Глава 63: «Талант.»

Стоило Цюн Цан войти в комнату, как она поняла, почему технический персонал Сань Яо так легко открыл ей дверь.

Это помещение, скорее всего, не имело прямого отношения к смерти старины Тао.

Большая часть мебели в комнате была накрыта белой пылезащитной тканью. Судя по слою пыли на ней, вещи стояли здесь уже не первый год.

Деревянный пол тоже был покрыт густым слоем серого налета, на котором не виднелось ни единого следа. Это доказывало, что здесь очень «чисто» – в том смысле, что сюда долгое время никто не заходил.

Цюн Цан прошла вглубь и приподняла один из кусков ткани. Под ним оказалась детская кровать синего цвета.

Рядом стоял небольшой синий деревянный шкафчик.

Неудивительно, что мебель здесь была такой маленькой – по всей видимости, это были вещи, которыми сын Дин Тао пользовался в детстве.

Ближе к двери обстановка становилась хаотичной: здесь были свалены несколько слегка сломанных игрушек.

Похоже, комнату превратили в кладовку.

Хэ Цзюэюнь провел пальцем по стене, оставив след, и удивленно произнес:

— Зачем запирать детскую? Спальни не заперты, а именно эту заброшенную детскую решили закрыть на замок.

— Когда вещей становится слишком много, пропадает желание наводить порядок. Точно так же многие люди годами не заглядывают под кровать, — сказала Цюн Цан. — К тому же, если бы ко мне домой часто заходили дети, я бы и входную дверь предпочла заварить наглухо.

Хэ Цзюэюнь: — … — «Именно из-за таких слов твой образ становится всё более странным».

Он бросил на Цюн Цан сложный взгляд, но та уже развернулась и вышла.

Хэ Цзюэюнь последовал за ней на второй этаж, мимо перил вдоль всего коридора.

Солнечная терраса, открытая клумба, проекторная.

В этих помещениях не нашлось никакой важной информации.

Подойдя к очередной спальне, Цюн Цан снова остановилась.

Перед ними была комната сына Дин Тао.

В комнате молодого человека было очень чисто: одеяло аккуратно расправлено на кровати, в воздухе до сих пор витал слабый аромат стирального порошка.

Его сын, вероятно, жил в общежитии и редко бывал дома. Комната была прибрана и пустовала.

Цюн Цан подошла к столу и взяла блокнот, чтобы пролистать его.

На обложке было написано имя: Дин Сихуа.

Хэ Цзюэюнь, задрав голову, рассматривал деревянный стеллаж сбоку от стола и пробормотал:

— В его комнате так много фотографий.

Цюн Цан проследила за его взглядом.

Дин Сихуа выглядел как воспитанный и застенчивый парень.

Черты лица лишены агрессии, слегка удлиненная челка прикрывает глаза, волосы мягкие, с легким золотистым отливом. Весь его облик идеально соответствовал образу отличника.

Такой вот «славный малый», который найдется в каждом классе.

Коллекция фотографий была полной. Расставленные по полкам стеллажа, они фактически демонстрировали весь процесс его взросления.

Среднюю и старшую школу он закончил в Городской школе №13, поступил в Университет С, а сейчас учился там в магистратуре.

В годы учебы был лидером студенческого союза, на выпуске – представителем студентов.

Занимался игрой на флейте, брал награды на национальных конкурсах.

Изучал олимпиадную математику, в составе школьной команды участвовал во всероссийских соревнованиях.

Каждый раз, когда Дин Сихуа получал награду, Дин Тао фотографировался с ним. На снимках отец держал кубок и широко, искренне улыбался.

Это говорило о том, что Дин Тао очень гордился своим сыном.

Скользя взглядом по фотографиям школьных лет, Цюн Цан ощутила легкое чувство странности. Ее взгляд на мгновение замер, но тут же скользнул дальше, и в итоге она отвернулась.

— У вас, парней, принято расставлять такие фото в комнате? — Спросила Цюн Цан.

