В доме было шумно. Ёагари сидел за столом. Рядом сидела дочь Сайко. Через стол сидел насупившийся подросток. А на кухне Аи увидела статную женщину. Что-то в ее облике так и напрашивалось упасть к ней в объятия. Завернуться.  Немного полная, энергичная, улыбчивая. При этом голос мягкий и спокойный.

Аи сразу пошла к ней. И упала перед ней на колени. Женщина двинулась поднять гостью, но муж махнул ей рукой.

— Спасибо вам огромное. Ваш муж спас мне жизнь. Я знаю, что это его работа. И, наверное, вас уже много раз благодарили. Но в моем случае он не только спас мое тело, но и мое сердце.

Женщина растеряно смотрела на Аи, потом на мужа. Сайко и Ёагари стояли рядом друг с другом и задумчиво слушали Аи.

— Я знаю, что он нарушил врачебный закон. По просьбе доктора Ёагари он не оформил вызов, спасая мне жизнь. И благодаря этому шагу, я смогла намного быстрее и глубже восстановиться, прийти в себя после попытки суицида. Я благодарна вашей семье. Я в долгу перед вами.

— Встань, пожалуйста. Тебя зовут Аи, да?

Аи встала, а женщина обняла её. Крепко. Нежно. Девушка расслабилась в этих руках. От них пахло любовью и заботой.

— Мой муж замечательный человек и врач. Спасибо тебе, Аи, за твою искренность. Надеюсь, ты скоро найдешь свое счастье и смысл.

Слова женщины попали в сердце Аи... А мягкий обволакивающий голос проник в самые глубины сознания.

— А теперь за стол.

Так же обнимая за талию, Тома повела Аи к столу. Её посадили по другую сторону от Ёагари, рядом с сыном подростком.

Неожиданно Тома взяла за ухо Ёагари как маленького мальчика.

— А ты, Шин, как следует заботься об этой милой девушке. Снова сбежал в свой Токио. Трус.

Ёагари запречетал. Видимо, женщина в полную силу взяла его за ухо.

— Ладно, ладно, Тома. Оставь его в покое уже. Гости все-таки.

— Да какой он гость... Он мне как сын. Большой сын.

При этом все улыбались. Аи наблюдала за этой семьёй. Замкнутый подросток. Ни слова не сказавший за весь обед. Красивая девушка студентка. Откровенно нежно смотрящая на Ёагари. Сайко, сидевший во главе стола,  улыбчивый, легкий. И Тома, женщина-мать.

Обед прошёл легко. Аи забыла, когда последний раз в жизни была вот так в гостях, на семейном обеде. Да еще и в лёгкой радостной семье. Она ловила редкий взгляд Ёагари на себе. Но никак не реагировала. Она просто была в настоящем моменте. Трепетно трогала маленькое хрупкое растущее ощущение гармонии внутри. И пусть это лишь было отражение гармонии этой семьи. Но для Аи это был свежий ветерок в тёмных закоулках её души.

Наступил вечер. Пора было ехать домой.

— Аи, приезжай к нам. Ты же живешь сейчас в Киото?

— Пока да.

Сайко глянул на Ёагари. Тот глазом не моргнул. Обувался лишь.

— Вот и приезжай. Поможешь яблоки собирать. Можем джем сделать.

— Обязательно. Спасибо за приглашение.

— А ты, Шин...

— Знаю, знаю... Хватит уже.

Мужчина обиженно бурчал. Все рассмеялись.

— Сайко кун...

На выходе Аи повернулась к мужчине.

— Спасибо, что послушали меня. И спасибо за совет. Думаю, воспользуюсь им.

— Рад быть полезным.

Пара снова ехала в машине. Уже стемнело. Говорить не хотелось. Аи ушла в себя.

Уже у дома Ёагари решился озвучить давно засевшую в голову идею:

— Ежик, у меня есть еще чуть больше суток. Предлагаю поездку на машине. Если ты непротив, собери вещи на сутки, и утром рано я заеду за тобой.

