Пролог.

— Давно не виделись, друг.

Высокий среднего возраста мужчина сел на скамейку. Стояло лето. Вечер был тёплым. Даже душным. Мужчина выдохнул от усталости, вытянув ноги.

— Да, давно. Со смены?

— Ага.

— Снова спас кого-нибудь?

— Ага.

— Не устал?

— Спасать нет. А от смены да.

Высокий мужчина посмотрел на друга. Тот доставал сигарету, глядя в парк.

— Шин, ты изменился. Как вернулся с Токио. Это из-за развода? Или тебя там потрепали пациенты?

Мужчина закурил. Лицо было то ли уставшим, то ли грустным.

— Знаешь, даже тебе хочется ответить резко. Что-то типа "к мозгоправам не записывался". И от этого становится самому тошно. Тошно...

Мужчина затянулся и откинулся на скамейку. Второй молчал. Он видел, что другу тяжело, но причины не знал.

— Тошно... Не знаю сам, от развода ли. Столько лет прошло уже. Около десяти вроде. Ты прав, эти семь лет в Токио меня вымотали. Сайко, они постоянно на все жалуются. Постоянно. Пару раз я еле сдержался, чтобы не наорать "Мать вашу, возьмите свою жизнь и живите! Возьмите ответственность". Как же меня достало их нытье.

Шин опустил голову на руки. Сайко продолжал молчать. Двое мужчин посидели в тишине пару минут.

— Шин, у тебя профессия такая. Слушать. И у тебя это отлично получается. Неужели в Токио так тебя выжали, что потерял смысл в своей работе?

— Что?

Мужчина с сигаретой резко поднял голову.

— Повтори, пожалуйста, последние слова...

— Ты потерял смысл в своей работе.

— Да. Сайко, да. Ты чертовски прав. Мне осточертело это... Я не вижу смысла. Они ноют и ноют... И нифига не делают после. Ни-че-го. Понимаешь?

— Понимаю. Мы за смену вытаскиваем людей с того света. Некоторые из них потом идут и убивают кого-нибудь, или пьют. Или прожигают жизнь, просиживают её на диване с попкорном и мыльной оперой.

— Какая же бессмысленность.

— Но, Шин, единицы из них реально потом меняются. Тут снова приходила парочка таких. Благодарить. И знаешь, ради них я готов раз за разом вот так нестись на вызовы, не спать, не есть, не видеть жену и детей сутками. И потом встречать этих ребят, кто здорово воспользовался вторым шансом. Особенно, суицидники.

Сайко замолчал и улыбнулся небу.

— Спасибо, что выслушал меня. Порой мне кажется, что ты мой личный психотерапевт. Хотя это явно не твоя сфера.

— Это точно. Совсем не моя.

— Вот током бить людей, это другое.

— Точно.

Оба мужчины хохотнули. Сайко выдохнул внутри. Друг вернулся в норму. Колко шутит, но без сарказма. Только вот глаза у Шина так и остались глубоко грустными. Иссиня тёмные глаза отблескивали тьмой. Но тут уже особо ничего друг сделать не мог. Порой каждый сам ищет внутри себя ответы. Они лежат лишь там.

Шин добрался до дома и упал на кровать. В сердце жил холод. Давно. И даже уже его не беспокоил. Возможно, это не нормально. Но делать ничего с этим не хотелось.

Девушка открыла глаза. Веки с трудом двигались. Будто сверху на них положили гири. Фокус не сразу пришел в норму. Потолок. Полумрак. Комната. Аи попыталась встать, но с ужасом осознала, что не чувствует тела. Совсем. Она несколько раз поморгала. Пахло больницей.

Сердце стало бешено колотиться. Это единственное, что она ощущала.

Вдруг в поле зрения возникла медсестра. Встретившись взглядом с Аи, та убежала. Спустя долгое время вошёл врач. Мужчина. Все это время Аи безрезультатно пыталась хоть как-то ощутить органы. Но даже голову она не смогла повернуть.

— Вы меня слышите?

Аи моргнула.

— Отлично. Очень хорошо. Слышите тоже хорошо?

Аи снова моргнула в знак согласия. В кабинет зашла ещё одна фигура в халате. От удивления глаза Аи расширились.

— Да, доктор Ёагари упоминал, что вы знакомы. Он работает в нашей больнице. Вы не против его присутствия?

Аи попыталась покачать головой. Не вышло. Тогда просто подвигала зрачками из стороны в сторону в знак согласия, что не против.

— Значит, вы его помните. Это тоже хорошие новости.

Доктор замолчал на какое-то время, смотря в приборы около головы пациента. Девушка же пыталась понять, что именно хорошего происходит. Внутри расширялась серая дыра.

— Мисс Аи, мне надо вам сообщить достаточно тяжелые новости. Но мне необходимо сказать факты. Три года назад вас с мистером Амазору сбила машина. Когда вы ехали, видимо, домой на его мотоцикле. С ним. Столкновение было очень сильным. От полученных травм ваше тело вошло в состояние глубокой комы.

Доктор замолчал, глядя девушке в глаза. У Аи текли слезы. Она абсолютно ничего не понимала. Но внутри серая дыра уже была почти размером с нее всю. Аи попыталась глазами выразить вопрос. Задвигала зрачками, как могла.

— Вы хотите знать, что с мистером Амазору?

Девушка показала глазами согласие, моргнув. Хотя ответ уже знала.

Доктор глянул на стоявшего сзади него Ёагари. Тот кивнул.

— Мистер Амазору, к сожалению, скончался. Он получил травмы тела, не совместимые с жизнью.