— Обычно нет, — с сомнением ответил Хэ Цзюэюнь. — Мои родители хранят такое в альбомах. В моей комнате максимум может стоять одно общее семейное фото. Среди моих знакомых тоже мало кто выставляет столько своих портретов. Хотя, может, это просто личные предпочтения? В комнатах у девушек ведь тоже часто висит полно художественных фото.

— О, — Цюн Цан явно витала в своих мыслях. — Вот как? У меня нет ни одной фотографии.

Хэ Цзюэюнь: — …

Он попытался как-то сгладить неловкость:

— В телефоне – это ведь то же самое.

Цюн Цан опустила голову и выдвинула ящик стола. К ее удивлению, там оказался целый отсек со снеками.

Она поворошила содержимое: помимо чипсов и вяленых закусок там обнаружилось несколько знакомых оранжевых леденцов с апельсиновым вкусом.

·

Снаружи за развитием сюжета у Цюн Цан внимательно следили несколько человек.

Услышав ее вопрос, они тоже начали находить в обычных деталях, на которые раньше не обращали внимания, нечто необъяснимо пугающее. Зрители перешептывались, вполголоса обсуждая увиденное.

— А что странного в том, что парень расставил фото в комнате? У брутальных мачо свои причуды, у красавчиков – свои.

— Парни тоже могут быть самовлюбленными. По сути, это просто скрытое тщеславие.

— Наверное, Цюн Цан просто никогда не фотографировалась, вот и спрашивает о том, чего не знает.

Размеренный и властный голос Хэ Чуаньчжоу заставил всех замолчать. Каждое ее слово звучало веско.

— Мы должны учиться извлекать полезную информацию из любых фрагментов, полученных при осмотре места происшествия. Это касается не только улик или следов, напрямую связанных с делом, но и зацепок, которые помогают дополнить психологический портрет покойного или людей из его окружения. Хотя профайлинг не может служить прямым доказательством, он помогает в рассуждениях и выводах. Кто знает, в какой момент он станет ключом к раскрытию преступления.

Услышав это, Се Циминь нахмурился, и только тогда начал внимательно вглядываться в фотографии, которые недавно промелькнули на экране.

— Почти все выставленные фотографии Дин Сихуа – это свидетельства его триумфов, — продолжила Хэ Чуаньчжоу. — Он вовсе не такой бескорыстный, каким кажется внешне, и дело не в обычном самолюбовании своей внешностью. Он дорожит честью и местом в рейтинге, у него есть соревновательная жилка, и он любит быть в центре внимания. Понимание такого типажа поможет при допросе.

— Неужели она действительно копнула так глубоко? — Прошептал Се Циминь.

— Откуда мне знать, о чем она думает? — Ответила Хэ Чуаньчжоу. — Но одаренные люди, даже не задумываясь об этом специально, делают подобные выводы на уровне подсознания.

Се Циминь пробормотал:

— Талант…

Хэ Чуаньчжоу кивнула:

— Именно, талант. Обычные люди полагаются на опыт, гении – на талант. В криминальной полиции всё непросто. Все любят талантливых и трудолюбивых. Но таких людей, в конце концов, подавляющее меньшинство.

— В этом меньшинстве Цюн Цан умудряется быть на голову выше остальных, — усмехнулся Фан Ци, закинув ногу на ногу.

Хэ Чуаньчжоу не стала спорить, лишь кивнула в ответ:

— Я видела сценарии, в которых она участвовала. Одного ее терпения и способности собирать информацию уже достаточно, чтобы превзойти многих. Но жаль, что с ее характером она не подходит для работы в системе – для нее нет подходящего начальника. М-м… в качестве приглашенного эксперта она была бы хороша, но я до сих пор не пойму, в чем именно заключается ее специализация.

— За работу, которая ей не нравится, она берет баснословные деньги, — вставил Фан Ци. — Пока она преподавала в Университете А, консультации были бесплатными, а теперь такой лафы уже нет.

— Капитан… — позвал Се Циминь.

