Он отвез девушку в палату. Медсестры не было, но брать на руки и переносить девушку на кушетку у мужчины не было никакого желания. Он трезво рассудил, что медсестра скоро придёт и вышел, оставив девушку сидеть в кресле посреди палаты.

Намаяки просил его зайти после встречи с Аи. Он ждал его в своём кабинете.

— Каков ваш прогноз?

— Не меньше года при ежедневных встречах. При условии принятия антидепрессантов.

— Вы понимаете, что у нас чудо?

— Да, конечно.

— Я думаю писать диссертацию на основе случая этой женщины. Прошу вас быть соавтором. Как лечащего психотерапевта.

Ёагари подошел к окну. Кабинет Намаяки находился на 8 этаже больничного комплекса. В терапевтическом крыле. Стоя у окна, он вспомнил взгляд девушки на их встречах, и его неожиданно посетила идея. Он улыбнулся.

— Вижу, вам нравится эта идея...

— Простите, я задумался. По поводу диссертации. Конечно, стоит её написать и предоставить на конференции. По поводу моего участия, я вам пока не могу ответить с уверенностью. Вы знаете специфику моей работы. Для начала мне надо понять, согласен ли пациент со мной сотрудничать. В данном случае я вам честно скажу, я пока не знаю плана лечения. И прогноз я сказал лишь грубо и на основе других случаев. Но тут, как мы оба видим, случай особенный. Поэтому и действовать я буду по-другому. Хотя в диссертации поучаствовать попробую. Вдруг прославимся с вами. Кто знает...

— Я полностью доверяю вам. Ваше имя впереди вас уже идет. В Токио вас очень уважали. И я ценю ваше возвращение сюда. И очень рад нашему сотрудничеству с этим пациентом. Более чем уверен, вы именно тот специалист, кто сможет ей помочь.

Ёагари поклонился и вышел. Идея внутри разлилась улыбкой. Холодной, хладнокровной улыбкой. Начало решения ребуса придумано. Давно он не ощущал интереса к решению ребусов. Лечебные загадки манили сильнее, чем сами люди.

На следующий день, как обычно, мужчина пришёл к пациентке. Ему уже сообщили медсестры, что Аи почти не ест, не разговаривает ни  с кем, на занятиях по моторике не особо проявляет интерес.

"Ожидаемо", думал мужчина, заходя в палату.

Пересадив девушку в кресло, он повез её по больнице. В какой-то момент глаза девушки расширились. Они ехали не туда, куда вчера.

Пара вышла в парк. Больничный комплекс в Киото был большим. И к корпусу со стороны города примыкал большой парк.

Стояло лето. Несмотря на вечер, ощущалась ещё духота дня. Но и свежесть ветра также присутствовала. Ёагари заранее прихватил тонкий плед на ноги девушки.

— Вы точно психотерапевт?

От взгляда Аи мужчина вздрогнул. Впервые после пробуждения она смотрела прямо ему в глаза. Взгляд был жестким, даже колким.

Ёагари помнил девушку по встречам на работе и на корпоративах. Когда он забегал к сестре, ещё живя в Киото, он запомнил Аи ещё тогда. Немногословная, спокойная, но и не закрытая женщина. Подруги были. Но не близкие. От сестры, которая пробовала сблизиться с Аи, он запомнил, что и на корпоративах девушка держалась отдельно.

Сейчас взгляд девушки немного сбил настрой его, как врача.

— Кто ж знает...

Неожиданно он рассмеялся. Как ещё он мог ответить на этот вопрос. Смеясь, он отметил, что плечи девушки опустились. Да, искренность, это ключ к ребусу.

— Простите мой смех. Но ваш вопрос застал меня врасплох. Я бы даже сказал, врачебную спесь снял с меня. Частично. Да, я действительно выучился на психотерапевта. Даже работал им. Даже в Токио. Являюсь ли я им... Вот уж правда, кто знает...

Ёагари снова заулыбался. Эта женщина заставляла его вновь и вновь пересматривать план бесед.

— Я заметил, что вы вчера смотрели в окно. И подумал, может, тут вам будет чуть более интереснее, чем в стенах больницы. Все- таки вы там целый день и так находитесь... А сейчас лето. Тепло. Вам как?

Девушка снова неопределённо промолчала. Но смотрела на деревья, дорожки парка.

Мужчина сел на скамейку. Вечер, в парке было мало людей. Один, два человека шли вдалеке, видимо, домой. Через парк ходили многие сотрудники клиники.

— Не возражаете?

