Шёпот нарастал, наполняя гостиную гулом, словно в прежде тихую комнату разом ввалилась толпа из десятков гостей. Существа переговаривались всё громче, будто пытаясь запугать её. Но Кэтрин и не думала отступать. Годы научили её, насколько злобны и неотвязны эти твари. Если сейчас же не дать им решительный отпор, они прицепятся, как пиявки, и уже не отстанут.

Кэтрин решила раз и навсегда поставить точку.

— Только попробуйте сдвинуться с места, — тень, медленно расползавшаяся по потолку, вздрогнула и замерла. — И я позабочусь о том, чтобы вы сюда больше носа не казали. Может, вы и не знаете, но я слов на ветер не бросаю.

Тени сжались, их шёпот стал тише.

「Странно」.

「Почему-то не действует」.

「Кто она такая?.. Почему на неё ничего не действует?..」

Похоже, её свирепый взгляд подействовал. Голоса стихли, и вскоре тени окончательно исчезли из гостиной.

— ...Ха-а, — выдохнула Кэтрин.

На этом её силы иссякли. В гостиной воцарилась тишина, лишь в камине потрескивал огонь, согревая комнату. Промокшая одежда и волосы мужчины скоро должны были высохнуть. Кэтрин медленно пересекла комнату и без сил рухнула на диван напротив. Мокрая от дождя одежда тут же начала пропитывать обивку влагой.

«Хоть бы завтра дождь прекратился».

Возможно, сказалась усталость, но Кэтрин почти мгновенно провалилась в сон.

Ей приснился сон, в котором появились до боли знакомые лица. Распахнутая дверь спальни... На пороге — нарядно одетая мать, словно только что вернувшаяся с прогулки, рядом — отец с растерянным лицом, а в комнате...

«Какая наглость!»

Любовница отца.

Время стёрло эти воспоминания, но во сне они ожили с пугающей ясностью. Белокожая любовница отца была почти обнажена, лишь кое-как прикрывала тело куском ткани, застыв на кровати. Увидев это, мать...

Со звонким шлепком её ладонь опустилась на щеку женщины.

Мать, не медля ни секунды, подскочила к ней и со всего размаха залепила пощёчину.

«А-ах!»

Хрупкое тело женщины пошатнулось и рухнуло набок, словно сорванный ураганом цветок. Мать же сверкнула глазами.

«Я ещё жива, и глаза мои на месте! Как ты посмела притащиться сюда!»

«Ри-Риан!»

От крика женщины взгляд матери метнулся к отцу, стоявшему в дверях.

«Не смей двигаться с места, Риан! Сначала я разберусь с этой дрянью, а потом примусь за тебя!»

Голос матери, обращённый к отцу, был острее клинка. Отец вздрогнул, попятился и выскользнул из спальни. Кэтрин молча смотрела на его спешно удаляющуюся спину.

Он, должно быть, и не подозревал, что они с матерью вернутся из Фаньи на день раньше. Иначе он, зная её вспыльчивый нрав, никогда бы не решился на такое.

«Я приютила безродную сироту, а ты посмела так меня предать? Раздеть догола и выбросить в сточную канаву — вот что я с тобой сделаю!»

«Про-простите! Ох... Простите, госпожа!»

Тонкие светлые волосы женщины метались в руках матери. Кэтрин смотрела на это с лёгким отвращением. Даже в юном возрасте она, кажется, уже понимала, насколько у матери был непростой характер. Шум утих лишь тогда, когда слуги, схватив любовницу, словно пленницу, утащили её прочь.

Мать некоторое время тяжело дышала, но вскоре, будто ничего и не было, взяла Кэтрин за руку. Они направились в гостиную, где их уже ждали сладкое печенье и тёплое молоко.

«Кэтрин, милое дитя, смотри на свою мать и учись».

С этими словами мать посмотрела в широкое окно на голубое небо. Из этой маленькой гостиной не было видно сада — для этого предназначалась другая комната.

«Тех, кто без страха пытается вскарабкаться наверх, следует без промедления давить. Только так они поймут своё место и не будут тебя презирать».