— Тсс… погоди, — Хэ Чуаньчжоу подняла руку, прерывая его. Ее взгляд, острый как лезвие ножа, впился в экран. — Зачем она разглядывает эти сладости?

Фан Ци потерял интерес к происходящему, как только Цюн Цан начала обыск. Услышав слова Хэ Чуаньчжоу, он присмотрелся, но к тому моменту Цюн Цан уже отвела взгляд.

Люди на экране продолжали бесцельно проверять шкафы.

— Ты уверена? — Вскинул бровь Фан Ци.

— Уверена, — твердо подтвердила Хэ Чуаньчжоу. — Ее взгляд явно замер на ящике стола. Я имела дело с бесчисленным множеством людей и знаю, куда они смотрят.

Сбоку на экране всплыло увеличенное изображение. Однако, кроме горы снеков, там не было ничего необычного.

Фан Ци остался при своем сомнении.

Се Циминь не выдержал:

— Капитан Хэ, не слишком ли много внимания вы уделяете Цюн Цан? Там ведь есть и другие игроки.

Хэ Чуаньчжоу будто и не слышала, продолжая не мигая смотреть на Цюн Цан. Лишь спустя несколько секунд она безучастно переспросила:

— Разве? Остальные игроки всё еще допрашивают Хун Цзюня, там ничего важного. Так что ты хотел сказать?

Се Циминь глубоко вздохнул и с досадой ответил: — …Ничего. Продолжайте.

В сценарии Цюн Цан и Хэ Цзюэюнь быстро закончили осмотр спальни.

— Пошли, — бросила Цюн Цан, — заглянем в кабинет Дин Тао.

Проходя мимо стола, она небрежным, отточенным движением стянула оранжевый леденец.

Маневр был исполнен с поразительной ловкостью.

Хэ Цзюэюнь всё же заметил это и ахнул:

— Это же улика!

— Две мао за штуку, — Цюн Цан уже разрывала обертку. — Хочешь, я авансом юань заплачу?

— Ты думаешь, дело в двух мао?! — Возмутился Хэ Цзюэюнь.

Капитан Хэ Чуаньчжоу согласно кивнула.

«Верно! Как можно быть настолько несерьезной?!»

Фан Ци лишился дара речи и искоса взглянул на Хэ Чуаньчжоу. Он подумал про себя, что эти люди просто пугают. Их проницательность не под силу даже многим выдающимся психотерапевтам.

Тем временем Хэ Цзюэюнь внутри игры продолжал:

— Ты хоть знаешь, сколько строк кода нужно для одной конфеты? Знаешь, как дорого стоят топовые программисты Сань Яо?! Ты только что сожрала огромную кучу бюджетных денег!

— Но у этой конфеты нет вкуса, — с сожалением констатировала Цюн Цан. — Просто… скользкая штуковина.

Хэ Цзюэюнь приложил ладонь ко лбу:

— Потому что никому и в голову не пришло, что игроки будут жрать улики!

— Всё равно данные обнулятся, — парировала Цюн Цан. — Что такого в одной конфете? А вдруг она отравлена – тогда бы я сразу прошла сценарий.

Хэ Цзюэюнь не выдержал и рассмеялся от ее наглости:

— Откуда в тебе столько нелепых оправданий?

В этот момент в системе всплыло уведомление черным текстом: «Баг принят, спасибо за обратную связь». Рядом красовались эмодзи: 【Большой палец вверх】 【Сияющая улыбка】.

Получив подтверждение своей правоты, Цюн Цан тоже подняла большой палец вверх, обменявшись с тем программистом невидимой улыбкой одобрения.

Хэ Цзюэюнь вытаращил глаза, чувствуя себя глубоко уязвленным. «Эти бесстыжие молокососы… Когда вы уже начнете так же угождать своему боссу? Совсем молодые, а уже двуличные!»

Цюн Цан уже легкой походкой ушла вперед и вошла в кабинет Дин Тао.

