

Она встала с зеленой травы и направилась в дом, который стоял в пределах пятидесяти метров от неё. На её пути встречались экзотические цветы и насекомые. Даже ходьба была другой, а волосы черные как смоль. "Да что тут происходит?!" — крутилась мысль.

Она постучалась в большую деревянную дверь. После вопроса о том, кто есть из живых душ — никакого ответа не было. Молчание — знак согласия, но в нашем случае разрешения войти. Легонько оттолкнув дверь внутрь, она вошла в светло-голубое здание. Внутри был как будто исторический музей. Старые картины, мраморный пол, свет от свечей и многое другое характерное лишь периоду средневековья. Но её смутила картина, что висела дальше и выше остальных. На ней было знакомое лицо. Лицо, что она сама же и рисовала.

До того, как девушка оказалась в нынешней ситуации, она любила рисовать. Картины даже приносили часть от дохода, но большую часть зарабатывала, конечно, другими способами. Как-то давно он иллюстрировала моменты из книги - это был один из заказов. Тогда нужно было прочитать полностью какой-то посредственный детектив и на некоторых главах сделать цветные картинки. Странно, но этот детектив понравился её почти с первой главы. Она с изумлением читала его и делала заметки для понимания полноты картины в будущем. Особенно ей запомнился момент, когда она рисовала картину с семьёй главной героини - Жизель. Тогда наша мученица очень уставала вырисовывать черты лица каждого, это же нужно было узнавать у автора все подробности! В общем, одни мучения с ней. После окончания работы книга вышла в тираж, но не собрала достаточно средств для покрытия расходов издания, так что её выход прикрыли. Но она была рада что смогла прочитать её одной из первых, наверное, это стал её новый любимый жанр. Но напрягает то, что героиня опять видит эту надоедливую семейную картину!

Она упала на пол. Ноги буквально сами подкосились, кажется, такое было в первый раз. "Да не может быть, что я стала ей?". Громкий "ах" и топот в её сторону прошёл мимо ушей лёгким свистом. Руки будто потеряли вес и были больше похожи на сахарную вату. К ней подбежала какая-то девушка и неравно села рядом. Её лицо было в едва заметных веснушках, а под глазами были сильно выраженные мешки. Шершавые руки коснулись её ладоней и только это заставило вернуть им прежний вид и ощущения. Она быстро убрала их к груди. Руки той девушки дрожали, а сама она что-то пыталась сказать, но я пришла в себя не сразу и не могла разобрать.

— Госпожа Жизель! Пожалуйста, скажите что-нибудь! — чуть ли не со слезами молила она.

— Что? — единственные три буквы которые вылетели из её приоткрытых уст. Девушка в одежде горничной встала вся как на дыбы.

— Не шутите так! Ваша светлость, вставайте! — она резко придвинулась ближе и начала пытаться поднять её под рёбра.

— Стой. — с неуверенностью сказала та.

— Мы в особняке… — повисла секундная пауза. Она забыла фамилию главной героини!

— Дуба.? — скромно послышалось.

— Госпожа-а! — это был конец. Ещё минута и эта девушка явно больше не будет в нашем мире.

— Как вы могли забыть вашу фамилию?! — она яростно старалась не кричать и не говорить тихо, что-то среднее, но интонация её иногда подводила.

— Ваша великая фамилия Дюбуа! Я же оставила вас на пару минут, что с вами случилось, госпожа?!

Точно! Дюбуа! Совсем вылетело из головы девушки. Это фамилия рода герцогов к семье которой причастна Жизель. Об их семье говорилось крайне поверхностно в той книге, так что подробности занятия дома были под большим вопросом. Что может именно сейчас вспомнить: девушка перед ней — её горничная. Припоминает что-то о ней, кажется, она была хвостиком Жизель, а может и нет? Она не помнит.

— Как ты…? Ой, то есть, как тебя зовут? — привставая спросила та. Она тут же подняла голову на "новую Жизель" и разрыдалась.

— Лина-а! — в плаче протянула горничная.

— Госпожа, что с вами?! — девушка принялась оттряхивать одежду юной госпожи.

— Прости меня, ах, я споткнулась и ударилась головой об пол. — нужно было что-то придумать и правдоподобное, но чтоб её не упихнули в какую-нибудь лечебницу.

— Лин, я уже в норме, потихоньку в себя прихожу.

— Госпожа, простите меня! Я больше вас не оставлю одну, честное слово! — она держалась за маленькое платье Жизель и гоняла сопли.

— Лина, я хотела бы пойти к себе в комнату… — она вытерла свои слёзы и улыбнувшись взяла меня за руку.

— Хорошо госпожа…

Несмотря на её внешне спокойное детское личико, в душе была паника. Новое место и незнакомые личности. Ну как незнакомые, от части. Совсем другой мир наводил панику. Всю дорогу до комнаты она осматривала особняк. Узнала, кстати, много нового, много того, что не прописали в книге. Например то, что в особняке высокие стены, и что почти на каждой стене весят картины. Ещё здесь было много огромных ваз с цветами. Но это всё находилось на первом этаже. На втором были спальни, и потолки были уже не такими высокими. Свечи были намертво приклеены около каждой из дверей.

Лина проводила её до одной из них. По-видимому «Её спальни» находившейся почти в самом конце коридора. Юная особа остановилась перед дверью и улыбнулась горничной, та, в свою очередь, ответила взаимной улыбкой.

— Лина, дальше я смогу сама, можешь быть свободна. — она открыла дверь и немного зашла за неё.

— Хорошо моя госпожа, я буду у себя. — Лина поклонилась и отклонилась.

Наконец-то был покой и свобода для размышлений. Окинув быстрым взглядом всю комнату — она увидела детскую кровать и поспешила к ней. Она была очень мягкой. Маленькая девочка небрежно разулась и освободилась от этих сандаль. Лёжа на кровати, начала всё обдумывать. Вся эта ситуация была как сон, попытка ущипнуть себя и проснуться — не увенчалась пробуждением. В своих мыслях она провела некоторое время и вскоре начала засыпать. Как никак, но детский организм её подвёл.