18 июля, воскресенье, 8 часов утра.

Харуюки сидел за столиком кофейни недалеко от станции Коэндзи и пытался скукожиться так, чтобы выглядеть как можно незаметнее.

В прошлом октябре, когда Харуюки стал бёрст линкером и одержал свою первую победу, Черноснежка после школы пригласила его именно в это место, чтобы отпраздновать его достижение. Харуюки хорошо помнил, что она в качестве подарка оплатила его карамельное фраппе с двойной порцией взбитых сливок… пускай даже он нервничал настолько, что совершенно не почувствовал вкуса.

С тех пор прошло девять месяцев. Харуюки добрался до шестого уровня и получил прозвище «Спидстер», хоть и считал его незаслуженным. Однако в реальном мире он совсем не ощущал личностного роста. Дело в том, что он опять так сильно волновался, что не мог толком распробовать манговое фраппе.

Сказывалась компания, в которой он оказался. Его усадили на самое дальнее место. Справа по соседству сидела Черноснежка. Затем Курасаки Фуко и Кусакабэ Рин. С противоположной стороны от Рин по соседству расположились Пард-сан, она же Какэй Михая, и Нико, она же Кодзуки Юнико. С ними соседствовала Шоко, она же Наго Сихоко. Наконец, прямо напротив Харуюки сидела девушка из другой школы, которую он видел впервые в жизни.

Другими словами, он оказался единственным парнем в компании из восьми человек. Благодаря тому, что они заняли два столика, места всем хватало, но психологически Харуюки всё равно ощущал себя лишним.

Хотя, быть может, он волновался совсем не потому, что был единственным парнем в женской компании.

Вчера вечером он признался Черноснежке в любви в гостиной своей квартиры, и та ответила взаимностью. Они обнялись и поцеловались. Он так волновался, что случайно поднялся на высший уровень, но это не меняло того, что они теперь стали парой.

Сами по себе отношения радовали безо всяких «но» и оговорок. Харуюки до сих пор находился на седьмом небе от счастья. Однако даже спустя полдня он слышал эхо слов, которыми она предупредила его перед прощанием:

«Харуюки. Насколько я понимаю, Рин, Нико и Тиюри любят тебя и полностью осознают свои чувства. Далее, Фуко, Утай и Шоко пока не готовы себе в этом признаться, но у меня на их счёт большие подозрения… Ты должен дать искренний ответ на их чувства, каждой по отдельности».

Пускай Харуюки и не обладал достаточной самооценкой, чтобы просто принять на веру тот факт, что в него влюблены аж шестеро девушек, но по крайней мере насчёт Рин сомневаться не приходилось, ведь она ещё давно выразила свои чувства словами. Однако Харуюки так до сих пор ей не ответил. А вечно оттягивать неизбежное, ссылаясь на собственную трусость — это поступать крайне нечестно по отношению и к Рин, и к Черноснежке.

Вот почему он вчера же пообещал, что на следующий же день свяжется с Рин. И вот он сидел с ней за соседними столами на внеочередном совещании, но вовсе не потому, что пригласил её сюда. Это сделала Фуко, которая приказала Рин, своему «ребёнку», явиться сюда на правах связной, которая передаст услышанное Зелёному Легиону Грейт Волл. Точнее, не столько приказала, сколько силой вытащила из дома и затолкала в машину.

Конечно же, это не означало, что Харуюки мог выдохнуть и отложить решение личных вопросов на потом. Как только подойдёт к концу совещание, он попросит Рин задержаться, чтобы объяснить ей, что теперь они встречаются с Черноснежкой. Или лучше заявить об этом прямо сейчас, чтобы знали все? Но можно ли так делать, не посовещавшись со второй половинкой?..

Харуюки собрался покоситься на Черноснежку, но не успел.

— Дело довольно серьёзное, — тихо сказала Фуко, и ему пришлось переключить внимание на открытое над столом голографическое окно.

Оно показывало срочный новостной выпуск одного из токийских телеканалов. Ведущий и комментатор возбуждённо разговаривали на фоне задника с изображением одного из оживлённых районов:

— Разумеется, поскольку социальные камеры — это всё-таки приборы, они могут выходить из строя, но таких масштабных сбоев на моей памяти ещё не случалось. Полиция сообщает, что пострадавших пока нет, как и преступников, которые решили воспользоваться положением, но как я понимаю, падения беспилотников с камерами причинили ущерб автомобилям и постройкам?

