Вернулась старая жизнь. Аи жила на квартире у Ёагари. Утром мужчина уходил на работу, пока девушка ещё спала. Это давало ему возможность наблюдать её спящей. Возможность, которой он нагло пользовался. Каждое утро он пару минут разрешал себе смотреть на нее. После они встречались на его обеде. В парке у больницы. Аи пешком приходила на процедуры, и шла на обед к Ёагари. Мужчина старался не поздно заканчивать дела, но дома все равно приходилось сидеть за компьютером по работе. Но дома была Аи. Они ужинали, пили чай, иногда немного смотрели вместе аниме.

Аи уставала от Токио. Шумный, людный город. Ёагари это видел. Поэтому старался или гулять с ней в парке. Или сидеть дома.

В конце недели Аи, собираясь на процедуры, получила сообщение от Ёагари:

"Я взял на работу нового секретаря. Молодого парня. Теперь у тебя не будет повода для ревности, Ёжик".

Ревности. Аи задумалась,  ответив:

"Я бы на вашем месте так не радовалась. Знаете, нынешняя молодежь такая. Любят яой и все дела".

В ответ пришёл улыбающийся смайл.

Ревность. Всю дорогу до госпиталя Аи думала. Что имел в виду Ёагари. Но не найдя ответа, она просто выкинула это из головы. Она уже привыкла так делать. Недоступное для её понимания она предпочитала убирать из головы. В противном случае ее это начинало беспокоить. А беспокойств она сейчас не хотела.

— Надо придумать вам прозвище.

Пара сидела в тени огромного каштана во время обеда. Ветра не было. Стояла жара.

— Тебя задевает, что я зову тебя Ёжиком?

— Нет. Даже в чем-то мило. Но тогда и вас надо обозвать...

"Мило". Ёагари завис. Аи сама не замечала, как стала более открытой в проявлении своих эмоций. Он продолжал улыбаться, как дурак.

— Есть идеи?

— Ты спрашиваешь меня, Ёжик, про мое же прозвище? Я даже не знаю, что сказать. Как-то нет идей. Мое имя мне нравится.

— Шин?

Ёагари вздрогнул. Его имя Аи еще не называла.

— Угу.

Только и выдавил мужчина.

— Скучно.

— Кто б сомневался.

— Может, изверг...

— Не перегибай.

— А в школе или универе вас звали как-нибудь?

— Хороший вопрос. Надо подумать. Как твои суставы?

— Сейчас лето. Летом всегда полегче. Начнутся дожди, узнаю.

— Ясно. Сразу после окончания процедур улетишь в Киото?

— Уеду. Да. Мне тут тяжело.

— Угу. Понимаю. У меня пока на месяц вперёд работа. Потом приеду в гости. Родных поведать. Да Сайко.

— Угу.

— Ёжик?

— М?

Аи оторвалась от мороженого.

— Ко мне подходил доктор... В общем, тот пожилой мужчина, которого на конференции ты видела. Он сказал, что те визитки передали для тебя врачи. Юки тогда сказала правду. В общем, ты, если хочешь, можешь рассмотреть другие кандидатуры на мое место.

— Ёагари, кажется, я придумала вам прозвище.

— О, уже... Какое?

— Бааака (дурак, дурень— яп.).

— Блин. Я думал, ты серьезно.

— Я серьезно. Делайте, что хотите с теми визитками. Они мне не интересны. А вот больно вы мне сделали...

Аи встала и пошла.

— Ёжик!

— Я хочу побыть одна.

Ёагари смотрел в удаляющуюся спину девушки. Прозвище она дала правильное. Дурак и есть дурак.

Ещё неделя пролетела быстро. Аи взяла билет на вечер дня последней процедуры. Ёагари отговаривал. Чтобы иметь возможность в субботу проводить её до вокзала. Но Аи решила так.

— Ёагари, знаете, почему я не хотела смотреть те визитки?

Пара снова сидела на обеде. После у мужчины была работа. А Аи уезжала на такси на вокзал. Вещи были с ней. Лёгкий полупустой рюкзак.

— М?

— Тогда я психанула и выписалась, решила уйти от вас всех с больницы. После выхода из комы. Потому что тогда я поняла, что и для вас я всего лишь очередная головоломка. Не скучный случай. Как и для всех этих врачей на конференции. Это меня очень разозлило тогда. Но вы остались со мной искренним. Не играли комедию с жалостью. Не натягивали улыбку ради приличия или чтобы удержать меня ради своей диссертации.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне. И я, к сожалению, порой ставлю ярлык "стандартный клиент".

— И всегда идете даже в таких случаях одними и теми же методами? И не говорите пациенту правду, даже если она не приятна?

— Нет, конечно.

— То-то и оно.

Аи уехала. А Ёагари сделал то, что делал всегда, когда ощущал пустоту и грусть, ушёл в работу с головой. Даже стал снова ночевать на работе. Как после развода.

Поэтому он немного расчистил график и спустя две недели после отъезда Аи, сам полетел в Киото.

