Я уж было подумала, что он начнёт возражать, но, к счастью, Чезаре лишь небрежно кивнул.

— Что ж, пусть будет так.

С этими словами он направился к распахнутой деревянной двери и стал подниматься по лестнице. Кэтрин на мгновение застыла на магическом круге с растерянным видом.

Сперва она не поняла, куда он пошёл, но, поразмыслив, вспомнила, что несколько дней назад он исчез точно так же. Её догадка подтвердилась: вскоре со стороны лестницы донёсся гулкий топот, и Чезаре спустился обратно в подвал.

— Эта книга?

В руках он держал книгу с леденящим душу названием — «Разведение людей». Зная истинную сущность Чезаре, Кэтрин невольно почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Нет. Обложка того же цвета, но это другая книга.

— А как называется та, что вы мне одолжили?

Взять книгу, потому что она показалась ему «занятной», и даже не запомнить название... Просто поразительно. Впрочем, Кэтрин была не в том положении, чтобы его упрекать.

— Что ж… Прошу прощения, но я помню лишь то, что название начиналось со слова «душа».

Она и сама не знала точного названия.

— Хм.

Чезаре на мгновение задумался, а затем снова развернулся и исчез на лестнице. Его молчаливая готовность помочь вызвала у неё укол вины.

Прошло несколько минут. Когда Чезаре вернулся на этот раз, в его руках была стопка из пяти или шести книг. Все они были в красных обложках, и название каждой начиналось со слова «душа».

— Есть среди этих?

— …Нет.

Когда он вернулся в третий раз, то нёс уже более десяти книг. Его лица не было видно за целой горой, когда он снова спросил:

— А среди этих?

«Боже, и подумать только, что существует столько книг в красной обложке, название которых начинается со слова „душа“!»

Опасаясь, что ему тяжело, она поспешно пробежалась глазами по заглавиям, но той, что она искала, и в помине не было.

— Нет. Постойте, как можно не помнить название книги, которую вы взяли всего несколько дней назад? Вы её вообще читали?

— Не понимаю, кто кого здесь упрекает. Уж я-то всяко лучше той, кто не знает названия своей драгоценной книги.

— Вообще-то, это я себе сказала.

— Рад, что вы это понимаете.

Чезаре не улыбнулся. Вместо этого из-за стопки книг донёсся короткий вздох.

— Проще будет перенести сюда всю библиотеку. Что ж, ничего не поделаешь. Отправимся ко мне.

— Что?

«Вот так внезапно?»

От неожиданного предложения она лишь на миг зажмурилась.

Перемена произошла мгновенно. Холодный, сырой воздух подвала испарился, сменившись уютным теплом. Мрак, в котором трепетал огонёк фонаря, рассеялся, и её ослепил яркий свет, заставив зажмуриться снова.

Всё случилось так стремительно, что на миг ей показалось, будто земля под ногами головокружительно поплыла.

— Кэтрин, можете открывать глаза.

Услышав зовущий её голос, Кэтрин, всё это время закрывавшая лицо руками, медленно опустила их.

— Ох…

Где она?

Она стояла уже не на голом каменном полу унылого подвала, а на роскошном, чистом ковре. Через широкое окно с видом на море лился ослепительно-голубой, свежий свет. Длинный коридор украшали изящные скульптуры и фрески, поражавшие своим великолепием.

Если её догадки верны — а она была в этом уверена, — это поместье Чезаре. И не просто поместье, а резиденция, всем своим видом кричавшая о таком несметном богатстве, на фоне которого усадьбы зажиточных деревенских аристократов показались бы жалкими лачугами.

— Грен.

— Да, господин Чезаре.

От неожиданности Кэтрин отшатнулась на шаг, когда из-за её спины вдруг появился мужчина. Куда подевались все книги, оставалось загадкой, но руки Чезаре были пусты, и он неторопливо закатывал рукава.

— Проводите эту даму в гостиную. Госпожа Фанья, я скоро принесу вашу книгу, так что ждите смирно.

Бросив эту фразу, Чезаре испарился.

«Подумать только, я оказалась у него дома из-за какой-то книги».

К тому же, раз он великий герцог, то это ведь герцогское поместье, верно? Но что-то подсказывало ей, что это не так. Да и с чего бы ему приводить едва знакомую женщину в свою главную резиденцию.

— Мне просто следовать за вами?

Пожилой мужчина, которого назвали Греном, мягко улыбнулся.

— Разумеется. Но прежде, могу ли я узнать имя столь прекрасной леди? Меня можете звать просто Грен. Я дворецкий в этом поместье.

— Ах, меня зовут Кэтрин Фанья. Мы с Чезаре…

Как бы это объяснить? Соперники, спорящие за право владения домом? Или просто люди, которые одалживают друг другу книги? Оба варианта ей не нравились.

— Просто знакомые.

— Понимаю. Могу ли я называть вас леди Кэтрин?

«Всё равно мы видимся в первый и последний раз, зачем такая фамильярность?» — подумала она. Обычно так обращаются к тем, с кем предстоит видеться и в будущем.

— Как вам будет угодно.

Следуя за Греном, она шла по ослепительно пышному поместью.

Несмотря на то, что Кэтрин была здесь впервые, она, на удивление, не чувствовала ни малейшего дискомфорта. Обычно в таких местах ощущаешь себя чужой и скованной, но в доме Чезаре ничего подобного не было.

— Здесь очень уютно.

— Впервые слышу такую оценку. Другие гости всегда жаловались на пробирающий до костей холод… Благодарю вас. Это лучшая похвала, которую только можно было услышать.

Но что важнее всего — здесь совершенно не ощущалось присутствие «тех», что порой давали о себе знать даже днём. Сев в кресло в гостиной, Кэтрин огляделась по сторонам и продолжила:

— Здесь так спокойно, и повсюду светло, ни единой тени.