— Так и есть. По последним данным зафиксировано около 30 случаев попадания беспилотников в здания и 20 — в автомобили. Тестовая эксплуатация наблюдательных дронов в центре города продолжается уже несколько лет, и люди забыли об изначальных опасениях насчёт возможных падений, но теперь эти страхи воплотились в реальность.

— Какая территория сейчас охвачена сбоем?

— Пожалуйста, посмотрите сюда, — сказал ведущий, и изображение переключилось на карту города.

На ней виднелся красный круг с центром чуть ниже и правее парка Ёёги. На севере он заканчивался в районе храма Мэйдзи, на юге — у станции Сибуя.

— Вот зона, где на данный момент наблюдаются неполадки. За три часа радиус увеличился до полутора километров.

— Таким образом… ещё через три часа сбой может затронуть и Акасаку, где расположена наша студия, — вставил комментатор. — А у меня машина припаркована снаружи…

— Нагао-сан, я полагаю, ваша машина в безопасности, поскольку все беспилотники уже приземлили, — с ухмылкой парировал ведущий. — Правда, теперь на неё может покуситься угонщик.

— Ох, как давно я не слышал слова «угонщик».

Раздался дружный смех ведущего и комментатора. Заиграл джингл канала, началась реклама. Черноснежка взмахом закрыла окно и, не останавливая руку, подняла свой кофе с молоком.

— Для большей части общества поломка социальных камер — дело не слишком серьёзное. Но для нас…

— Это вопрос жизни и смерти. Там, где случился сбой, нельзя ускоряться, — подхватила Фуко и тяжело вздохнула.

Никто не упрекнул её в драматизации. Каждый бёрст линкер понимал, насколько это тяжело — остаться без ускорения.

Брейн Бёрст пользуется сетью социальных камер, которую часто называют SCN (Social Camera Network). И синий мир, и обычные дуэльные поля, и неограниченное ускоренное создаются на основе изображения с этих камер. Поиск противников также полагается на SCN, и за пределами этой сети игра почти не работает. Невозможно даже отдать команду на ускорение.

Разумеется, это не означает, что если дом бёрст линкера окажется вне зоны действия сети, тот моментально потеряет всё бёрст поинты, но без Брейн Бёрста линкер чувствовал себя как без рук и без ног.

Вслед за этой мыслью в голове Харуюки возникло новое опасение, и он опасливо спросил:

— У-учитель… неужели твой дом уже попал в зону сбоя?..

— Да, незадолго до того я вышла. Потом попробовала ускориться, но ничего не случилось. Смогла открыть консоль BB, но оно пишет «No Service»… Я впервые увидела этот экран.

— …

И Харуюки, и все остальные вытаращили глаза. Консолью называлось окно, которое появляется при открытии приложения BB на виртуальном рабочем столе. С его помощью возможно лишь проверить своё состояние и изменить зрительские настройки, но если Фуко не смогла даже этого, то получается, что Брейн Бёрст не работал не «почти», а целиком и полностью.

Фуко как всегда говорила мягко и спокойно, но едва ли её голос соответствовал внутреннему состоянию. Харуюки подался вперёд и почти не думая предложил:

— Учитель… если хочешь, то можешь до устранения сбоя перебраться ко мне…

— О? Ты уверен, Ворон-сан? — с улыбкой спросила девушка.

Лишь тогда Харуюки опомнился. Он, разумеется, предлагал ей погостить у него несколько часов, в худшем случае до вечера, однако никто не обещал, что за это время масштабный сбой в SCN успеют устранить. В новостях не называли никаких сроков, так что такое положение дел могло продлиться и целый день, и даже неделю… И тогда никакие его действия в реальном мире не смогут смягчить удар, потому что…

Харуюки услышал, как кто-то деликатно прочистил горло, и робко перевёл взгляд вправо и вбок.

Его пока ещё секретная девушка Черноснежка бросила на него многозначительный взгляд и заявила:

— Харуюки-кун, к твоему сведению, если зона сбоя будет разрастаться такими же темпами, то через девять часов проглотит и Коэндзи.

— А…

И ведь правда. Харуюки почему-то считал, что центр города — это только районы, опоясанные кольцевой линией Яманотэ: Тиёда, Тюо, Минато, Сибуя и Синдзюку. Родной для него Сугинами, а также северных и южных соседей — Нэриму и Сэтагаю — он в этот список не включал. Но сбой, конечно же, не станет ограничиваться пятью районами города.

