Глава 68: «Улики.»

Хэ Цзюэюнь поручил запросить личное дело Дин Сихуа, включая все значимые события школьных лет и отзывы учителей и сверстников.

Цюн Цан, опираясь на имеющиеся зацепки, вызвала Шэнь Суй в управление полиции для содействия расследованию.

Дин Сихуа сопровождал мать. Он послушно стоял рядом, со смущенным видом расспрашивая проходящих офицеров о деталях. На нем была белая рубашка, и выглядел он совершенно безобидно.

Шэнь Суй увели на допрос, а Дин Сихуа остался терпеливо ждать в комнате отдыха.

Хэ Цзюэюнь хотел было подойти к нему и попытаться что-то разузнать, но Цюн Цан жестом остановила его.

Она покачала головой, давая понять, что не стоит атаковать Дин Сихуа в лоб, чтобы не спугнуть его раньше времени. Лучше было отправить запрос в его университет и выяснить, во сколько именно он вернулся вчера вечером.

Хэ Цзюэюнь согласился.

Цюн Цан позвала того самого шумного молодого полицейского, чтобы он ассистировал ей на допросе.

Парень просиял, лихо скинул куртку и радостно последовал за ней.

Взяв материалы дела, они вошли в комнату для допросов и заперли дверь.

Щелчок замка заставил Шэнь Суй вздрогнуть. Глядя на возвышающуюся перед ней фигуру Цюн Цан, она указала на лампу:

— Извините, нельзя ли убавить свет? У меня плохое зрение, мне больно на него смотреть.

Цюн Цан с сожалением ответила:

— Простите, наше оборудование не такое современное, функции регулировки яркости нет.

— Ох. — Оказавшись с ними один на один, Шэнь Суй явно чувствовала себя беззащитной. Она постоянно ерзала на стуле, пытаясь устроиться поудобнее, словно сиденье причиняло ей дискомфорт. Даже ноги она не знала куда деть.

— Снова здравствуйте, — произнесла Цюн Цан. — Не думала, что мы встретимся так скоро.

Шэнь Суй спросила:

— Зачем вы привезли меня сюда? Вы же уже спрашивали меня обо всем утром.

— Потому что появились новые вопросы, — пояснила Цюн Цан. — Это обычная практика. Мы вызываем и других людей. Хун Цзюнь только что был здесь и уже ушел.

Услышав это имя, Шэнь Суй напряглась:

— Что он сказал? Почему вы его отпустили? Разве не он убийца?

— Это секретная информация, — полушутя ответила Цюн Цан. — Но вы можете попробовать угадать.

— Что? — Шэнь Суй была в замешательстве.

Цюн Цан раскрыла папку и, небрежно листая страницы, спросила:

— У меня один вопрос: откуда вы знаете, кто такой Хун Цзюнь?

Шэнь Суй замерла, а затем ответила:

— Конечно я знаю. Разве он не подозреваемый в убийстве моего мужа? Вы же сами говорили мне это утром.

— Разве? — Цюн Цан посмотрела на нее поверх документов. — Во время нашей утренней встречи я не называла его фамилию. Для вас он должен был остаться человеком, которого ваш муж видел один раз двенадцать лет назад и с которым с тех пор не поддерживал связи. Столько лет прошло – и вы всё еще помните его имя?

Шэнь Суй обхватила себя руками и безучастно произнесла:

— Всё-таки это была неприятная авария, он оставил сильное впечатление.

— Я не сомневаюсь, что вы запомнили его лицо, но человеческая память не так сильна, как вам кажется, — возразила Цюн Цан. — Многие после университета не помнят имен одноклассников, с которыми провели бок о бок шесть лет.

Шэнь Суй вспылила:

— А я вот помню!

Цюн Цан усмехнулась, достала из папки две фотографии и положила их перед женщиной.

— Совсем недавно вы утверждали, что вчера вечером не выходили из дома. Пожалуйста, объясните, что это такое?

На снимках была проставлена дата и время: вчера, около одиннадцати вечера.

Человек на фото вел белую машину и был в черной бейсболке, но козырек не смог скрыть лицо – камера зафиксировала его под идеальным углом.

Шэнь Суй бросила взгляд на фото и тут же отвернулась. Несмотря на попытки сохранить невозмутимость, резко выступившие ключицы выдавали ее крайнюю степень напряжения.

— Кадры получены с камеры рядом с местом преступления. Эта дорога ведет прямиком туда, где погиб Дин Тао. — Цюн Цан с иронией добавила:

— Похоже, вы не просто выходили из дома, но и решили «навестить» мужа?

К этому вопросу Шэнь Суй явно подготовилась. Она ответила быстро и четко:

— Вчера я просто проезжала мимо. Когда вы сказали, что мужа нашли там, я испугалась подозрений и машинально солгала. Я не думала о последствиях.

