— Сайко, она меня бесит.

На этот раз мужчины сидели в кафе. Оба после работы. Заказ недавно принесли, и несколько минут они молча жевали.

— Та девушка, что чудом вышла из комы? Все газеты писали про этот удивительный случай. Она старая, жуткая, орет на тебя, чтоб ты в голову не лез?

— Хуже. Она не хочет встреч.

— О, так нашего мистера специалиста игнорируют... Поистине трагедия.

— Свой сарказм на работе слей.

— Она отказалась от твоих услуг?

— Нет. Тупо игнорирует.

— Обидно?

— Бесит. А еще...

Сайко в шоке заметил, что его друг замямлил.

— Ещё она сразу поняла, что у меня депрессия. Со второй встречи. Или с третьей. А может, вообще сразу, но молчала.

Сайко продолжал молча жевать. Внутри поаппладировал смелости девушки.

— Предложила свою помощь?

— Иди ты. Но таких ядовитых на язык  еще не встречал.

Сайко мысленно улыбнулся. Бесит, значит. Как же.

В больнице Ёагари не настаивал на продолжении встреч. Накаяма попытался его уговорить, но безрезультатно.

— Я знаю, что делаю. Сейчас мое давление только усугубит её депрессию. Её состояние. Дайте ей время. Я буду постоянно рядом и буду проверять отчеты медсестёр. Она все еще моя пациентка. Она от меня не отказалась, как от врача. Я от неё тоже. Нужно время. Причем, скорее всего, много времени.

Прошло полгода. Аи научилась двигать руками. Пальцы ещё не освоили мелкую моторику, но большую легкую ложку держать сама она уже могла. Ходьба ей пока не давалась. Но чудесным образом с точки зрения медицины, ноги все-таки уже двигались. Мышцы постепенно,  медленно, но реагировали на попытку двигаться. Аи занималась на тренажерах с поддержкой.

Однажды, вернувшись в палату после тренажеров, Аи нашла на подушке планшет. "Это вам. Подарок. Он подключен к интернету. Удачи". В ушах девушка слышала спокойный и сухой голос Ёагари. Она не сомневалась, что подарок от него.

Аи отложила планшет. Она не знала, зачем он ей. Как и вообще не знала, зачем даже сама она здесь. В этом мире.

Ещё через неделю она нашла, так же на подушке, очень красивую тетрадь. В мягком переплете. Темно зеленого цвета, слегка бархатная поверхность, с рисунком дерева. И ручку. Толстую. Такую она уже вполне была в состоянии держать. Записки на этот раз не было. Но даритель ей был понятен и так.

Несостоявшийся дневник так же ушёл в ящик к планшету.

Спустя еще неделю Аи все-таки достала планшет. Вечерами у неё не было ни занятий, ни процедур. Встреч с Ёагари так же не было.

Пальцы сами пошли на знакомый сайт аниме. Девушка погрузилась в другие миры.

— Думаете,  это хорошая затея с планшетом?

Ёагари сидел в кабинете Накаямы и просматривал отчеты по состоянию Аи. Как же он устал и от вечных вопросов коллег.

— Вы постоянно ставите под сомнения мои шаги. Вы можете снять меня с её лечащего психотерапевта.

Накаяма не ожидал такой реакции и замахал руками.

— Нет, нет. Я не к этому... Не уйдет ли она так ещё дальше в другие реальности?

Ёагари отложил отчеты, сняв очки, потери переносицу. Последние дни было много пациентов, и он мало спал.

— Она не хочет принимать реальность и так. Я не отрицаю, что конкретно с этим пациентом я действую порой по наитию. Что с точки зрения медицины может быть не принято. Но и случай у нас необычный, рядовой. Согласитесь. Я смотрю, вы тоже меняете ей форму и темп занятий. Поэтому чисто теоретически, если все-таки ответить на ваш вопрос, я предположил, что это сможет быть некая прослойка между реальностью её из комы и настоящей реальностью.

— Хм... Ваше мнение по поводу суицида? Каков процент, что она попробует его совершить?

Ёагари надел обратно очки. Встал. Тщательно подбирая каждое слово, ответил врачу:

— Думаю, процент низкий. Это достаточно волевая женщина.

И вышел с кабинета. Он соврал врачу. Но сказать правду, означало сорвать его план. Если бы он, как лечащий психотерапевт, сказал, что она склонна к суициду, то ей прописали бы сильные препараты. Таков был обычный протокол больницы. А Накаяма хоть и был отличным врачом, но слишком правильным, с точки зрения следования правилам. И с точки зрения Ёагари.