Через девять часов — это в пять вечера. А к десяти часам сбой распространится до базы Проминенса — кафе «Pâtisserie la Plage» в Нэриме. Харуюки бросил взгляд на Нико, которая с предельно серьёзным видом пила свой клубничный фраппе, и на Пард-сан, которая как всегда хладнокровно наслаждалась кофе со льдом.

— П-прости, учитель. Похоже, твой приезд толком ничего не изменит…

— Если что, я совсем не против. Мы можем у тебя дома заниматься не только игрой в BB.

— Э-э… но и игрой в карты?

— И этим тоже, — с улыбкой сказала Фуко, но затем заговорила всерьёз: — Но я предлагаю, ты нас позвал сюда не для того, чтобы предложить играть в карты до устранения сбоя?

— Д-да, разумеется, — Харуюки быстро закивал и выпрямил спину. — Я собрал вас здесь по двум причинам. Первая — чтобы сообщить то, что мне удалось узнать на неограниченном нейтральном поле. А вторая…

Харуюки прервался и посмотрел на на Сихоко и её соседку, которые сидели напротив. Почувствовав его взгляд, Сихоко оторвалась от своего фраппе с обжаренным чаем и быстро замигала.

— А… да, это лучше я объясню. В общем… как вы все прекрасно знаете, «Пети Паке» в основном сражается в Сэтагае…

Харуюки и все остальные дружно кивнули. «Пети Паке» — крошечный Легион, которым руководит Наго Сихоко, она же Шоколад Папетта. Харуюки встретился с ними во время расследования дела об ISS-комплектах. В конце концов две недели тому назад Легион прекратил существование, и Сихоко вместе со своими подругами Юруки Юмэ (Плам Флиппер) и Мито Сатоми (Минт Миттен) перешли в Нега Небьюлас, где принимали участие в захвате территории Белого Легиона и атаке на Бога солнца Инти. А сегодня утром Сихоко получила неожиданное сообщение.

— Мы почти не участвуем в дуэлях, но всё-таки обменялись адресами с несколькими бёрст линкерами… — Сихоко скосила взгляд вправо на свою соседку. — Это одна из них, её зовут Мимоза Бонго. Я тоже впервые вижу её в реальном мире.

Девушка, сидевшая точно напротив Харуюки, резко выпрямилась и низко поклонилась.

— Позвольте представиться, я Мимоза Бонго. Моё настоящее имя — Нодзоми Инадатэ, первый класс старшей женской академии Сорин. Благодарю за то, что откликнулись на мою просьбу о встрече!

Она начала так громко и звонко, что Харуюки заозирался, опасаясь, что они привлекут внимание. К счастью, в девятом часу утра кофейня практически пустовала, и он снова перевёл взгляд на Нодзоми Инадатэ, хозяйку Мимозы Бонго. Как и Фуко, она училась в первом классе старшей школы. Практичное худи с короткими рукавами, шорты и довольно короткие волосы говорили о том, что это активная, непоседливая девушка. Впечатление усилилось, когда Харуюки увидел её крепкие, загорелые руки. По-видимому, она занималась каким-то спортом.

Резкие черты лица тоже наводили на мысль о спортивной секции, вот только в это утро девушка выглядела не лучшим образом. Очевидно, Нодзоми плохо спала, и её глаза имели нездоровый красный оттенок.

— Не нужно перед нами так расшаркиваться, Инадатэ-сан, — участливо и заботливо ответила Фуко. — Мы с тобой и Какэй-сан здесь самые старшие.

Пард-сан, сидевшая направо по диагонали от Фуко, тут же поперхнулась. Скорее всего, она не ожидала, что её вдруг назовут по фамилии, да ещё и добавят «сан». Поскольку обычно её звали просто «Мья», разница и правда была гигантской, но при встрече они всего лишь назвали друг другу настоящие имена и дуэльных аватаров. Нодзоми ещё не знала о том, что у Пард-сан есть такая кличка.

— О? Всё хорошо, Пард-сан?

Харуюки не сомневался, что Фуко повторила нарочно. Пард-сан поставила кофе со льдом на стол.

— NP, Курасаки-сан.

— Вот и прекрасно, — Фуко улыбнулась и вновь посмотрела на Нодзоми. — Ты тоже расслабься, Инадатэ-сан.

— Нет, я… совсем ещё новичок, если говорить об опыте игры в BB. К тому же я-то нигде не состою, куда мне до членов Нега Небьюласа… — Нодзоми втянула голову в плечи.

— Если уж пошла речь о сравнениях, ты тоже потрясающий человек, Мимоза-тян… ой, Инадатэ-сан, — заговорила её соседка Сихоко.

