Глава 61: «Допрос.»

Цюн Цан поманила пальцем, забирая блокнот из рук Хэ Цзюэюня. Быстро пробежав глазами по записям, она заговорила:

— Работа дворником, должно быть, очень тяжелая? Вашей зарплаты хватает на повседневные расходы?

— Если вы столкнулись с жизненными трудностями, вы можете обратиться за помощью к правительству.

— Сейчас государство активно поддерживает малоимущих, и социальные службы на местах работают очень слаженно.

Хун Цзюнь ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул.

— Не нервничайте, — подбадривающе произнесла Цюн Цан. — Пожалуйста, попробуйте еще раз вспомнить, как вы обнаружили тело и как заявляли в полицию.

Кадык Хун Цзюня дернулся, прежде чем он заговорил:

— Я проходил здесь, когда подметал дорогу. Почувствовал легкий запах спиртного. Подумал, кого-то стошнило на обочине. Я шел вдоль бордюра и уже собирался уходить, когда заметил человека в траве. Я подошел ближе и понял, что он мертв.

— Вы сначала подошли, чтобы убедиться в его смерти, а потом пошли заявлять в полицию? — Уточнила Цюн Цан. — Или просто увидели его неподвижным на земле и сразу побежали?

— Я пощупал его шею, — ответил Хун Цзюнь. — Тело уже было холодным.

Цюн Цан кивнула и задала следующий вопрос:

— Когда вы нашли покойного, были ли поблизости какие-то подозрительные следы или прохожие?

Хун Цзюнь покачал головой.

Цюн Цан опустила взгляд, стараясь рассмотреть малейшие изменения в мимике его лица.

Хэ Цзюэюнь вытащил из кармана другой блокнот и, раскрыв его, начал делать пометки. Он не понимал, зачем Цюн Цан выспрашивает такие подробности.

— Вы знали покойного? — Низким, спокойным голосом спросила она.

— Нет, не знал, — ответил Хун Цзюнь.

Хэ Цзюэюнь быстро записывал под диктовку ситуации.

Внезапно Цюн Цан задала вопрос, совершенно не относящийся к делу:

— А как вы обычно связываетесь по работе?

Хун Цзюнь поднял голову с растерянным выражением лица.

— У вас есть мобильный телефон? — С улыбкой спросила Цюн Цан. — Сейчас они стоят совсем дешево.

Хун Цзюнь опешил.

Цюн Цан посмотрела на записи в блокноте:

— Я вижу, что вы заявили в полицию около половины шестого из ближайшего круглосуточного магазина. Почему вы не воспользовались своим телефоном, а побежали в магазин?

Хун Цзюнь замолчал. Он принялся ковырять ногтем шов на брюках, уставившись на носки своих не очень чистых ботинок.

— На этот вопрос так трудно ответить? — Цюн Цан усмехнулась. — Может, вы потеряли телефон? Или в тот момент так разволновались, что не вспомнили о нем? Просто расскажите всё как есть, не стоит ни о чем беспокоиться.

Голос Хун Цзюня был тихим, а из-за окружающего шума казалось, что ему не хватает дыхания:

— Нет. Сначала я не хотел во все это ввязываться, не хотел лишних проблем. Но когда дошел до магазина, подумал, что так поступать нехорошо, и зашел заявить.

— Вот оно как, — Цюн Цан сделала вид, что поверила. — А в какое время вы обычно работаете?

Хун Цзюнь крепче сжал метлу и поджал губы. Он слегка отвернулся, скрыто демонстрируя нарастающее сопротивление.

Все это были простые, на первый взгляд даже не относящиеся к делу вопросы. Однако поведение Хун Цзюня явно выбивалось из рамок обычного, из-за чего даже Хэ Цзюэюнь невольно бросил на него несколько оценивающих взглядов.

Хэ Цзюэюнь впервые по-настоящему присмотрелся к заявителю. Этот человек – в одежде, повадках, внешности – был абсолютно заурядным. От него веяло типажом «честного малого», «доброго простака», который не вызывает ни капли подозрений, и которого в первую очередь хочется исключить из списка причастных.

Видя, что тот молчит, Цюн Цан ответила сама:

— Насколько я помню, график работы дворников не фиксирован и зависит от участка и местных условий. Обычно участки вдоль дорог стараются убрать до пяти-шести утра: как только поток машин увеличивается, работать становится небезопасно. Верно?

Хун Цзюнь не стал возражать и лишь тихо выдохнул.

Цюн Цан указала на дорогу позади себя, по которой непрерывно сновали автомобили.