Мужчина достал сигарету и, не дождавшись какой-либо реакции девушки, закурил. Что там вчера сказал Намаяки, он ему полностью доверяет лечение этой пациентки. Ну вот, пусть закроет глаза, что его коллега в рабочее время сидит в парке и курит. Да еще с пациентом рядом.

— Знаете, я думала, вы будете задавать вопросы там. А что я видела, где была эти три года. Или мое сознание, как говорите вы, врачи.

Ёагари сразу отметил про себя черту, которую провела Аи между ними. Он врач. Она пациент.

— Знаете, думала, будете копаться. Что там в моей голове. Лечить от депрессии. Говорить, как прекрасна жизнь... Потому и спросила, точно ли вы психотерапевт. Но я помню вас. Вы брат Ёагари сан. Красивая девушка. Вы заходили к нам на работу. И даже с корпоративов её забирали.

Мужчина заметил пласт памяти, который явно был в порядке у девушки.

— Хотя... С другой стороны, то, как вы смотрите на меня постоянно, все- таки выдает в вас психотерапевта.

Ёагари моргнул. Эту привычку он уже в себе и не замечал. А сейчас  и подавно погрузился в терапию.

— Вам неприятно, что я на вас постоянно смотрю?

— Мне все равно. Даже если бы вы раздели меня и разглядывали мое тело. А вот то, что сам психотерапевт страдает от депрессии, вот это даже слегка удивительный факт.

Девушка хохотнула. Голос был до мурашек холодным и равнодушным. На самом деле равнодушным. Ёагари на минуту потерял контроль, но потом вернулся к беседе, как врач.

— Я не вижу смысла с вами вести обычные психотерапевтические беседы. Я даже не знаю, хотите ли вы жить. А это выбор все-таки каждого. Мне всё равно, как вы будете жить. Лезть в вашу голову из любопытства считаю насилием. Хотя не скрою, мне интересно послушать, где вы были три года. Но вот есть мыслишки. То, где было три года ваше сознание, там были и вы. Живые эмоции, что вы пережили, были реальными. Это факт. Возможно, он не звучит  по - медицински, но для меня это факт. Это кусок вашей жизни. Жизни.

Мужчина затянулся и выкинул окурок в мусорку. Девушка все так же молчала. Так же в тишине пара вернулась в палату.

На следующий день шёл дождь. Аи снова сидела в кабинете Ёагари. Она сама подъехала к окну. Мужчина не останавливал. Хотя обычно пациентам туда не было доступа. Рабочий стол, стеллажи с книгами у окна было зоной врача. Сам Ёагари снова лег на диван.

Девушка смотрела на капли, стекающие по стеклу.

— Знаете, я немного знал Амазору. Так вышло, что в его семье между старшими были... Разногласия. Назовем это так. Врачебная этика, знаете ли... И моя сестра попросила помочь им. Поговорить. Выступить посредником. Амазору меня поразил тогда, помню. Собранный, разумный молодой человек. С улыбкой. Мы даже немного с ним поболтали, пока он отвозил меня до дома. Про баскетбол даже рассказал... Я тогда был поражен. Подумал, надо же, в наше время есть еще такие парни, кто стучит мячом, чтобы отдохнуть. Вместо алкоголя даже. Я же психотерапевт, и видел разных... Аи?

Мужчина лежал на диване, девушка была к нему спиной. Он не стал на этот раз проламывать её защиту, и стоять в видимости её лица. Но осекся, плечи девушки знакомо сотрясались. Девушка плакала. Вывод было сделать легко. Он был очевиден.

Девушка не смогла больше сдерживаться. Ёагари не знал, что слова про удивление, что кто-то сейчас еще стучит мячом, затронули тонкий глубокий механизм внутри девушки. Ключ повернулся. Девушка рыдала в голос.  Он понимал, и как человек, и как врач, что он затронул что-то... Холод внутри потер лапки. Ничего, Ёагари умел ждать. Шаг за шагом идти по лабиринту сознания пациента. Решать ребус. Мужчина решил выждать пару минут. От скуки вычищая пыль из складки кожаного дивана.

— Аи... Вы любили Амазору?

К черту этику врача и тактичность. Ёагари за три дня уже понял, что в этом случае с пациентом надо без учебников. Мужчина встал рядом и вытер слезы девушки пальцем. Даже не платком. Он сел по-турецки на пол рядом с её креслом. Девушка плакала недолго.

— Ваш вопрос вопиюще не тактичный. Вы знаете об этом, да? Но... Это все было лишь в моей голове. Просто сон. Сон.