Из-за её слов Харуюки решил, что перед ним такой же ушедший в отставку ветеран, как Центореа Сентри по прозвищу «Безжалостная»… но продолжение оказалось совсем не таким, как он себе представлял.

— Инадатэ-сан — гимнастка национального уровня. В следующем году она даже может попасть в олимпийскую сборную.

— Эй… П-перестань, Шоко! В смысле, Сихоко-тян, — Нодзоми тут же покраснела и вполголоса продолжила: — И вообще, откуда ты знаешь, что занимаюсь гимнастикой? Я же ни разу внутри BB не рассказывала тебе о моей реальной жизни…

Из её речи быстро исчезли вежливые обороты, но вовсе не потому, что она пыталась угрожать. Похоже, что это и есть тот тон, которым она обычно разговаривала. Сихоко тоже не испугалась и с улыбкой ответила:

— Ты дала мне адрес электронный почты, и я вспомнила, что где-то уже встречала это имя. Вбила в поиск, и мне выдало статью о национальном чемпионате, который прошёл неделю назад. Ты заняла третье место в свободных упражнениях. Поздравляю!

— А… Спасибо, — тихо ответила Нодзоми, но почему-то потупила взгляд и опустила голову.

Казалось, ей приходится бороться со внезапно навалившейся болью. Сихоко тоже этого не ожидала и заметно растерялась. Харуюки уже собирался спросить, всё ли хорошо, но Черноснежка опередила его. Она посмотрела сначала на Сихоко, затем на Харуюки и заговорила:

— Тот чемпионат… Мы же несколько минут смотрели его в прямом эфире. Неужели уже забыли, Шоко-кун и Харуюки-кун? Это было в прошлое воскресенье, когда мы на машине Фуко ехали в Тиёду для участия в Конференции Семи Королей…

— А! — дружно воскликнули Харуюки и Сихоко.

И правда, смотрели. Черноснежка включила трансляцию, чтобы развеять повисшее в машине напряжение, и как раз попала на прямой эфир чемпионата.

— Тогда понятно, где я видела имя Инадатэ-сан. Оно было в бегущей строке… — пробормотала Сихоко и продолжила ещё тише: — На том чемпионате… случился несчастный случай во время выступления на коне…

Черноснежка и Фуко дружно кивнули. Харуюки тоже вспомнил, о чём идёт речь. Гимнастка в бело-фиолетовой форме разогналась и прыгнула с грацией, которую мог оценить даже дилетант, но под ней сломался трамплин. Она чудом смогла перелететь через коня, но перевернулась в воздухе и упала на маты вниз головой.

Харуюки мог бы вспомнить это и раньше, но память о том чемпионате оказалась погребена под потрясениями, которые случились сразу после этого: сначала с ним связалась Метатрон, потом во время Конференции на Будокан упал Бог солнца Инти и так далее. Но теперь, когда Харуюки смог вызвать те моменты из памяти, он вспомнил и зрелище неподвижной гимнастки, и обеспокоенные слова Черноснежки.

«Интересно, как она сейчас? Надеюсь, всё хорошо…» — вновь подумал Харуюки, а в следующий миг…

— Тогда получила травму ещё одна ученица нашей школы. Она мой кохай в секции гимнастики, — с трудом выдавила Нодзоми, не поднимая головы. — И не только. Она моя лучшая подруга, главная соперница… и мой «ребёнок».

Все остальные вытаращили глаза. Если бы их слушал кто-то со стороны, то вряд ли понял бы, о чём речь. Только для тысячи человек в мире слово «ребёнок» имело ещё один смысл. Нодзоми говорила о том, что та гимнастка, которая пострадала во время чемпионата — бёрст линкер, получивший программу установки Brain Burst именно от неё.

Но если Харуюки просто удивился, то реакция Сихоко была на порядок сильнее. Она закрыла рот ладонями и так замотала головой, что раскачала чёлку.

— Не может быть… Мимоза-тян, если она твой «ребёнок»… то на чемпионате упала Уника-тян?..

Харуюки никогда не слышал этого имени, но быстро понял, что именно так потрясло Сихоко. Если она дружила с Нодзоми, то наверняка близко знала и её «ребёнка».

Нодзоми молча кивнула. Сихоко издала нечто среднее между вздохом и всхлипом, затем дотронулась ладонью до спины Нодзоми.

— Прости, Мимоза-тян… Если бы я знала, я бы не стала говорить о…

— Ничего… — Нодзоми покачала опущенной головой, глубоко вдохнула и наконец-то выпрямилась, набрав побольше воздуха в лёгкие.