— …Ах.

На лице Грена отразилось понимание, и он, коротко ахнув, кивнул.

— Простите мою недальновидность, теперь я понял, что вы имеете в виду. В этом поместье «они» не смеют даже показаться. Таков приказ господина Чезаре.

«Что?»

— Служанка сейчас подаст чай, так что располагайтесь поудобнее, леди Кэтрин.

Не успела она спросить, что это значит, как в гостиную вошли две горничные. Они принялись расставлять на столе изящные десерты, словно готовились к настоящему чаепитию.

— Леди, какой чай вы предпочитаете? Травяной? Чёрный? Или, может, чай с молоком? — спросила одна из служанок, умело заваривая напиток.

— Мне нравятся оба. Хотя в последнее время я чаще пью лёгкий травяной чай…

— О, как чудесно! Только скажите, и в следующий раз я обязательно приготовлю для вас травяной чай!

— Сообщите нам заранее, когда придёте. Я попрошу повара испечь его восхитительные мадлены.

Заливисто рассмеявшись, служанки покинули гостиную. Почему все они ведут себя так, будто мы увидимся завтра? Кэтрин ощутила неприятный осадок и подняла чашку, в которой распустились жёлтые лепестки хризантемы.

Кажется, она хотела о чём-то спросить Грена, но шумные служанки совсем сбили её с мысли. Она молча отхлебнула чай и, повинуясь внезапному порыву, подняла голову.

— Грен, это случайно не поместье герцога Кристофера?

В тот же миг выражение лица Грена стало таким, словно он увидел крылатую кошку.

— Вы хотите сказать…

— Госпожа Фанья.

Его прервал другой голос. В гостиную вошёл Чезаре и протянул ей знакомую потрёпанную книгу в красной обложке.

«Душа и Память».

Да, теперь, глядя на обложку, она вспомнила. Именно так она и называлась.

— Ах, да, это та самая книга. Спасибо, Чезаре. Вы быстро её нашли. Я уж думала, придётся пересмотреть ещё сотню.

— Это была единственная книга с вложенной в неё фотографией.

— Наверное. Из-за неё я и доставила вам столько хлопот.

— Это не те хлопоты, о которых стоит говорить.

Между страниц действительно лежал рисунок её матери. Вздохнув с облегчением, она вынула пожелтевший от времени лист.

— …Чезаре. Вы случайно не знаете, кто эта женщина?

Она протянула рисунок сидевшему напротив Чезаре. Он взглянул на портрет матери с обычным непроницаемым выражением лица.

— Откуда мне знать? А кто это?

— Человек, которого я ищу. Этот рисунок висел в спальне, которой я сейчас пользуюсь. Я подумала, вдруг вы знаете.

Ответ последовал незамедлительно.

— К сожалению, я не помню эту женщину.

— Понятно.

Что ж, даже если он давно знает этот дом, это не значит, что он должен был видеть её мать. Он вполне мог бывать только в подвале, даже если в доме кто-то жил. Да и сама мать могла пробыть там всего пару месяцев.

— У вас очень красивое поместье.

— Я часто это слышу.

— И порт с верфью видно.

— Если вам интересно, можете пойти посмотреть.

— Спасибо. А горизонт, сливающийся с небом, просто великолепен.

Вид из этой гостиной, она могла поклясться, был лучшим из всех, что ей доводилось видеть в аристократических поместьях. Бескрайнее небо, синее море, огромный порт и пахнущая железом верфь.

Такая панорама могла открываться только с большой высоты. Этот великолепный особняк, казалось, примостился где-то на горном склоне.

— Я бы поверила, скажи вы, что это поместье герцога Кристофера.

— Разумеется. Я и это часто слышу.

— Говорят, оттуда открывается прекрасный вид.

— И это я тоже часто слышал.

Она так и знала, что он ответит именно так. Когда Кэтрин смерила его подозрительным взглядом, Чезаре улыбнулся с искренним удовольствием.

Он демонстративно взял чашку и налил в неё тёплого молока и чёрного чая. Затем, так же демонстративно, растянул губы в улыбке, и лицо его в этот момент было невыносимо самодовольным.

— Господин Чезаре, я хотел бы доложить…

— Неважно, говори здесь.

Грен мельком взглянул на Кэтрин, но лишь на секунду. Он без промедления подчинился приказу.

— Это касается возвращения святых рыцарей.

Чезаре цокнул языком, и его лицо мгновенно исказилось.

— Эти ублюдки из Святого Престола вечно болтают без умолку. Что, просят устроить фестиваль на их пути, чтобы поприветствовать?

При их первой встрече он угрожал ей мечом, прикрываясь именем Святого Престола. Похоже, между ними была какая-то давняя вражда, о которой она не знала.

— Да.

— В своём репертуаре.

«Надо же, они просят о таком напрямую». Благодаря Чезаре она узнала кое-что новое. Заодно и образ Святого Престола в её сознании слегка потускнел. Кажется, что в прошлом, что сейчас, святые рыцари, уповая на свою веру, были одинаково наглыми.

Чезаре некоторое время безучастно смотрел в пустоту.

— Пожалуй, стоит устроить козий фестиваль.

В его голосе не было ни капли эмоций.

— Устроим козий фестиваль. Распространим суеверие, будто попадание козьего помёта приносит благословение. А потом закидаем им рожи — может, тогда они заткнутся и уберутся восвояси.

Насколько же они должны были ему осточертеть, чтобы он нёс подобную чушь в присутствии гостьи? С ноткой сочувствия она спросила:

— Это ведь шутка?

Глотнув чая с молоком, Чезаре ответил:

— Я серьёзно.