"С самолёта заеду за машиной и поеду к Сайко в гости. Вечером могу заехать к тебе, Ёжик".

" Могу я с вами к другу поехать? "

"Конечно. Я предупрежу его".

"А можно не предупреждать обо мне? "

"Хорошо. Хотя его жена будет переживать, что мало еды и так далее. Хотя она и так будет переживать. Тогда в 12 я у тебя".

" Жду".

Одно слово, а сколько эмоций оно вызвало у мужчины. Объявили посадку на самолёт.

Ёагари предупредил родных о приезде, поэтому машина уже была свободна. Стояла у лапшичной. Когда он жил в Токио, на ней ездили родственники.

Аи ждала его на улице. Стояло позднее лето. Солнце ещё хранило тепло лучей. Аи была, как обычно, в мешковатой одежде.

— Привет, Ёжик. Дай костыль. Подожди тут, пожалуйста. Я отнесу его в квартиру.

— Ключи...

— У меня есть же.

— Напомните, почему они у вас есть...

Но мужчина, улыбаясь, уже ушёл. Вернувшись, он открыл багажник.

— Тебе подарок.

Ёагари достал трость. Изящная ручка. Немного рисунка. Минимальный, но тонкий дизайн. Аи взяла её в руку, подержала. Потом сделала пару шагов.

— Красиво. Практично. Спасибо.

Ёагари вновь отметил, что эмоциональный окрас у девушки становился богаче.

— А почему мы на машине?

Пара ехала по городу.

— Сайко живет за городом. Можно было бы и на электричке. Но так удобнее. Нету привязки ко времени.

Впереди был большой перекресток. Центр города. Горел зелёный и пара ехала. Но не до конца проехав перекресток, у Аи вдруг так сильно кольнуло сердце, что она вскрикнула. А затем из-за картинок в голове закричала во весь голос:

— Окусоко!!

Ёагари резко припарковался сразу после перекрёстка. Аи сидела белая. Руки тряслись. Все тело била дрожь. Из глаз текли слезы. Спустя пару минут девушка, глядя в одну точку, очень хриплым голосом спросила:

— Здесь мы попали в аварию с Амазору?

— Да.

Ёагари судорожно соображал, говорили ли они ей о месте аварии. Но он был уверен, что нет. Она сама ни разу этот вопрос не поднимала. Сами врачи не говорили.

— Аи, что ты видела?

— Все.

Девушка закрыло лицо руками. Рыдания били по телу.

— Вы видели фото с аварии?

Лгать не было смысла.

— Да.

— Он так жутко выглядел?

— Жутко.

— Откуда это в моей голове? А?!

Аи закричала. Ёагари обнял девушку за плечи. Ему нечего было ей сказать.

— Возможно, душа оставила твое тело ненадолго и видела со стороны вас... Я  не знаю, Ёжик. Такие вещи рассказывают многие люди, кто испытал клиническую смерть или кому. Что они видели и, правда, реальные вещи, когда их тело точно не могло видеть.

— Ему не было больно. Это хорошо.

Аи понемногу успокаивалась.

— А тебе? Тебе было больно?

— Да. Здорово меня отбросило. Теперь я поражена, как врачи подлатали мое тело. Тогда я какое-то время была ещё в сознании. Лёжа на капоте машины.

-Мне жаль, Ёжик, что тебе пришлось заново это пережить.

— Видимо, боги хотят мне сказать, чтобы я была благодарна за своё спасение. И ценила жизнь. Раз уж вновь и вновь мне не дают уйти. Значит, зачем то я нужна, да?

-Да.

В тишине пара посидела ещё минут десять. Затем Ёагари завел машину, и поехали дальше.

— Ёжик, можно задать тебе вопрос по дневнику?

— Попробуйте.

— Ты написала просьбу именно к Богу. Чтобы он украл твое сердце. Почему? Почему именно к Нему обратилась и почему украсть?

— Потому что...

Аи замолчала. За окном мелькали дома, люди, светофоры. Ей не хотелось говорить. Но отчего-то необычно мягкий голос Ёагари вытаскивал из её недр сокровенное.

Мужчина боковым зрением следил за девушкой. И когда он уже решил, что она закрылась, Аи неожиданно продолжила:

— Вы падали в пучину отчаяния когда-нибудь, Ёагари?

— Да.

— Я в ней сидела. Упала и села. Умирать мне больше не хотелось. Смерть пугала меня сильнее жизни. Сильнее этой темноты внутри даже. Но и света не было. Никакого. Это не просто пустота внутри. Это пугающая пустота. Потому что в этой темной пустоте на самом деле кишат существа. Страхи. Гнев. И ещё незнакомые мне. И сил туда смотреть нет. Страшно. Но и жить... Ни смысла, ни желания. Я чувствую себя на краю пропасти. На грани лезвия. И назад никак, и вперёд никак. И я вдруг почувствовала... Именно почувствовала. Это не была мысль. Это было изнутри чувство того, что я сама ничего не могу. Просто ничего. Я полностью беспомощна. Своим умом недалеким, своими потугами через мозги найти смысл жить, я ничего не добьюсь. Да и вообще через умствование, как можно ощутить смысл. Ощутить. Я вдруг поняла, что мое сердце черствое же. Оно возможно не пустое внутри. Но снаружи каменное. Меня ничего не трогает.