Хотя в уголках её глаз поблёскивала влага, на лицо уже вернулась невозмутимость. Нодзоми бросила взгляд на Сихоко и кивнула.

— Это я виновата, что ничего толком не объяснила. Надо было ещё в письме внятно всё изложить… просто я не очень верю в свои писательские навыки…

— Короче говоря… — вдруг заговорила Нико, как раз допившая свой клубничный фраппе.

Она отодвинула стакан в середину стола и обратилась к Нодзоми, от которой её отделяла Сихоко:

— То, что ты написала Негабью, тоже как-то связано с твоим «ребёнком»?

И в голосе, и в выражении лица сквозила сила Монохромной Королевы, но всё портила красная клубничная пена вокруг её губ. Пард-сан молча взяла салфетку и вытерла физиономию Нико. Та ничуть не изменилась в лице, демонстрируя невероятную выдержку.

Нодзоми пару раз моргнула, не зная, как реагировать. В конечном счёте она кивнула, сохранив серьёзный вид.

— Вы… совершенно правы, Красная Королева.

— Можно просто Нико. И ты не против сократить твоё имя?

— Н-нет. Можешь… называть меня Нодзо.

— Супер. В общем, что я на самом деле хотела спросить… — Нико уставилась на Нодзоми своими необычными, карими с прозеленью глазами. — Как именно связаны травма твоего «ребёнка», сбой в сети социальных камер и та чёрная туча, которую Харуюки видел на неограниченном нейтральном поле?

— А… — раздался голос Рин, которая до сих пор молча сидела сбоку от Фуко.

Все взгляды сошлись на Рин, и она втянула голову в плечи, словно напуганный зверёк. Звякнули подвески с черепами на чокере.

Всё бёрст линкеры в той или иной степени двуликие, но Кусакабэ Рин могла послужить особенно показательным примером. И поведением, и внешностью она излучала мягкость и покладистость, но при этом одевалась по-панковски брутально. Несмотря на замкнутость, она иногда могла быть невероятно настойчивой. А немногословность компенсировалась умением делать дьявольски меткие замечания. По крайней мере, иногда.

— Ясно. Оказывается… всё наоборот.

Черноснежка первой разгадала причину реакции Рин:

— А-а… Так вот в чём дело…

— Ч-что ты имеешь в виду, сэмпай? — не удержавшись, спросил Харуюки.

Но Черноснежка решила возложить бремя объяснений на другого человека:

— Продолжай, Рин.

— Л… ладно, — кивнув, Рин заговорила медленно, чтобы все лучше понимали. — До сих пор я полагала, что это происшествие… вызвано сбоем социальных камер. Что поломка камер разозлила «Богиню ночи» Нюкту в Великом подземелье под парком Ёёги, и она создала чёрную тучу…

— А… Разве нет? Я тоже так думал… — невольно вставил Харуюки.

Сегодня утром он увидел тот самый миг, когда над парком Ёёги на неограниченном нейтральном поле появилась чёрная туча. Метатрон немедленно предположила, что это проделки Нюкты, но не смогла назвать причину такого поведения.

Впрочем, варианта всё равно было лишь два. Первый — что она пыталась таким образом избавиться от незваного гостя, который вошёл в Великое подземелье и спустился на последний уровень. Второй — что Нюкта восприняла гаснущие узлы, о которых сообщила Аматэрасу, как атаку на свой замок, и выпустила тучу в качестве защитной меры.

Разумеется, Харуюки не мог самостоятельно узнать истину, но считал, что второе вероятнее — или, если точнее, не верил, что первое могло произойти. Нюкта относится к Энеми Ультра класса, что ставит её в один ряд с богами-защитниками Имперского Замка и Тескатлипокой. Неужели ей понадобились бы такие грандиозные меры, чтобы разобраться со всего одним бёрст линкером? Более того, в этом случае выходит, что чёрная туча в Ускоренном Мире вовсе никак не связана с поломкой SCN в реальности, хотя они произошли в одном и том же месте.

В свою очередь, второй вариант казался логичной цепью причины и последствий: крупный сбой в SCN привёл к затуханию узлов в Ускоренном Мире, и эта чрезвычайная ситуация спровоцировала Нюкту на выпуск чёрной тучи. Разумеется, в этом случае лишним оказывался незваный гость, но в такое совпадение верилось относительно легко.