— К примеру, здесь. Хотя рядом нет жилых массивов, поблизости промзона и выезд на скоростное шоссе, так что с самого утра здесь проезжает много большегрузов. А чуть дальше находится пункт сдачи экзаменов на вождение. В целом, это довольно оживленный участок. Если задержаться, станет опасно.

Хэ Цзюэюнь проследил за ее жестом, краем глаза наблюдая за Хун Цзюнем. Тот никак не отреагировал.

— Вы можете мне ответить? — Попросила Цюн Цан. — Если я права или не права, можете просто кивнуть или покачать головой.

Хун Цзюнь поднял веки, обнажив мутные глаза. Он послушно и медленно кивнул.

Тон Цюн Цан оставался вежливым, без тени враждебности:

— Какой именно участок вы убираете? В каком направлении двигаетесь? Путь отсюда до магазина занимает около пятнадцати минут пешком. Вы проходили здесь в пять пятнадцать, когда собирались возвращаться на отдых, или же вы проходили здесь раньше во время уборки, но не заметили покойного?

— Сегодня мне было нехорошо, я проспал и только-только добрался сюда, — ответил Хун Цзюнь.

— Что именно болело? — Уточнила Цюн Цан.

— Просто усталость.

Цюн Цан внимательно посмотрела на него и кивнула:

— Хорошо, я поняла.

Хун Цзюнь переложил метлу в другую руку и спросил:

— Я могу идти?

— Можете, — разрешила Цюн Цан. — Возможно, позже нам снова понадобится ваша помощь, так что, пожалуйста, оставайтесь на связи.

Хун Цзюнь оставил свой номер телефона, нагнулся за своим мешком и, толкая тележку, удалился.

Хэ Цзюэюнь провожал его взглядом. Спина мужчины уже не разгибалась, походка была тяжелой и неровной, словно на его плечи давил непомерный груз прожитых лет – зрелище, от которого необъяснимо сжималось сердце.

Цюн Цан подтолкнула его в плечо:

— Братец Q, проверь-ка те вопросы, что я сейчас задала. — Она принялась загибать пальцы: — Обычное рабочее время Хун Цзюня, границы его участка. Затем по записям с камер в округе подтверди его показания. Заодно загляни в личное дело Хун Цзюня. Посмотри, есть ли у него семья, каково его финансовое положение и не был ли он связан с покойным. Включая сведения об учебе и прошлых местах работы. И не забудь расспросить его коллег о том, какой он в жизни. Но делай это непринужденно, чтобы никто не подумал, будто он подозреваемый, и не создавай ему лишних проблем.

Она выдала целую серию поручений, которые Хэ Цзюэюнь прилежно законспектировал. Закончив, он спросил:

— Он кажется тебе подозрительным?

— Кто знает? — Цюн Цан убрала блокнот и развела руками. — Если судить по ощущениям – нет. Но по тем же ощущениям, он явно что-то намеренно скрывает. Что именно – я пока не поняла. Главное, мне не ясно, каков смысл его пауз и молчания.

— Наверное, просто не привык общаться с людьми, — предположил Хэ Цзюэюнь. — Социофоб, вот и взвешивает каждое слово.

— М-м… — Цюн Цан на мгновение задумалась и покачала головой. — Не думаю, что это социальная фобия.

Рука Хэ Цзюэюня с ручкой замерла. — Ты же говорила, что не изучаешь психологию?

— Социофобия, или социальное тревожное расстройство – это вид невроза. В его основе лежит страх, который может проявляться через напряжение, тревогу, избегание или путаную речь, — Цюн Цан развернулась и пошла по маршруту, указанному Хун Цзюнем. Ее звонкий голос звучал ровно:

— Хун Цзюнь в крайнем случае просто интроверт. Он немного нервничал при допросе, но это нормальная реакция для обычного человека. Его речь была предельно ясной, на вопросы он отвечал утвердительными предложениями, а в зрачках и мышцах не было аномального тремора – значит, он понимал, что говорит. Даже когда я задавала трудные вопросы, он не выказывал тревоги или паники, а отвечал после раздумий. Скованность не означает страх. Его мимика и взгляд говорят мне, что он не боится.

— Тогда что это значит? — Спросил Хэ Цзюэюнь. — Мне кажется, в некоторых вещах ему совершенно незачем лгать. Если бы это он убил человека, то при такой хладнокровной реакции у него были бы заготовлены все ответы, а это не так. Сплошные противоречия.

Цюн Цан поразмыслила и сказала:

— Возможно, он просто-напросто не хочет с тобой разговаривать.

— То есть не желает сотрудничать со следствием?

Хэ Цзюэюнь замер: — …?