В это время Хэ Цзюэюнь получил сообщение от коллег. Они писали, что уже сопровождают Шэнь Суй на обратном пути, и спрашивали, ждут ли их у дверей.

Хэ Цзюэюнь ответил утвердительно и попросил их поторопиться.

Когда он вошел в кабинет, Цюн Цан уже бесцеремонно заняла массивное кресло руководителя в самом центре и с комфортом устроилась в нем.

Однако она не стала включать компьютер и не копалась в вещах на столе, а изучала какую-то информацию в телефоне.

Хэ Цзюэюнь подошел и сам перерыл всё на столе.

Глядя на его суету, Цюн Цан приподняла веки и сказала:

— Не ищи. Дин Тао вряд ли оставил бы важные улики на виду. Что касается компьютера, я только что проверила: «Сезам, откройся» его не разблокирует.

— …Ты что, на читы подсела? — Без тени юмора спросил Хэ Цзюэюнь.

— Все улики, которые можно найти в кабинете – это пара-тройка контрактов, подписанных Дин Тао, которые доказывают его нечистоплотность в бизнесе, — пояснила Цюн Цан.

— И что там? — Уточнил Хэ Цзюэюнь.

Цюн Цан протянула ему телефон:

— Смотри. Дин Тао утверждал, что привлекает инвестиции для расширения новой производственной линии, но получив деньги, он не стал строить завод, а вывел средства. Компания выпустила несколько объявлений, и на этом дело заглохло.

— И куда он их вывел? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

— Скорее всего, выдавал кредиты под проценты, в отчетности компании это никак не отражено, — ответила Цюн Цан. — Эта прибыль, вероятно, шла прямиком в его личный карман. Кроме того, уровень безнадежных долгов в его годовом отчете намного выше, чем у конкурентов. Постоянно исчезающая дебиторская задолженность тоже наводит на мысли. Его повседневные расходы огромны, наверняка есть «серые» доходы.

Хэ Цзюэюню это показалось абсурдным:

— Он и так был богат, у компании была репутация. Если бы он развивался честно, бизнес бы стабильно рос. Зачем так гробить свое будущее?

— Тот, кто видел людей побогаче, жаждет денег еще сильнее, ведь мир капитала жесток и иерархичен, а Дин Тао не из тех, кто довольствуется малым, — Цюн Цан переплела пальцы, опершись локтями на подлокотники. В этой позе она сама походила на акулу бизнеса. — Попробовав на вкус плоды чужого доверия, легко начать считать всех остальных дураками. Тем более что компания досталась ему от отца, и долгие годы дела шли неплохо. Успех дался ему слишком просто.

Хэ Цзюэюнь смотрел на нее и на мгновение забыл, кто из них здесь властный президент.

Он вернул ей телефон и спросил:

— По протоколу нам стоит проверить должников, которые могли затаить обиду на Дин Тао?

Цюн Цан развела руками:

— Видимо, да. Но список, боюсь, будет огромным, а интуиция подсказывает, что это пустая трата времени.

При таком образе жизни Дин Тао врагов у него должно быть предостаточно.

Прежде чем они успели составить план дальнейших действий, система Сань Яо выдала уведомление: Шэнь Суй вернулась.

Данные мгновенно синхронизировались, и оба персонажа снова оказались перед запертой дверью.

Цюн Цан обернулась и увидела троих вошедших.

Жена Дин Тао, Шэнь Суй, безвольно опиралась на плечо сына; кончик ее носа и веки покраснели от слез.

Несмотря на отсутствие макияжа, в ней чувствовалось очарование зрелой женщины, она выглядела хрупкой и жалкой.

На ней было платье средней длины и черные туфли на каблуках.

Полицейские позади кивнули в знак приветствия.

— Здравствуйте, — хрипло произнесла Шэнь Суй.

Хэ Цзюэюнь уже собирался ответить, но заметил, что Цюн Цан, не мигая и совершенно не скрываясь, бесцеремонно оглядывает Шэнь Суй с ног до головы. Такое поведение было крайне нетактичным.