Взгляд матери был устремлён в сторону задних ворот поместья, через которые доставляли продукты и проходили слуги.

Откуда-то донёсся пронзительный крик. Кэтрин смутно догадалась, что кричала та самая служанка, которую утащили полуголой.

«Понимаешь, Кэтрин? Те, кто жаждет отнять твоё, должны заплатить за это сполна».

Лицо матери, смотревшей в окно, оставалось бесстрастным и отстранённым, словно она наблюдала за чем-то совершенно её не касающимся. Но голос её звучал иначе — строго и отчётливо, будто она сообщала нечто жизненно важное.

Высокий, изящный нос матери повернулся к ней. Как странно. Воспоминания о её лице остались такими размытыми.

«У тебя есть на это 「право」».

А всего через неделю после того дня мать...

Перед глазами вспыхнул яркий свет, а воздух, наполнивший лёгкие, был холодным и колючим. Инстинктивно распахнув глаза, Кэтрин рывком села и судорожно глотнула воздух.

— Кх, кх...

Голова кружилась, ощущения были непривычно реальными — она точно вернулась в настоящее. Пошатываясь, Кэтрин встала и отдёрнула плотные шторы на окне. Из-за дождя, начавшегося ещё на рассвете, снаружи всё было тусклым и окутанным туманом.

— ...Кровать?

А где тот мужчина?

Спальня, в которой она очнулась, была одной из комнат на втором этаже, которую она убирала с особым усердием. Кэтрин перестала размышлять, вышла из комнаты и спустилась в холл.

«Почему мне приснился именно этот день?»

Сколько лет ей не снилась мать. И надо же было присниться именно тому дню, когда отец изменил ей со служанкой. Если уж и видеть во сне мать, то лучше бы это было светлое и радостное воспоминание.

Диван в гостиной, на котором лежал мужчина, был пуст. Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь горстку холодного пепла. Одеяла, которыми она его укрыла, тоже бесследно исчезли.

«Наверное, Розе убрала».

По мере приближения к кухне до неё донёсся тёплый и аппетитный запах жареного картофеля.

— Госпожа!

Розе, обладавшая невероятно чутким слухом, издалека услышала шаги Кэтрин, отложила половник и поспешила к ней.

— Лучше бы позвонили в колокольчик! Вы в порядке? Я проснулась утром, а вас нигде нет, я вас так искала.

— Всё хорошо, Розе. Кстати, спасибо, что перенесла меня в кровать.

— Что? Перенесла вас? — на лице Розе отразилось искреннее недоумение. Кэтрин слегка нахмурилась.

Если это сделала не Розе, то оставался лишь один человек. Тот самый странный мужчина, что прошлой ночью заявился без приглашения, а потом исчез.

— Ах, точно! К вам пришел ваш друг!

Какой ещё друг?

Розе подтолкнула Кэтрин в спину, приглашая войти на кухню.

Кэтрин не была одиночкой без единого друга, но и настолько близких приятелей, чтобы они приехали к ней сюда, у неё не было. И кто вообще мог знать, что она покинула дом и поселилась в Кристофере? Наверняка даже отец не...

— А, госпожа Фанья. Доброе утро.

Это был он. Тот самый мужчина, что прошлой ночью нагло заявился в её поместье.

У Кэтрин уже не осталось сил даже на возмущение. Мужчина сидел во главе кухонного стола с раскрытой книгой и попивал чай с таким непринуждённым видом, будто находился у себя дома. Розе тихо прошептала ей на ухо:

— Я предложила проводить его в гостиную, но он настоял, что подождёт на кухне. Боже мой... госпожа, когда вы успели подружиться с таким красавцем? Хотя, если присмотреться, он немного похож на его светлость великого герцога...

Бормоча себе под нос так, что всё было слышно, Розе с сияющей улыбкой вернулась к плите.

Мужчина, одним словом, выглядел совершенно нормально. Судя по его одежде — лишь рубашке и жилету, — он находился в доме с тех пор, как пришёл в себя. Правда, для такого случая его волосы и одежда, насквозь промокшие под дождём, выглядели на удивление опрятно.