Харуюки собирался поделиться с остальными известными ему сведениями после рассказа Нодзоми, однако теперь Рин покачала головой и предложила третий вариант:

— Я не то, чтобы уверена… но, когда слушала рассказ Инадатэ-сан, у меня появилась идея. Что, если не поломка социальных камер в реальном мире вызвала тучу Нюкты в Ускоренном, а наоборот?.. Вдруг именно туча привела к сбою?

— Э-э… что-о?! — выкрикнул Харуюки и застыл с разинутым ртом.

Сихоко тоже округлила глаза, но все остальные не изменились в лице, словно уже успели прийти к этой мысли.

Оказалось, что Рин ещё не закончила:

— Тогда вопрос в том, что именно побудило Нюкту так сделать… Могла ли это быть… «ребёнок» Инадатэ-сан?

— Что-о-о?!

Харуюки вновь не удержался от возгласа, хотя приложил все усилия, чтобы он вышел не слишком громким.

Интуиция Рин зачастую попадала в яблочко, но Харуюки казалось, что на сей раз её логика скакала слишком резво. Борясь со страхом, он посмотрел на сидящую напротив Нодзоми, но та продолжала молчаливо сверлить взглядом точку на столе. Похоже, она тоже уже обдумала возможность, на которую намекала Рин.

Верилось в это по-прежнему с трудом, но… стоило принять версию о том, что именно чёрная туча Нюкты отключила социальные камеры в реальном мире, и картина происходящего складывалась воедино уже без случайных совпадений. Ведь если Рин права, то всё дело в том, что «ребёнок» Нодзоми — и есть загадочная гостья богини.

Нодзоми словно дожидалась, пока Харуюки разложит услышанное по полочкам.

— Я думаю, Кусакабэ-сан права, — севшим, медленным голосом подтвердила она. — Её настоящее имя — Цукиори Риса… а дуэльный аватар — Найтрайд Уника. Она в Брейн Бёрсте три года, имеет шестой уровень. В Легионе не состоит, к дуэлям серьёзно не относится. Не думаю, что хоть кто-то из вас её видел, кроме Шоко, которая живёт с ней в одном районе.

Харуюки и правда слышал это имя впервые. Более того, ни одна из составлявших его частей не нашла отклика в его внутреннем словаре. Найтрайд… Night ride? Что это за цвет такой — «ночная поездка»?..

Поборов желание открыть приложение-переводчик, Харуюки вслушался в продолжение речи Нодзоми:

— У Рисы есть огромная мечта. Она хочет выступить на Олимпиаде следующего года и идеально исполнить на коне прыжок Раковицэ с тройным сальто и группировкой, который до сих пор успешно выполнялся на официальных соревнованиях всего один раз … Однако, чтобы он получился, нужно разогнаться до такой скорости, на которой очень сложно выбрать правильный момент для прыжка. Она пыталась снова и снова, но у неё никак не получалось. В итоге она довела себя до трясучки…

Хотя Харуюки не интересовался спортом, даже он слышал про этот синдром. Так говорили, когда психологическое давление мешало двигаться. Харуюки читал, что надёжных методов лечения этого состояния пока не придумали, поэтому врачи в основном стараются просто подавлять центральную нервную систему при помощи медикаментов, психотерапии и нейролинкеров.

Смочив горло холодной водой, Нодзоми продолжила:

— Я всегда выступала против того, чтобы Риса осваивала этот прыжок. Когда восемь лет назад гимнастка Раковицэ исполнила этот пока ещё безымянный приём, она повредила ногу при приземлении и ушла из спорта спустя всего несколько лет… Но Риса в принципе пришла в гимнастику потому, что восхищалась той спортсменкой. Все усилия она тратила только на то, чтобы исполнить то тройное сальто с группировкой на гимнастическом коне. Не будет же она слушать мои возражения, когда до места в олимпийской сборной всего пара шагов?.. Поэтому я погрузилась вместе с ней на неограниченное нейтральное поле…

— Понятно, — Черноснежка медленно кивнула. — Насколько я слышала, трясучка возникает, когда человек вкладывает слишком много мыслей в движения, уже доведённые до автоматизма и совершенства. Прежде Цукиори-кун управляла разгоном и прыжком подсознательно, а теперь захотела бежать быстрее и стремиться выше… по-видимому, эти мысли всё и запутывали. Со временем тренировки вновь довели бы движения до автоматизма, но это требовало много усилий. Однако если на неограниченном нейтральном поле потратить всего три часа, это всё равно что тренироваться в реальности четыре месяца. Метод довольно грубый, но думаю, он способен победить трясучку.

Нодзоми ошарашенно моргнула и кивнула, соглашаясь с анализом Черноснежки.