— Угу. Хорошо.

Аи вышла из машины. Глядя на спину, исчезнувшую в дверях дома, мужчина думал, что она даже не спросила, куда поедут. Но факт её согласия откликнулся оттенком тепла внутри мужчины.

Еще до рассвета Ёагари заехал за Аи. Девушка так же молча села в машину.

— Еда на заднем сидении. Ехать чуть больше двух часов. Если нога начнет болеть, не терпи, говори. Не самолёт. Остановимся, походим. Время не гонит.

Аи кивнула. А дальше и вовсе вставила наушники в уши и отвернулась к окну. Ёагари не расстроился. Сам он ушел, погрузился в дорогу. Но спустя несколько минут вздрогнул всем телом. На внутреннюю сторону запястья легли прохладные тонкие пальцы Аи. Мужчина от смущения хотел уже сказать колкость, как заметил, что глаза девушки закрыты. Аи вынула один наушник.

— Могу я использовать вас, Ёагари?

— Да, конечно.

Голос вышел хриплый. И тут же мужчина про себя отметил, что, задай еще полгода назад ему такой вопрос та же Аи, не говоря о ком-то другом, он бы покрыл оскорблениями такого человека. Использовать. Его. Даже несмотря на их странное жесткое общение, он и ей бы такого не позволил. Но сейчас. Голос дрогнул и охрип. "Используй меня, как хочешь, Ёжик, как хочешь". Мужчина на мгновение прикрыл глаза в блаженстве от нового чувства внутри.

Всю дорогу Аи так и ехала с закрытыми глазами, но не спала. Её пальцы периодически гладили запястье Ёагари, лежащее на руле.

Аи явно была далеко.

Ёагари покружил немного вдоль моря, в поисках нужного дома. Аи могла бы ему помочь, он знал, но она сидела с закрытыми глазами, и он не смел её беспокоить.

Нужный дом выглядел прямо так, как она описывала. Ёагари припарковал машину у магазина недалеко.

— Мы в Ине?

Голос Аи был хриплый и чересчур тихим.

— Да.

— Зачем? Зачем вы так...

Слезы текли из глаз девушки ручьем. Она открыла глаза, убрала руку с запястья мужчины и вышла из машины. В нос ударил запах моря.

— Ты с самого начала знала?

— Нет. Догадалась, когда выехали на трассу, но до последнего верила, что вы на такое не способны. Я недооценила вас. Вашу жестокость.

— Если...

Ёагари не успел договорить.

— Девушка! Снова здравствуйте. Я думал, вы уже не приедете в наше захолустье снова!

К паре подошел старик. Аи стояла, широко раскрыв глаза.

— Вы меня знаете?

— Конечно. Не так много приезжих останавливаются в нашем сарае. А уж вас с молодым человеком мы запомнили сразу. Ох, простите, не представился. Простите старику его неучтивость.

Старик сделал краткий поклон.

— Мишигуро, хозяин того домика, что вы, мистер, сняли. Мы говорили с вами по телефону.

Ёагари на автомате поклонился в ответ. Аи снова подала голос:

— Вы и Амазору помните?

— Да, конечно. Да и вы были наши единственные постояльцы за последние несколько лет. Да еще и такие хорошие. Надеюсь, у него все хорошо. Хороший молодой человек. ...

— Он погиб...

Старик охнул. Затем снова поклонился.

— Мои соболезнования. У Богов свои планы. Рад видеть вас в здравии.

Аи истерично засмеялась. Слезы текли уже вовсю. Ёагари решил вмешаться.

— Я доктор Ёагари. Спасибо, что встретили нас и разрешили у вас остановиться в домике.

Оба мужчины стояли, растерянно глядя в гладь море. Аи немного успокоилась. Ёагари снова попробовал сказать, но она его перебила:

— Пошлите уже.