Аи замолчала. Мужчина еле дышал. Лишь бы не спугнуть. Как тогда, когда она рассказывала про три года комы. Сейчас слова снова лились из девушки. Она снова смотрела в окно.

Ёагари молчал.

— Я сейчас так много слов говорю. Но тогда это заняло мгновение. Мгновение и оп, в сердце возникло чувство. Да, я ничего не чувствую. Совсем. Мне все равно на происходящее со мной и вокруг. Но есть шанс, что в сердце есть и другое. Что-то другое. Я не знаю, что. Но я не смогу сама ничего сделать. И это мгновение озарения и состояло в понимании, что только Господь может взять рукой мое сердце, забрать и показать, что там... Наполнить или раскрыть, не знаю. Кто еще... Ёагари, кто еще способен на такое? Но жить, как сейчас, нету уже сил. Такая бессмысленность. Душит. Кто еще наполнит мою жизнь смыслом? Кто покажет, в чем смысл моей жизни, если не Бог? А жить, как сейчас... Совсем нету мочи... Наверное, это и называется отчаяние. Да? Мистер доктор.

Аи замолчала. Ёагари тоже молчал. Откровение девушки вызвало жгучее желание обнять её. Но она сейчас не от него ждет помощи. К тому же слова девушки заставили задуматься. Ведь он всю свою жизнь был уверен, что только он сам и может для себя что-то сделать. Но сейчас с темнотой в сердце и он ощущал ту беспомощность, про которую говорила Аи.

Дом семьи Сайко располагался в пригороде. Частный сектор. Маленькие новые домики на всю улицу. Красивый зелёный район. Тихий. Даже умиротворяющий.

В доме их встретил один Сайко.

— Вы раньше, чем договаривались. Девчонки сейчас придут. Что-то забыли в магазине. А сын в комнате. Учеба.

— Я и думаю, слишком странная тишина для твоего дома.

— Сам в шоке. Проходите. Аи, рад встрече.

— Можно мне с вами поговорить? Наедине. Раз тем более пока никого нет.

— Эй, если придет Тома, она ж меня заживо съест своими вопросами...

— Ты справишься. Ты сильный мальчик.

Ёагари шутливо гневно глянул на друга.

— Ну и ладно, пойду продавливать твой диван в гостиной.

Сайко вывел Аи на задний двор. Девушка с удивлением увидела небольшой садик. Пару яблонь. Цветы.

— Жена любит землю. Она с фермерской семьи. Скучает по полям.

— Красиво.

Аи заворожено смотрела на садик. Сайко подвел её к скамье под яблоней.

— Я постараюсь коротко. А то этот  изверг потом все равно скажет своё недовольство.

— Вы уже не плохо знаете Шина. Хе-хе...

Сайко рассмеялся. Знал ли друг, как его называла девушка. Хотя, наверняка знал. Аи сама же ему, скорее всего, и сказала.

— У меня некомфортно на сердце. И мне некому это сказать. Так как причина дискомфорта как раз в моем же психотерапевте. А вы его друг... Вот я и подумала... Вы могли бы мне помочь.

— Постараюсь. Чем могу.

— Ёагари внимательный человек. И добрый. Хотя внешне такого, конечно, не скажешь. Но временами эти его черты можно не так понять. Знаете, девушки же такие наивные, открытые, беззащитные... Одинокие девушки. И когда о нас так заботятся, мы можем не так понять. Надумать. И я вот...

Послышались женские голоса. С двери в сад выглянула голова молодой девушки.

— Пап!

— Пять минут и мы придем.

— Давайте, а то мама уже нашла мистера Шина.

Девушка и Сайко рассмеялись. Голова дочки исчезла в доме.

— Простите, что перебили вас. Дочка весьма эмоциональная натура.

— Красивая.

— Да. В маму. Я слушаю вас...

— Если сразу к делу. То я не совсем понимаю себя. Я не знаю, как отношусь к Ёагари. Его внимание стало слишком уж приятно. И я понимаю, что начинаю привязываться к нему. Я стараюсь думать почаще, что он мой врач. И я благодарна ему за все... Но привязываться... Это же не правильно, да?

— Почему же. Сама привязанность хорошая вещь. Отношения это всегда привязанность. Дружба в том числе. Но вы же о другой привязанности, да?

— Думаю, да. Хотя сама не понимаю. Совсем.

— Вы можете попросить его перестать быть вашим лечащим врачом. Чтобы увидеть, как он поменяет своё отношение к вам. Как вам самой будет комфортно с ним общаться. Чтобы понять себя.

— Кхм... Надо подумать.

— Пойдемте. Думаю, Шин там уже устал отбиваться от Томы. Знаете, любит моя жена под крыло брать всех. А он неженат, красив, умен. Ей покоя не дает его жизнь. Личная.