Но у мужчины были свои причины солгать. Во-первых, он и, правда, не хотел, чтобы ей давали сильные препараты.  Для её сознания, блуждающего неизвестно где, это могло аукнуться. Во-вторых, он надеялся спровоцировать у неё приступ гнева. Когда к ней пришёл голос, Ёагари сразу понял, что это был выход гнева, обиды. Значит, это может быть катализатором прогресса.

Но каждую ночь, перед уходом домой, Ёагари заходил к ней в палату. Он давно нашел тайник. Когда он его нашел, холод внутри него злорадно улыбнулся. Предполагалось, что она захочет вести дневник, а она туда складывала таблетки снотворного. Классика. Исходя из общей картины характера этой девушки, мужчина сразу понял, что она пойдет на этот шаг. Он слишком много видел таких случаев уже. А ее случай был тяжелее среднего.

Вот и сегодня зайдя в палату девушки, он проверил тетрадь. Таблетки лежали между страниц. Уже десять штук. Мужчина закрыл тетрадь и вышел. Он умел ждать. Забери он их сейчас, он не знал, что сделала бы ещё девушка. Это не смертельная доза.

Он умел ждать.

Шли недели. Ноги Аи окрепли. Она могла уже сама вставать, опираясь на два костыля. Почти год, как она вышла из комы. Накаяма официально взял её разрешения на написание диссертации по её случаю. Девушке было все равно. Она продолжала механически что-то делать.

Аниме и, правда, на какое-то время увело ее в другие реальности. Спустя три месяца ей и это перестало помогать.

Одним вечером Аи смотрела в окно. В своей палате. Наступала ранняя весна. Но местами ещё лежал легкий снег. Рождество и новый год прошли мимо неё. В больнице устраивали праздник для пациентов. Но ей это было не интересно.

И вот скоро весна. Аи уже могла пройти самостоятельно на небольшое расстояние. Но мышцы были еще слабы, и преимущественно она передвигалась на коляске.

Серая дыра внутри снова шевелилась.

Лёжа на кровати, она поняла, что надо проветриться.

Ёагари собирался домой. В холле его застиг звонок друга.

— Привет. Жена снова зовет меня на ужин?

— Ты слишком догадливый.

— Не помню других причин, чтобы ты звонил первым.

— Помнишь.

— Я пока не хочу на ужин.

— Голос у тебя замученный.

— Да. Что-то начинает надоедать возиться с этим пациентом...

На том конце трубки наступила тишина. Сайко впервые слышал такие откровенно грубые слова от друга. На сердце было тяжело.

— Что-то ты совсем устал.

— Я устал от калек.

— Сволочь ты...

— Да, самому тошно...

Но Ёагари ответил уже гудкам. Оторвав взгляд от дисплея телефона, боковым зрением он увидел ее. Она сидела на коляске в другом конце коридора. И смотрела на стойку медсестры.

"Не слышала", подумал мужчина. И тут встретился с девушкой взглядом. По спине побежали мурашки. Но мужчина помотал головой. У пациента депрессия, пациент всегда с таким холодным взглядом.

" Не забыть про таблетки". Мужчина наблюдал, как девушка уезжает в сторону туалета. Дождавшись, когда она скроется, тихо вошел в ее палату.

Утром Аи поняла, что все. Когда пришла медсестра, она попросила бумаги о выписке. Медсестра её не поняла. Аи пришлось объяснить, что она хочет выписаться.

Медсестра ушла. Аи понимала, что так легко её никто не отпустит. Но изнутри серая дыра уже кипела. Вчера вечером Аи не нашла таблеток. Они исчезли все разом. И она знала, кто их забрал. Она решилась на этот шаг, но ей не дали.

В палату вошел Намаяки.

— Я не уверен, что вам следует покидать больницу. Конечно, результаты огромные. Двигательные функции рук вернулись почти целиком. Ноги, лишь вопрос времени и тренировок. Прошу вас, пожалуйста, подумайте.

— Мое решение не поменяется. Если оно измениться, я просто вернусь сюда.

Вошёл Ёагари. Да, он её лечащий психотерапевт. Девушка посмотрела ему прямо в глаза. На этот раз мужчина не вздрогнул. Только тут у девушки взгляд был с явным вызовом. Он видел, как внутри девушки нарастал гнев. И глядя друг другу в глаза, оба понимали, что секрет с таблетками останется секретом между ними.

— Доктор Ёагари, но хотя бы вы скажите...

— Она человек, и вправе выписаться. Это её выбор. Я его уважаю.

Улыбка Намаяки, уверенного в поддержке Ёагари, сменилась недоумением на лице.

Двое,  Ёагари и Аи, продолжали смотреть друг другу в глаза, но на словах про уважение у Аи вырвалась ухмылка, и она отвернулась к окну. Ёагари же продолжил, видя эмоции коллеги:

— Пациент находится в сознании. Дееспособен. Депрессия средней степени. Выписать антидепрессанты. Склонности к суициду не наблюдается.