Встретившись с Кэтрин взглядом, он невозмутимо улыбнулся. Это была не та жутковатая усмешка, что она видела раньше, а спокойная, сдержанная улыбка. Такая, от которой любая женщина потеряла бы голову с первого взгляда.

— Послушайте.

Его безупречный и ухоженный вид раздражал Кэтрин ещё больше. Она вспомнила, каких трудов ей стоило спасти этого безумца прошлой ночью из-под ливня.

Кэтрин решила, что сегодня она во что бы то ни стало выяснит, что у этого человека на уме.

— Почему вы так навязчиво продолжаете сюда приходить? — и именно тогда, когда она почти о нём забыла!

Мужчина покачал головой и едва заметно усмехнулся. Затем демонстративно поднял чашку и сделал глоток. Кэтрин чувствовала, как Розе навострила уши и теперь лишь вращает глазами, подслушивая их разговор.

— Хм. Не ожидал услышать это в такой форме. Неужели я был так навязчив?

— А разве нет? Мало того что вы явились вчера в таком виде, так сегодня ещё и с раннего утра распиваете чай в чужом доме!

К тому же, из-за «этих», что явились по его душу, её едва не стошнило. Но мужчина, не обращая внимания на её недовольство, с мягкой улыбкой вдыхал аромат чая.

— Кстати, госпожа Розе, чай просто превосходный. Благодарю за ваше гостеприимство, несмотря на мой внезапный визит.

— Ох, что вы, — зардевшись, Розе прикрыла рот рукой и рассмеялась.

Хотя его красота и впрямь располагала к улыбкам, Кэтрин лишь цокнула языком.

— Отвечайте на мой вопрос.

Её голос, видимо, прозвучал достаточно весомо, потому что Розе тут же опустила уголки губ. Она переводила взгляд с Кэтрин на мужчину и обратно, а затем...

— Ох, госпожа, ну что же вы. Устраивать любовную ссору на кухне...

Бросив эту странную фразу, она отвернулась и отошла подальше. Уж если и ошибаться, то пусть бы лучше приняла их за кредитора и должницу. Как только Кэтрин недовольно скривилась, мужчина позвал её.

— Госпожа Фанья.

В его голубых глазах мелькнул и тут же погас холодный блеск, совершенно не вязавшийся с мягким тоном.

— Кажется, я дал вам один очень важный совет. Но вы почему-то до сих пор остаётесь в этом поместье.

Этого она и ждала.

— Подождите минутку.

Кэтрин поднялась в спальню, достала из-под кровати 1 000 лидов и спустилась вниз.

— Возьмите. Я возвращаю вам деньги.

Она подтолкнула пачку денег к мужчине. Тот лишь спокойно опустил веки, глядя на банкноты на столе.

— Спасибо за совет, но я не собираюсь уезжать из этого дома. Так что и вы, пожалуйста, прекратите сюда являться.

— Ха, — он издал смешок, полный недоверия. — Думаете, я прихожу сюда по своей воле?

— Послушайте... хотя нет. Как вас зовут? Я же не могу постоянно называть вас «эй, вы».

Его сузившиеся глаза внимательно изучали её лицо — глаза, нос, губы. Простой вопрос об имени, казалось, был ему неприятен. Но это было лишь мгновение. Вскоре он с безразличным видом ответил:

— Чезаре.

Услышав имя, Кэтрин застыла.

«Чезаре?»

В её голове пронёсся ураган. В Империи не было человека, который не знал бы этого имени.

Чезаре Жан Ульд Кристофер.

Конечно, за фамилией Кристофер следовала ещё дюжина названий его владений, но это имя было одним из самых известных в Империи. Ведь так звали единственного в Империи великого герцога.

— ...Чезаре. У вас не только лицо, но и имя такое же, как у его светлости великого герцога.

Мужчина, Чезаре, кротко улыбнулся на её слова.

— Мне часто это говорят.