Пара двинулась вдоль воды. Аи уверенно шла. Слезы уже высохли. У дома она кинула легкий рюкзак на крыльцо и ушла к воде. Ёагари же сел на деревянный настил крыльца дома. На сердце было тяжело. Он сожалел уже об этой затее.

— Мистика какая-то...

Только и смог он сказать, глядя в море. Голова Аи дернулась. Видимо, она услышала его слова. Но девушка уверенно шла к воде.

Спустя минуту она закричала. Ёагари вздрогнул, по телу прошёл холодок. Он перевел взгляд от моря на фигуру девушки. Сжатые до белых костяшек пальцы в кулаки. Вытянутые руки вдоль тела. Все тело натянуто как тетива. Крик девушки был полон боли и отчаяния. Как тогда, когда она очнулась после комы.

Девушка стала наугад хватать гальку у ног и бросать ее в воду. Движения были резкими, дергаными. Спустя еще несколько минут она тяжело осела на камни. Ёагари не двинулся с места. Он не знал, чем сейчас может помочь этой девушке. Внутри росла грусть. Темнота возвращалась. Он обхватил голову руками и выдохнул. Сколько еще боли он причинит ей.

Послышались шаги.

— На сколько сняли дом?

— Сутки. Завтра утром надо уехать. Днём самолёт в Токио.

Мужчина не поднял голову. Он смотрел на стопы девушки перед глазами. Её ноги были мокрые. Значит, в воду все-таки зашла.

— Аи, прости меня...

— Не надо мне вашей жалости. И все намного лучше, чем, видимо, вы себе там нарисовали. Что даже имя мое вспомнили. Но к вам есть просьба.

— Слушаю.

— Да уберите уже эту виноватую мину и голос. Пожалуйста, найдите мне четки. Фото покажу. Вы же на машине. Я останусь тут. Хочу побыть одна. И повторю, все хорошо.

Ёагари уехал. Аи же осталась сидеть на крыльце, глядя на море.

Позднее лето, но с моря уже дули прохладные ветра. Небо затягивалось тучами.

— Скоро будет дождь, да, Окусоко? Прям как тогда, первый наш приезд. Когда мы забирались на холм. Сейчас я даже четверти не пройду. Ахахахахах... Зрячая, но хромая. Ахахаахха...

На истеричном хохоте и застал её запыхавшийся Ёагари. Он сразу протянул девушке мешочек с четками. Ставя на крыльцо ароматно пахнущий пакет.

На землю упали первые капли дождя. С моря шла буря.

Пара зашла в дом, и Ёагари пошел разбираться с кухней, ванной и вторым этажом. Аи же открыла пакет и достала контейнеры с едой.

Внутри была пустота. Но она стала легче. Что-то очень тяжёлое вышло оттуда.

— Футон все так же один большой?

Ёагари спустился на кухню и присоединился к обеду.

— Угу. Электрический.

— Тогда зимой нас это выручало. Мы приезжали сюда на Рождество и новый год. Зимой тут холодно. С моря задувает. Иногда так дуло, что, казалось, дом упадет. Просто развалится. Мы с Окусоко смеялись в такие моменты, вспоминая схожую картину в аниме "Тоторо". Вы тоже скажите, что можете спать в машине, чтобы меня не смущать?

— Хотел сказать, да.

— Все нормально. Я не кусаюсь. Только колюсь, как внимательно вы заметили.

Ёагари сначала опешил. Кусается. Она. Потом заметил блуждающую лёгкую улыбку на губах Аи. Она была не здесь и при этом продолжала саркастически шутить.

— Я буду на крыльце. Плед возьму.

— Угу.

Мужчина отдернул себя заботливо сказать, что там ливень, ветер, и что, возможно, крыльцо уже залило. Аи взрослая женщина. Но сам порыв вновь легким бризом рассек внутреннюю темноту сердца мужчины. Тяжесть от приезда отступила. Девушка и, правда, была спокойна. Даже улыбалась.