Отчего-то возникло чувство, будто его только что незаслуженно обидели.

Хэ Цзюэюнь прошел за ней пару шагов и догадался:

— Скорее уж это с тобой он не хочет разговаривать, а?

Цюн Цан обернулась и невозмутимо парировала:

— Разве мы не вместе?

— Ты… — Хэ Цзюэюнь сдался. — Забудь.

Они вдвоем еще раз прошли по дороге, то и дело поглядывая на место, где лежал покойный. Они заметили, что, если встать на определенный каменный уступ, тело Дин Тао действительно легко обнаружить, как и говорил Хун Цзюнь.

В это время года около пяти утра еще не совсем рассвело. При свете фонарика или уличных фонарей синий костюм жертвы, наполовину скрытый в траве, вероятно, становился еще заметнее. Однако запаха алкоголя они не почувствовали – возможно, спирт уже успел выветриться.

— Ах да, — вспомнила Цюн Цан. — Как скоро придут ответы на те вопросы?

— Не знаю, — ответил Хэ Цзюэюнь. — Это же бета-тестирование, так что придется подождать. Обычно, если досье полное, это занимает около одного игрового дня.

Цюн Цан осталась не слишком довольна, но все же произнесла:

— Тогда для начала отправимся навестим члены семьи покойного.

В проекторной царила тишина. Вероятно, из-за ауры суровости, исходящей от Хэ Чуаньчжоу, сотрудники и психологи-оценщики переговаривались лишь шепотом. Сценарий только начался, многие игроки еще топтались на стадии допросов без всякого прогресса, так что наблюдать было особо не за чем.

Зато Фан Ци смотрел с упоением – ему не хватало только пакета семечек и бутылки вина для полного погружения. В самый разгар его созерцания вечно холодная Хэ Чуаньчжоу внезапно произнесла:

— Отправьте ей информацию из личного дела Хун Цзюня прямо сейчас.

Присутствующие в изумлении подняли головы. Один из сотрудников робко поднял руку:

— Э-э, простите, какому именно игроку?

— Цюн Цан, — отрезала Хэ Чуаньчжоу.

Се Циминь вздрогнул:

— Капитан, но это же против правил? Это повлияет на баланс прохождения сценария для остальных.

Хэ Чуаньчжоу одарила его мимолетным взглядом:

— У Цюн Цан поразительная наблюдательность, особенно в анализе эмоций. Я могла бы принять ее за опытного оперативника «с земли». Для такого человека искусственное сдерживание темпа сценария – это просто пустая трата времени. Раз уж она заметила странности Хун Цзюня и нашла ключевые зацепки, нет нужды мучить ее ожиданием. Если любой другой игрок докопается до того же уровня сюжета, я разрешу выдать досье и ему. Есть возражения?

Всем оставалось лишь промолчать, принимая это предложение. В «Анализе убийства» каждый выживал за счет собственных способностей.

— Ха-ха-ха! — Фан Ци громко рассмеялся, выделяясь своей непринужденностью на фоне общей серьезности. Он замахал руками, словно хвастаясь перед остальными:

— Цюн Цан, это мой клиент, вы все должны ее знать. У нее нет других достоинств, кроме того, что она умная. И нет других недостатков, кроме того, что она слишком умная! Присмотритесь к ней, можете даже поставить лайк или задонатить, поучитесь друг у друга. Новичкам нужна поддержка, особенно этой – у нее в карманах ветер гуляет. Спасибо, спасибо большое!

Хэ Чуаньчжоу покосилась на него, не понимая, откуда в нем столько гордости за чужие успехи, но все же повернулась к Се Циминю:

— Проследи за этим для меня.

Се Циминь опешил:…? Вы это серьезно?

Хэ Цзюэюнь как раз собирался ехать к дому покойного. Стоило ему сесть в кресло водителя, как телефон в кармане завибрировал, словно от удара током. Пристегнув ремень, он достал аппарат и увидел, что пришедшее сообщение – это личные данные Хун Цзюня. Все вопросы, поднятые Цюн Цан, были четко пронумерованы и снабжены ответами.

Хэ Цзюэюнь замер, а затем произнес:

— Результаты расследования пришли.

Цюн Цан вытянула шею, заглядывая в телефон и почти касаясь его плеча:

— Так быстро? Видимо, нынешние сотрудники на местах работают на износ.

Хэ Цзюэюнь промолчал. Это не имело никакого отношения к усердию сотрудников, только к игровым параметрам. Он ли не знал, что на уме у его подопечных? Это была неприкрытая попытка выслужиться перед Цюн Цан. Их всех Сун Шу покусал своей глупостью. Бесстыдники.