Несовместимые с жизнью. Слова по буквам вбивались в голову девушки.

"Э.Т.О.В.С.Е.Б.Ы.Л.С.О.Н. " Как сваи дома, слова с диким грохотом вбивались в мозг.

И тут серое пятно достигло размера её тела, переросло и стало выходить за пределы тела. Девушка истошно закричала. Затем ещё раз. Во всю силу. Серое пятно просилось наружу липкой массой.

Медсестра от неожиданности подпрыгнула, врач же быстрым отработанным движением вколол в капельницу пациенту снотворное.

Тело девушки обмякло.

— Доктор Ёагари, мы только что были свидетелями чуда.

— Возможно.

— Голос вернулся в первые минуты сознания. Как такое возможно!

Врач был возбужден. В отличие от Ёагари. Мужчина, опустив голову, проверял пульс девушки. И устало смотрел на её спящее лицо.

Второй раз Аи проснулась с не меньшей тяжестью в глазах. У кровати сидел Ёагари.

— С возвращением, Аи.

— Воды...

Мужчина помог девушке попить немного воды маленькими глотками. В комнату снова вошёл врач.

— Добрый вечер, мисс Аи. Я не успел представиться. Простите.

Врач поклонился.

— Доктор Намаяки. Я ваш лечащий врач. Доктор Ёагари ваш лечащий психотерапевт.

Внутри было одно большое серое пятно. Сквозь него девушка смотрела в потолок. Снова потекли слезы. Намаяки глянул на Ёагари. Тот равнодушно махнул рукой в жесте, все нормально.

— Нам необходимо провести обследование вашего тела. Чтобы составить прогноз и план лечения.

Девушка никак не реагировала. Врач осмотрел приборы и вышел. Ёагари встал так, чтобы девушка точно видела его. Глядя ей в глаза, он сухо сказал:

— Вы живы. Жизнь это ценность. Вы не просто выжили, вы очнулись и сразу проявили даже голос. Что в медицине является чудом. Это первый случай, возможно, в мире, когда пациент после комы сразу же смог говорить.

Обычные фразы по учебнику. Внутри мужчины холод ехидно улыбался.

— Ёагари кун... Такая жизнь это ценность? Вы хотели бы так жить?

Девушка продолжала смотреть в потолок. Слезы текли рекой. Мужчина грубовато быстро вытер их, с неприязнью отдернув руку. Его прикосновения она чувствовала. В отличие от своего тела.

Голос Аи был хриплым и очень слабым.

— Я не знаю, хотел бы я такой жизни. Я не знаю... Не могу знать, что вы сейчас испытываете. Не могу быть на вашем месте. Возможно... Возможно... Скорее всего, я не хотел бы такой жизни и хотел бы покончить с собой...

Последние слова Ёагари сказал тихо, глядя в окно палаты. За окном виднелись верхушки деревьев. Ветер играл листвой. Холод внутри ещё шире улыбнулся.

У девушки же глаза расширились при последних словах мужчины. Но в этот момент в палату зашел Намаяки.

Потекли дни. У Аи обнаружили легкую подвижность пальцев рук. Остальное пока было без движения. Но Намаяки выяснил так же, что нейронные связи не нарушены, что означало возможность через тренировки вернуть подвижность частям тела.

Утром девушку обследовали. Отвозили в физиокабинет. Где через приборы в разные части тела подавались электрические импульсы для пробуждения тканей. Затем обед.

Потом приходила милая женщина, Охисама. Она занималась разработкой моторики у Аи. Выполняли различные упражнения. Пальцы Аи стала ощущать уже на второй день пробуждения. Ничего пока взять не могла. Но слегка шевелила. Также пришла подвижность головы.

Вечером девушку приходил забрать на инвалидном кресле Ёагари. Первая встреча прошла в его кабинете. Аи сидела в кресле, Ёагари же сел на диван. Не за стол.

— Аи, почему вы согласились на наши встречи?

Голос мужчины был спокойным. Аи смотрела в окно. Первый этаж. Парк. Дорога. Люди. Вечер лета. Не отрываясь от вида за окном, девушка ответила:

— Потому что вы сказали, что не сможете меня понять. А еще, что не уверены, хотели бы жить в таком теле.

Девушка замолчала. Мужчина делал выводы. Искренность. Ключом к этой девушке являлась искренность собеседника. Ситуация была слишком шаткой. Как психотерапевту, ни первый раз работающему с людьми после трагедий, он понимал всю ответственность его как специалиста. Но с другой стороны ему было абсолютно всё равно на эту девушку и её судьбу. Темнота внутри него сочилась через тёмный взгляд.

Ёагари лег на диван.

— Аи, вы хотите жить?

Ёагари тщательно подбирал слова и интонацию. Глядя пристально на девушку. Следя за её мимикой и глазами. Потому что ему не хотелось видеть срывы или слезы. Он дико устал от них.

Девушка все так же смотрела в окно. Лицо ничего не выражало. Но он и не ждал скорых результатов. Он был врачом со стажем. И даже, несмотря на холод внутри, сейчас он был специалистом.

— Я не знаю. А на диване не должны разве лежать пациенты?

— Спасибо за честность. Вижу, вы устали сегодня уже. У вас много процедур и действий. Думаю, на сегодня мы попрощаемся с вами.

Мужчина проигнорировал колкость в свой адрес. Но легкая улыбка успела мелькнуть на губах. Девушка с острым языком. Значит, не будет так скучно, как с обычными девушками пациентами.

Аи же все так же не реагировала.