Цюн Цан:

— Вы же говорили, что у вас были прекрасные отношения. Почему вы боялись подозрений?

Шэнь Суй:

— Многие убийства совершаются членами семьи или близкими. Я знала, что полиция начнет проверку с меня.

Молодой полицейский намеренно громко и раздраженно застучал по клавишам клавиатуры.

— О-о… — протянула Цюн Цан, кивая. — И куда же вы направлялись вчера ночью?

— К подруге, поболтать. — Шэнь Суй принялась судорожно поправлять пряди у уха. — Я еще не удаляла последние вызовы в телефоне, можете позвонить ей и спросить. Она подтвердит, во сколько я приехала. Я нигде не останавливалась, я просто ехала мимо.

Цюн Цан развела руками:

— Это ничего не доказывает. Вам и не нужно было останавливаться надолго. Достаточно было высадить своего сообщника у обочины.

— У меня нет сообщника! — Выкрикнула Шэнь Суй. — Почему вы мне не верите? У меня нет причин убивать старину Тао! Я просто ехала к подруге!

Цюн Цан жестом велела ей замолчать:

— Довольно бессмысленных оправданий. Судья умеет отличать факты от вымысла. Вы правда думаете, что потоком лжи можно всё замять? Это прямое неуважение к нашей судебной системе.

Юный офицер, не переставая печатать, поднял голову и оскалился в сторону задержанной.

Цюн Цан продолжила:

— Ваше признание не обязательно. Мы проведем обыск вашего автомобиля. Где вы были, где останавливались, кого перевозили – криминалистика даст ответы на всё. Современные технологии шагнули далеко вперед, обывателю и не снилось, на что мы способны. А ваши методы, госпожа Шэнь, весьма примитивны. Сомневаюсь, что вы догадались провести полную дезинфекцию салона, чтобы уничтожить ДНК.

Шэнь Суй держалась из последних сил:

— Это наша семейная машина. То, что там есть ДНК моего мужа – совершенно нормально. Не пытайтесь меня запугать.

Цюн Цан покачала головой:

— Вчера Дин Тао много выпил, а еще принял ударную дозу снотворного. Перед смертью его рвало. Как думаете, оставил ли он в салоне следы слюны или иных выделений? Раньше ваш муж вряд ли принимал препарат в такой концентрации. Помимо анализа ДНК, мы проведем химическую экспертизу состава.

Взгляд Шэнь Суй заметался. Она была на грани срыва.

— Явка с повинной смягчает наказание. Выдача сообщника – тоже. — Цюн Цан сделала паузу. — Это ваш последний шанс. Хотите что-то сказать?

После мучительных колебаний Шэнь Суй опустила голову:

— Да. Это я его убила.

Молодой полицейский просиял и подмигнул Цюн Цан. Та же осталась серьезной, ожидая продолжения.

Шэнь Суй медленно, чеканя каждое слово, произнесла:

— Я уже видела Хун Цзюня раньше. Я знала, как он ненавидит моего мужа, поэтому…

— Хватит, — прервала ее Цюн Цан. — Отпечатки обуви на месте преступления доказывают, что Хун Цзюнь не убийца. Они не совпадают.

Шэнь Суй замялась и выдавила:

— Может, вы ошиблись? Там было так много следов.

— Не стоит ставить под сомнение наш профессионализм. — Цюн Цан усмехнулась и глянула на время в телефоне. — У меня правда нет времени на ваше раскаяние. Если не хотите говорить правду – мы сами всё выясним. Но тогда и результат для вас будет иным. Оно того стоит?

Шэнь Суй сжимала пальцы, зажмурившись и тяжело дыша. Спустя пять минут тишины Цюн Цан, словно теряя терпение, добавила:

— Мы уже отправили людей в общежитие к Дин Сихуа. Вчера он переносил тело, на его одежде и обуви неизбежно остались улики.

Шэнь Суй резко вскинула голову.

— Начинаем проверку с членов семьи, — с холодной улыбкой произнесла Цюн Цан. — Вы же сами это только что сказали.

·

Хэ Цзюэюнь прибыл в университет Дин Сихуа. Разыскав куратора, он выяснил номер комнаты и вызвал соседа парня.

Когда тот открыл дверь, Хэ Цзюэюнь первым же делом заметил висящую на маленьком балконе одежду, с которой еще капала вода. Он быстро прошел через комнату и снял вещи с сушилки.

Сосед с любопытством наблюдал за ним – вероятно, впервые видел работу полиции вживую.

Хэ Цзюэюнь принюхался. От ткани шел резкий запах отбеливателя. Дин Сихуа оказался куда осмотрительнее матери.

— Во сколько вернулся Дин Сихуа? — Спросил он.

— В два часа ночи, — зевнул сосед. — Позвонил мне посреди ночи, сказал, что возвращается. Странно, да? А как пришел – сразу давай мыться и стирать. С ума сойти можно. Я и так из-за курсовой допоздна сидел, а из-за него вообще глаз не сомкнул.