Все это мужчина проговорил быстро, глядя в карту девушки. Даже при словах про суицид его голос не дрогнул. Зато Аи снова на него посмотрела. Он ощущал её взгляд. Но сейчас ему надо было разобраться с Намаяки. А еще волна злости шла внутри. Какого черта она выписывается. План с вспышкой гнева, похоже, провалился. Да еще и выписка. Новый лабиринт. Бесит.

— Мисс Аи, я выпишу вам рекомендации. Огромная просьба их соблюдать. Это будут препараты андипрессивного плана. Плюс рекомендации посещения психотерапевта.

Ёагари вышел. Намаяки, видимо, не собирался сдаваться, но Аи оборвала его, не дав начать:

— Доктор Намаяки, я вам благодарна за спасение моего тела. Вы многое сделали для этого. Но я имею право выйти отсюда, когда захочу. Я не опасна для общества. И для себя. По словам моего лечащего психотерапевта.

Доктор выдохнул.

— Ясно. Что ж. Я дам указание подготовить бумаги для выпуски... Но мисс Аи, где вы будете жить? Как?

Аи снова резко глянула на мужчину. Внутри был гнев. Она сама не понимала, от чего, но решение уже приняла. Доктор, видев её молчание, вышел.

За этот почти год ее снабдили небольшим количеством одежды. Кто покупал, она не знала. Не было желания в это вникать.

К обеду принесли бумаги. По ним она имела право забрать костыли, но, к сожалению, коляску надо было ждать. Бумаги для оформления коляски были переданы в социальные органы. Так же, как и её данные. По закону, она имела право на сиделку, пособие.

Девушке было все равно на все. Она молча оделась. Персонал особо не уделял ей внимания. Медсестра, которая уже сменилась раза три за эти десять месяцев, помогла ей дойти до фойе на первом этаже.

Аи вышла на улицу. Стояла ранняя весна. Воздух был прохладным. На ней было легкое пальто, теплый вязаный свитер с высоким горлом. Теплые штаны. Рюкзак.

Девушку сразу окутал шум. Сигналы машин, шум колес, люди. И хотя сразу через дорогу шёл парк, но у больницы было оживленно.

Неожиданно все силы покинули девушку. Она села на скамейку в парке. Теперь она одна. Она так спешила покинуть больницу, что не стала слушать ничего и читать бумаги. Хотя врач пытался ей рассказать про какие-то деньги.

Но сейчас, оставшись действительно одна, она тяжело осела на скамейку. Ведь, правда, квартиры у неё нет. Друзей нет. Родных нет. И силы гнева покинули её.

Сколько она просидела, она не знала. Но тело стало замерзать. И на улице уже стемнело. Девушка даже не заметила, как.

— Вы осознали свою ситуацию?

Сбоку появилась фигура. Села на скамейку. Спокойный голос.

— Замерзли?

Аи кивнула. Неожиданно даже для нее самой на глаза навернулись слезы. Сбоку протянулась рука. Широкая мужская ладонь.

— Пойдемте. Бегством вопросу не поможешь.

Аи встала и, опираясь на костыли, пошла рядом с мужчиной. Она не поднимала глаз. Рюкзак Ёагари забрал сразу. Он не стал трогать девушку, брать её под руку. Итак, его утренний гнев от провала плана разозлить девушку, чтобы она выплеснула гнев ему в лицо, стал снова нарастать. Он действительно не ожидал увидеть её у больницы. Да ещё и очевидно в плохом моральном состоянии. Утром ей удалось обмануть даже его. Своей псевдо активностью. И теперь, выйдя с рабочего дня на свежий воздух, он был вынужден признаться, что не может оставить её вот так, на улице. Горло снова захотело ощутить волну виски.

Боковым зрением ему показалось, что по ее щеке течёт слеза. Догадка подтвердилась, когда девушка шмыгнула носом. Вот жешь, сильная девушка. Иногда Ёагари злился на таких людей. Нуждающихся в помощи, но отталкивающие её из-за каких-то своих надумываний. Да, он был врачом, психотерапевтом. И, тем не менее, порой злился. Особенно последний год. Зачем тогда выписывалась, хлопот лишь добавила.

Пара подошла к машине. Мужчина помог девушке сесть на переднее сидение.

— Ехать недалеко. Вы, наверное, очень замерзли. И голодны. Уже достаточно поздно.

Девушка молчала. Она даже никуда не смотрела. Сидела, опустив голову. Ёагари решил быть крайне аккуратным. Он понимал снова свою ответственность. Да и не хотелось снова видеть её слезы. Усталость внутри набирала обороты с бешеной скоростью. Успокаивал факт, что пациентка в принципе была молчаливым человеком.