Волна слез снова вырвалась наружу. Мужчина ждал. Он умел ждать. Выбирая эту профессию более двадцати лет назад, он знал от друзей, что качество терпения уже было в нём от природы. И оно помогало окружающим в том числе. Хотя холод внутри демонстративно свернулся комочком от презрения. Слезы пациентки инвалида... Ёагари провёл рукой по лбу. Он, и, правда, устал от этого. Хотелось послать всё к чёрту и достать бутылку виски, подаренную каким-то богатым пациентом. Но долг врача снова взял верх, за что Ëагари уже сам себя ненавидел.

Он помог Аи умыть лицо, снова поставил её кресло у окна. Дождь так и лил. Капли проложили дорожки по стеклу. Бежали рекой куда-то дальше.

— Мне снился сон... Знаете, Амазору был моим начальником. Вы это знаете, да. Он предложил меня довезти до дома, потому что мы с ним странным образом заболтались на балконе. Был корпоратив, и он сам ко мне подошел и предложил выйти подышать. Мы ушли на балкон. Я была весьма в апатичном настроении. Все эти корпоративы... Зачем вообще я на них ходила...

Слова лились из Аи. Мужчина сел на пол, отметив, что мимика у девушки стала разнообразнее. Как можно бесшумнее и незаметнее Ёагари напечатал сообщение Намаяки с информацией для медсестер, что он сам привезет пациентку в палату, и чтобы персонал не удивлялся, если это будет поздно. Оставили препараты ночные для Аи и не беспокоились. Отправив сообщение, мужчина отложил телефон и больше не отрывал взгляда от девушки.

Ёагари мог не беспокоиться по поводу смс. Девушка явно была далеко. Её взгляд был не в этом мире. Временами Аи улыбалась. Часто у её текли слезы. Но она продолжала говорить. Она явно разговаривала сама с собой. Или с кем-то по ту сторону её взгляда. Мужчина почти не дышал. Он максимально ловил все её слова, интонации, мимику. Он понимал, что в любой момент она может снова вернуться в реальность и закрыться. Тогда ему снова придется искать новые ходы в лабиринте и, возможно, снова терпеть слезы и нытье. А интуиция подсказывала, что слава и деньги от этой диссертации уже у него в кармане.

И всё же рассказ был удивителен. В какой-то момент мужчина поймал себя на том, что ему даже немного интересно. Частые слова Аи, что меньше надо в жизни читать сёдзё мангу и смотреть анимэ, заставили его пару раз посмеяться про себя. Вот жешь пациент попался. Её рассказ и, правда, был достоин манги и анимэ. Сознание девушки три года жило такой поразительной жизнью... И по факту это был лишь сон. Воображение.

Слова стали иссякать после полуночи. Пара сидела в темноте кабинета. Дождь за окном прекратился. Прошло несколько часов. Все ближе и ближе к концу рассказа, лицо Аи становилось более непроницаемым, приобретя мрачный вид, когда девушка замолчала. Взгляд её снова стал пустым и безжизненным.

Пара посидела в тишине. Мужчина думал, как быть дальше. Он ощущал состояние девушки. Оно было крайне тяжелым. Рассказ забрал и физические силы, и, очевидно, моральные. Воспоминания лишь усилили для неё разницу с реальностью.

— Аи...

Шепотом сказал Ёагари. Девушка не повернулась к нему, но хотя бы моргнула глазами.

— Аи... То, что вы пережили за эти три года, было для вас реальностью. И оставьте это реальностью. Не думайте, что это сон или ваше воображение, и лишь. Это ценно для вашего сердца. Для вашего сознания. Для вас. Это ваша реальность. Вы по- настоящему пережили все это. Ваши эмоции, боль, радость были настоящими. Может быть, вы сможете принять это как часть вашей жизни. Реальной. Где Амазору погиб неделю назад. Когда вы вновь возвращались с корпоратива. Это трагедия. Она случилась.

— Вы дурак, Ёагари?

Голос Аи был твёрдым и очень резким.

— Как я могу принять за реальность то, что было лишь моим воображением. Амазору в реальности никогда меня не любил. И вообще всех этих событий не было.

— Вы не можете знать, что этого не могло бы быть...

— Доктор Ёагари... Отвезите меня в палату.

Мужчина услышал громкий хлопок двери. Двери сердца этой девушки. В своей практике, конечно, такое он видел ни раз. Сейчас он был уставшим от лабиринтов в голове пациентов. Но игра стоила свеч. Этот пациент мог принести ему славу и деньги. И он будет ждать. Будет.

Последующие дни складывались в недели. Аи отказалась от встреч с Ёагари. Девушка не могла его видеть. Не хотела. Тогда, на те часы, она снова пережила заново те три года. Пощупала ту реальность. Смотрела не через серую дыру.

Но вернувшись, она снова смотрела на все сквозь серую дыру изнутри.