Хэ Цзюэюнь заглянул в санузел. На полу стоял синий таз, в котором отмокала пара чистых кроссовок. В воду явно не пожалели хлорки.

Выйдя обратно, Хэ Цзюэюнь спросил:

— Дин Сихуа ведь богат, зачем ему жить в общежитии?

— Раньше он снимал квартиру в жилом комплексе напротив, но в прошлом месяце переехал обратно, — ответил сосед.

— Почему?

— Кто его знает, — пожал плечами парень. — Говорил, чтобы удобнее было учиться.

Повод звучал крайне неубедительно.

— Как он вошел ночью? — Поинтересовался Хэ Цзюэюнь.

Сосед подошел к балкону:

— Да вон там залез, я ему дверь открыл.

В указанном месте Хэ Цзюэюнь действительно обнаружил едва заметный след обуви. Он перегнулся через перила, глядя вниз на балкон первого этажа и на траву под ним.

— Подожди здесь, я скоро вернусь.

Хэ Цзюэюнь спустился на первый этаж и осмотрел газон. Кроме примятой травы, ничего подозрительного не нашлось. Он зафиксировал всё на телефон и поднялся на второй этаж.

Взяв ключи у коменданта, он обнаружил, что студенты в нужной комнате на втором этаже на месте. Постучав, он дождался, пока заспанный парень в пижаме откроет дверь.

— Я хотел бы осмотреть ваш балкон, — сказал Хэ Цзюэюнь.

Не успел он достать удостоверение, как студент спросил:

— Вы за цепочкой, да?

Хэ Цзюэюнь замер, не донеся руку до кармана:

— Покажите, пожалуйста.

Студент пошел вглубь комнаты, на ходу бормоча:

— Как она вообще к нам на балкон упала? Вы ее сушили наверху, что ли? Но я вас раньше не видел, вы из нашего вуза?

Хэ Цзюэюнь развернул удостоверение:

— Полиция.

Парень чуть не споткнулся:

— Ого… Она что, такая дорогая, что вы даже полицию вызвали?

Застежка на цепочке была сломана. Видимо, ночью, в темноте, Дин Сихуа за что-то зацепился, когда лез наверх, и сорвал ее силой. Хэ Цзюэюнь аккуратно убрал находку в пакет для вещдоков и вернулся наверх к соседу Дин Сихуа.

— Узнаете? Это вещь Дин Сихуа?

Тот ответил почти не раздумывая:

— Да, точно. Он ее постоянно носил.

— Хорошо, спасибо.

Хэ Цзюэюнь отошел в укромное место, чтобы доложить ситуацию Цюн Цан. Трубку сняли не сразу.

— Есть новости? — Спросила Цюн Цан.

— Дин Сихуа выстирал одежду и обувь в хлорке, не знаю, сколько улик там осталось. Но я нашел его цепочку – он обронил ее, когда лез в окно. Если он был в ней во время преступления, возможно, на ней что-то найдется. Отправлю на экспертизу.

— Хм…

По тону Цюн Цан Хэ Цзюэюнь понял, что что-то не так:

— Шэнь Суй не сознается?

— Созналась, — ответила Цюн Цан. — У нее слабая психика. Первое преступление, жуткая тревога, да и умом не блещет. Стоило немного надавить – и она поплыла.

Хэ Цзюэюнь удивился:

— Разве это не хорошо? Дело раскрыто, почему ты не рада?

Цюн Цан холодно усмехнулась:

— Она утверждает, что убила Дин Тао сама и полностью всё спланировала. Мол, дала ему смертельную дозу снотворного, а когда решила, что он мертв, заставила Дин Сихуа помочь избавиться от тела. Якобы сын ни о чем не знал, действовал под принуждением и даже уговаривал ее сдаться, но она была непреклонна. И подставить Хун Цзюня тоже придумала она.

Хэ Цзюэюнь нахмурился.

— Дин Сихуа, вероятно, с самого начала знал, что подозрение падет на них. Он позволил Шэнь Суй наделать кучу ошибок, чтобы мы вышли на нее. Но он также понимал, что мать его выгородит и возьмет всё на себя. В итоге он пойдет лишь как соучастник в сокрытии тела, что значительно смягчает вину, а то и вовсе позволяет избежать наказания. Ведь само по себе перемещение тела без его осквернения – статья не самая тяжелая.

Цюн Цан с горечью добавила:

— Взять на себя малую ответственность, чтобы законно избежать кары за убийство… Дин Тао воспитал сына, который превзошел учителя.

Хэ Цзюэюнь промолчал. Если бы не выводы Цюн Цан, он бы охотнее поверил Шэнь Суй, чем в существование столь циничного человека, как Дин Сихуа.

— Я еду в университет, — сказала Цюн Цан. — Жди меня.