— Да… это буквально то, как рассуждала Риса. Или, если точнее, это то, на что её надоумила Комет Сквикер, наша общая подруга.

— А! — удивлённо обронила Рин.

Нодзоми на секунду опешила, но расплылась в слабой улыбке.

— Ах да… Вы же с ней обе в Грейт Волле, Кусакабэ-сан. Если честно… мне до сих пор не верится, что в реальности Аш Роллер — это такая милая девушка…

Когда они знакомились перед встречей, Нодзоми даже вскрикнула, не веря своим ушам. Похоже, она и сейчас отчасти сомневалась, и Харуюки прекрасно её понимал. Даже он, знавший всю подоплёку, чувствовал, что его мир перевернулся вверх дном, когда сразу после разговора с Рин в реальном мире встречался с Ашем в Ускоренном.

Рин смущённо хихикнула. Нодзоми как-то странно посмотрела на неё, но быстро взяла себя в руки.

— Последние годы отборочный национальный чемпионат по спортивной гимнастике в отдельных категориях проводится только в первом корпусе национального спортивного зала Ёёги. Вот почему Риса предложила провести тренировку на неограниченном нейтральном поле именно там. Я немного колебалась, потому что слышала, будто в парке Ёёги есть что-то страшное, но спортзал — это всё-таки не сам парк, и их разделяет широкая дорога… Я решила, что всё обойдётся, и действительно, в спортзале мы не увидели ни Энеми, ни других бёрст линкеров, так что смогли полностью отдаться тренировке. Риса устроила там три двухчасовых тренировки, которые растянулись внутри на 83 дня каждая. Я сама удивилась тому, как хорошо сработал её план.

Харуюки, впрочем, не слишком изумился. На неограниченном нейтральном поле можно тренироваться хоть сутками, не отвлекаясь на еду и питьё. Всего пять дней назад он сам на 145 дней засел в павильоне Ому, внутриигровом доме Центореа Сентри, чтобы освоить Предел — базовую технику Омега-стиля. Во время своего обучения он смог достичь такого состояния, что для него перестало существовать что-либо кроме него самого и клинка. В реальности такого эффекта добиться очень трудно из-за временных и физических ограничений.

Разумеется, случай Нодзоми и Рисы отличался тем, что им ещё пришлось думать, как найти замену гимнастическому коню в Ускоренном Мире, но всё-таки почти 250 дней, проведённых в плотных тренировках, очень помогли в борьбе с трясучкой.

— Риса поборола страх перед разгоном и на тренировках крутила тройной переворот с группировкой уже девять раз из десяти. Главный тренер разрешил ей выполнить его на чемпионате. Мы пообещали друг другу встретиться на пьедестале и обе вышли в финал: я в вольных упражнениях, Риса на коне и бревне. Я даже со стороны видела, что она двигается идеально. Исполнив прыжок Раковицэ с хорошим приземлением, она стала бы не просто призёром, а чемпионом. Но вместо этого…

Голос Нодзоми впервые вздрогнул. Слёзы в глаза укрупнились, но она яростно вытерла их, не дав упасть. Переведя дух, она продолжила, несмотря ни на что:

— Финал проходил последовательно, дисциплина за дисциплиной. Я смотрела на выступление Рисы из зоны, отведённой под вольные упражнения. Даже издалека я видела, насколько она сосредоточена. Она разогналась так, что почти летела над полом, прыгнула в самый правильный момент. Я не сомневалась, что это будет пик её спортивной карьеры… но когда она оттолкнулась от трамплина, раздался хруст, и её швырнуло не туда… Именно тогда я увидела, как Риса произносит UB…

UB — сокращение от «анлимитед бёрст». Нодзоми закончила рассказ и вновь вытерла слёзы. Подождав, пока она закончит, Харуюки спросил:

— То есть в момент падения её сознание уже находилось на неограниченном нейтральном поле?

— Думаю, да… — Нодзоми кивнула, глядя в сторону. — Скорее всего, Риса поняла, что перед падением не успеет даже сгруппироваться. Поняв, что её может ждать не пьедестал, а конец спортивной карьеры, она отчаялась. Ей не оставалось ничего кроме бегства в Ускоренный Мир.

— Её можно понять, — раздался справа от Харуюки тихий голос Черноснежки.

Девять месяцев назад она использовала запретный «физикал фулл бёрст», чтобы спасти Харуюки от несущейся машины. Столкновение поставило её на грань жизни и смерти. Должно быть, в ту долю секунды между окончанием ускорения и ударом она пережила неописуемый страх. А теперь через то же самое прошла Цукиори Риса.