Аи открыла дверь, и в дом ворвался холодный влажный воздух. Крыльцо было мокрым. Аи села прямо в доме на пол, в открытой двери и достала четки.

Ёагари хотел сесть рядом с ней, тянуло смотреть на море. Он не помнил, чтобы сидел и просто смотрел на море и бурю. Но видя сосредоточенность девушки, не стал ей мешать. Достал ноутбук и принялся за работу.

Через какое-то время от работы его отвлёк холод. Ноги замерзли. Да и дом наполнился влагой и прохладой. Мужчина ушёл топить печь и набирать горячую воду в каменную ванну.

— Ежик, тебе набрать ванну?

— Да. Спасибо.

Не только выражение благодарности, но и мягкий голос Аи привёл Ёагари в замешательство.

Поздно вечером после горячей ванны и ужина пара поднялась на второй этаж. Ёагари подготовил теплые одеяла и подушки. Футон был большим.

Аи быстро забралась под одеяло. Старый деревянный дом быстро остыл с приходом дождя и ветра с моря. После горячей ванны тело ощущало сырость дома.

Ёагари еще навел порядок на первом этаже. Закончил с делами на ноутбуке и тоже забрался под второе одеяло. Сердце мужчины рвалось наружу. Он был уверен, Аи слышит этот стук даже через полметра, что было между ними пустого пространства.

Но Ёагари наслаждался своим состоянием. Он давно не ощущал себя на столько живым.

Аи лежала на спине, глядя в потолок.

— Я не знаю, какой бредовой идеей вы руководствовались, но огромное спасибо. У меня даже догадок нету, зачем вы меня сюда повезли. Не удивлюсь, если это была просто шальная мысль в вашей голове. Но я вам очень благодарна. И простите, что использовала вас. Как замену Окусоко. В машине. Это был порыв сердца. Знаете, депрессия интересная штука. Пустота, бессмыслица, отсутствие желаний... И доля мгновения какой-то ситуации и оп! Желание. Свежее. Такое... Невинное на фоне этой серой массы внутри. Аж страшно. Потому что думаешь - ну сейчас эта серая масса сожрет это маленькое желание и только помнили его. Но нет. Изнутри приходит сила, и ты делаешь. Когда я коснулась вашего запястья, я окунулась в тот первый раз. Когда меня слепую Окусоко повез сюда. Окунулась в глубину памяти. Не внешнюю форму. Так ярко всплыло то мое состояние "будь, что будет, хочу и все!". Решительное желание ощутить Окусоко мужчиной рядом. Любить его. Держать его за руку. Позволить себе хотеть. И вот это последнее, позволить себе хотеть, особо остро сегодня прочувствовала через касание вас уже. Хотя не скрою, я касалась Окусоко. Уверена, вам не больно это слушать. Вы же все же мой психотерапевт. Уверена, вам приятно сейчас слушать меня, так как ребус решается. На ваших глазах причём. Ну, так вот...

Аи замолчала, переводя дыхание. Ёагари же лежал как палка, на спине. Холодный пот тек по вискам. Ребус, значит. Не больно, значит. Вот как она думает. С другой стороны, он и не давал повода думать иначе. Он сам еще толком не знает своих намерений к Аи как к женщине.

— Так вот... Вы не спите там? А то я тут вещаю о важном для себя, но вы вправе уснуть. Это больше надо мне. Я пойму.

— Не сплю.

Голос снова был хриплым.