Харуюки, сам того не осознавая, прикоснулся к лежавшей на диване ладони Черноснежки, после чего вновь обратился к Нодзоми:

— Цукиори-сан сейчас в больнице?..

— Да… Её положили в крупную больницу в Хироо. Диагностировали ушиб головы, вывих шеи, разрыв связок в левом плече… Травмы тяжёлые, но без кровоизлияния в мозг. Тем не менее она до сих пор не приходила в сознание… К тому же ЭЭГ показывает, что она постоянно в фазе медленного сна. Это говорит о том, что её мозг бездействует…

Под конец девушка говорила тихо, почти неслышно. Именно поэтому Харуюки догадался, что для Нодзоми теория о том, что Риса встретилась на неограниченном нейтральном поле с Нюкто, что и побудило ту создать чёрную тучу — последний луч надежды на то, что подруга не находится в коме. И даже она понимала, насколько слаба её надежда.

Впрочем, Харуюки знал, что во время ускорения у бёрст линкера не просто не может, а не должно быть мозговой активности, потому что…

— Инадатэ-сан, тебе будет трудно в это поверить, но… во время ускорения мы управляем аватаром не с помощью мозгов.

— Что?.. — Нодзоми подняла голову и недоумённо заморгала. — Н-но тогда чем же?..

— На центральном сервере Брейн Бёрста есть куча фотонных контуров, которые называются лайткубами. Когда мы ускоряемся, наше сознание копируется в один из них. Внутри Ускоренного Мира именно эта копия думает, двигается и разговаривает, а при выходе в наши мозги записываются воспоминания о случившемся внутри игры. Поэтому если мозг Цукиори-сан не пострадал, но спит… то это, наоборот, доказывает, что она по-прежнему на неограниченном нейтральном поле.

— …

Харуюки поймал на себе ошарашенные взгляды не только Нодзоми, но и Сихоко, и даже Нико. Он невольно втянул голову в плечи. Ладно ещё Сихоко, но Нико, как ему казалось, должна была уже знать правду о лайткубах…

— Понятно. Значит, вот как… Это многое объясняет. Да уж, Брейн Бёрст — крайне опасная игра… — пробормотала Нодзоми, слабо улыбаясь.

Харуюки быстро закивал, полностью соглашаясь с ней. Даже слово «опасная» не могло описать все странности загадочной программы BB2039. И всё же никакие опасности не заставили бы Харуюки удалить игру после всего, что он там пережил. Скорее всего, Нодзоми сказала бы то же самое.

Отпив фраппе, лёд в котором почти растаял, Харуюки вернулся к теме разговора:

— Вот почему я допускаю, что в момент сбоя Цукиори-сан могла находиться на неограниченном нейтральном поле… Но турнир ведь проходил в прошлое воскресенье? Получается, она находится там уже семь тысяч дней… или более девятнадцати лет.

— Да… — согласилась Нодзоми, не сумев скрыть волнения и ужаса.

19 лет — это больше, чем вся жизнь Рисы, которая ещё не закончила среднюю школу. Более чем достаточно времени, чтобы с её памятью и личностью произошли необратимые изменения. Нодзоми, пусть и имея одинаковый с Харуюки уровень, стала бёрст линкером намного раньше и, конечно же, тоже успела над этим задуматься. Чуть поколебавшись, Харуюки продолжил:

— Если Цукиори-сан наткнулась на Нюкту, то вполне могла попасть в бесконечное истребление. В этом случае она потеряет и Брейн Бёрст, и все связанные с ним воспоминания. Разумеется, в том числе о проведённых в игре 19 годах. Поэтому, хоть это и жестоко, мы можем просто сидеть и ждать, пока она очнётся после потери всех очков…

Судя по тому, как Нодзоми прикусила губу, она не хуже остальных знала о правиле потери памяти. Но, будучи «родителем», не могла принять решение быстро. Харуюки уже собирался сказать ей, чтобы она не спешила, как вдруг…

— Даже если Риса будет уже не тем человеком, которого я знаю… — выдавила она, — я всё равно хочу её спасти. Хочу, чтобы она вернулась в реальный мир бёрст линкером. Ведь Рисочка очень любит Унику, своего дуэльного аватара. Почти не участвует в дуэлях, но всё равно по-своему наслаждается Ускоренным Миром. Поэтому…

Нодзоми вдруг встала, выпрямила спину и низко поклонилась.

— Я прошу Нега Небьюлас помочь мне разбудить Рису.