— Ладно. Переживание заново памяти той поездки, когда от страха я держалась всю дорогу за кисть Окусоко, освежило, каково это — разрешить себе хотеть. Внутри, в этой серой массе, где живут куча всяких тварей, мелькнул солнечный зайчик. А дальше и вовсе произошло чудо. Увидев снова море, именно перед этим домом, гальку... Я раз и навсегда отпустила Окусоко. Вся боль, вся жалость к себе вырвались наружу. Я разрешила памяти быть. Памяти. Этого не вернешь. Он погиб. Я калека. Чудо закончилось. И я отпускаю Окусоко. Отпускаю себя, ту часть себя, которая вопит, что все несправедливо. Что, почему именно я. Почему именно со мной произошли все эти чудесные и трагичные вещи. Почему так несправедливо со мной обошлись боги. Отпускаю ту часть себя, что жалеет себя и ноет. Много ноет. Скулит из угла. Говорю сейчас путано, мало понятно. Трудно передавать свежие ощущения. Ещё толком не улеглись которые внутри. Вы тогда были правы. Когда я била посуду, помните?

— М?

— Вы тогда сказали, что я веду себя, как жертва. Не хочу брать ответственность за свою жизнь. И сегодня меня начало отпускать. Это не означает, конечно, что я такая вся вышла из депрессии и сейчас оленем поскачу по радуге жизни, насвистывая веселую песенку и обнимая всех по пути. Лучше мне не стало, так и запишите, мистер доктор. Смысла и цели жизни я не узрела в пучине истерики. Радости внутри не прибавилось ни на йоту. Но удивительным образом оттуда вышел груз. И он, оказывается, был тяжёлым. Я реально не могла принять саму ситуацию. И в машине, пока мы ехали в тишине, кстати, спасибо вам за нее, я, закрыв глаза, переживала заново те свои ощущения с Окусоко. И понимала, что хватаюсь за свою позицию жертвы. Знаете, это Окусоко познакомил меня с духовной практикой. Эту часть я вам не рассказывала. Может, когда-нибудь, лет через пятьдесят хе-хе... Тогда я слушала много лекций, пока была слепая. И запомнила одно веселое сравнение. Запало оно мне. Что люди сами добровольно несут на спине мешок с картошкой. Гнилой картошкой. Они так привязаны к ней, что не могут отпустить. Не могут и все тут. Тащат. Она воняет. А мы тащим этот мешок. Для себя я тогда отметила, что я такая же. Тащу привычку осуждать, привычку критиковать, привычку вообще сразу переводить стрелку с себя на другого. В том плане, что чего я-то тут, вот вы... У каждого там свои картошечки гнилые. У кого какие гнилые привязанности. Так и я... Авария, кома, ни друзей, ни работы, ни здоровья, ни семьи... Жалость к себе. Два раза меня вытащили с того света. Вы с Сайко ведь старались. А я все сижу и ною. Как мне было хорошо там, с Окусоко, и как фигово сейчас. И да, я все еще не знаю, что делать с депрессией, но такой груз ушёл. Прям вот легче стало.

Аи громко выдохнула. Ёагари давно смотрел на её лицо. Сейчас она улыбалась.

— Такая боль огромная ушла. Вы правы, Окусоко был хороший человек. И он ушёл. Его больше нет. А мне надо идти дальше. Хотя бы пока что механически переставлять ноги. Спасибо вам огромное. Внутри освободилось место, значит можно туда что-то другое засунуть. Да, мистер доктор? Я не ожидала, что поездка сюда так сработает. Почти как на том перекрестке, где я волшебным образом увидела нашу аварию.

— Тут тоже волшебство. Или ты считаешь факт, что хозяин этого дома помнит тебя, обычной вещью?

— Ахахахаха... Да уж. Мистика. Да и только. Вы в шоке?

— Конечно. А кто не был бы в шоке.

— Да, вы доктор. Вам объяснимые вещи подавай. Рациональные.

— Не сказал бы. Я же все-таки доктор психологических наук. Не точных. Тут рационального бывает маловато. Сердце и ум людей порой поражают как раз таки иррациональностью.

Пара замолчала. Мужчина всеми силами боролся с желанием ткнуться в волосы Аи, девушка же пребывала где-то далеко.