Глава 59: «Истина.»

Проснувшись, Цюн Цан некоторое время просто лежала, дожидаясь, пока чувство тяжести в теле немного утихнет, и только потом села.

Она аккуратно сложила одеяло и подошла к окну, чтобы раздвинуть шторы.

В комнату ворвался резкий свет, мгновенно залив все пространство яркостью.

В доме царила тишина. Цюн Цан бегло осмотрелась, подтверждая свои догадки: Хэ Цзюэюнь уже ушел.

Она не заходила в закрытые комнаты, но даже судя по коридору и гостиной, бытовые привычки Хэ Цзюэюня были далеки от тех ужасов, что рассказывают об одиноких мужчинах.

Он оказался человеком довольно чистоплотным и педантичным.

Цюн Цан на мгновение задержалась перед витриной. На полках были расставлены вещи, на первый взгляд бесполезные, но на деле бесценные: прототипы от «Сань Яо», еще не поступившие в продажу, и всевозможные лимитированные сувениры.

Губы Цюн Цан тронула легкая улыбка.

Стоило ей вынести любую из этих вещиц и найти компанию для реверс-инжиниринга – и можно было бы продавать патенты на технологии.

А Братец Q оказался весьма смелым, раз так просто впустил её к себе.

Вчера, когда они только приехали, Цюн Цан была слишком измотана, чтобы рассматривать обстановку, и сразу провалилась в сон.

Однако, судя по обрывочным воспоминаниям, Хэ Цзюэюнь все же прибрался: в проходе, ведущем к левой комнате, прибавилось вещей.

Комната в конце коридора и была той гостевой, которую он освободил для Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь не производил впечатления излишне радушного человека, и Цюн Цан не думала, что он действительно это сделает.

Ей стало немного не по себе. Она редко принимала столь явные и искренние проявления доброты; в большинстве случаев она бы просто отказалась.

Согласно её аналитическому подходу, общение – это процесс взаимного обмена, и принятие помощи неизбежно влечет за собой обязательства.

Дружба взрослых людей имеет свою цену и даже некую исключительность; бескорыстные отношения вне кровного родства встречаются крайне редко.

Последним человеком, вторгшимся в её жизнь, была Цзян Лин. Она отдавала всё, ничего не требуя взамен, лишь потому, что искала в Цюн Цан спасения от собственного одиночества.

Но ради чего это делает Хэ Цзюэюнь?

Они ведь даже не семья.

Цюн Цан медленно вернулась в гостиную и замерла на свободном пятачке среди коробок, колеблясь: стоит ли уйти сейчас или дождаться возвращения Хэ Цзюэюня, чтобы попрощаться.

Прошлая ночь выдалась слишком сумбурной – при ней были только пижама и мобильный телефон.

Цюн Цан наклонилась и заметила на журнальном столике записку. Хэ Цзюэюнь писал, что ему нужно отлучиться, и просил её подождать, если она проснется: позже он отвезет её домой за необходимыми вещами.

Цюн Цан послушно села на диван и включила телевизор.

Пока она бесцельно переключала каналы в различных видеосервисах, пытаясь найти хоть что-то интересное, зазвонил телефон.

Цюн Цан мельком взглянула на экран и, увидев незнакомый номер, проигнорировала вызов.

Неизвестный абонент проявил настойчивость: как только гудки прекратились, он тут же набрал её снова.

Когда на экране в третий раз высветился тот же номер, Цюн Цан наконец ответила.

— Алло.

На том конце было тихо.

Цюн Цан включила громкую связь и подождала три секунды. Не дождавшись ответа, она повторила:

— Алло.

В трубке послышался едва уловимый вздох. На той стороне определенно кто-то был, просто молчал.

Палец Цюн Цан, щелкавший пультом, замер. Она опустила взгляд, и в её обычно спокойных глазах промелькнуло волнение.

— Алло.

— Алло, — раздался короткий мужской голос, настолько безликий, что невозможно было определить тембр.

У Цюн Цан появилось предчувствие. Она отложила пульт и прижала телефон к уху.

— Фань Хуай.

Она произнесла его имя, не зная, какие чувства должна испытывать. — Ты жив.

С момента исчезновения Фань Хуая прошло более пяти месяцев. Это был первый раз, когда Цюн Цан получила от него весточку. Оборванная связь спустя долгое время чудесным образом восстановилась.

Цюн Цан не была удивлена. Она знала: раз она участвует в «Анализе убийства», Фань Хуай обязательно это увидит.

Если у него и остался человек, которому он мог доверять, то это, скорее всего, была она.

Кто сможет устоять перед искушением ухватиться за плывущую соломинку, когда тебя захлестывает поток?

Цюн Цан опустила веки, невольно вспомнив слова Хэ Цзюэюня.

На самом деле, она тогда не искала Фань Хуая – вернее, ей казалось, что в тот момент она ему не так уж и нужна.

У неё не было той чуткой и теплой эмпатии, которой обладал Хэ Цзюэюнь, и только когда осознание произошедшего медленно дошло до неё, она почувствовала запоздалую вину.

Цюн Цан хотела спросить: «Ты как?», но едва произнесла два слова, как голос её сорвался.

— Спасибо тебе, — заговорил Фань Хуай первым. — Но в этом больше нет смысла.

Цюн Цан встала и вышла на балкон.

Голос Фань Хуая звучал низко и хрипло:

— Учитель, я могу вам доверять?

— Конечно, — ответила Цюн Цан.

— Я видел ваш сценарий и заново пересмотрел свою жизнь, — медленно начал Фань Хуай. — Перед тем как выйти из тюрьмы, я искренне надеялся, что они уже наладили свою жизнь и больше во мне не нуждаются.

— Я мог бы наблюдать за ними издалека, пока они проживают свои жизни. Я не знаю, чья это была ошибка, но факт остается фактом: я перед ними в долгу.

Цюн Цан закрыла глаза.

— Я тоже хотел начать всё сначала… — продолжал Фань Хуай.

— Фань Хуай, — позвала его Цюн Цан.

— Но это невозможно… — произнес он.

— Фань Хуай! — Повысила она голос.

Фань Хуай немного притих, теперь Цюн Цан слышала в динамике только его тяжелое дыхание.

— Возвращайся, — тихо сказала она.

— Вы хотите, чтобы я их простил? — Спросил Фань Хуай.

— Кого именно ты не хочешь прощать? — Уточнила Цюн Цан. — Если это кто-то конкретный – пусть. Но если ты не прощаешь самого себя… не надо так.

Фань Хуай снова замолчал.

Его молчание красноречиво выражало его позицию, вернее – упрямство.

Он прекрасно понимал, что делает, и больше не принимал советов Цюн Цан.

— Где ты? — Спросила она.

Фань Хуай не ответил. Вместо этого он спросил:

— Когда начнется бета-тестирование в «Сань Яо»?

— Какое именно тестирование? — Цюн Цан тут же поняла, что задала глупый вопрос.

Какое еще дело могло интересовать Фань Хуая?

Единственный сценарий ЗБТ, который могли готовить в «Сань Яо», – это дело о смерти пятого свидетеля.

Цюн Цан поджала губы, заставляя себя сохранять спокойствие.

— В бета-версии будут улики, реально найденные на месте преступления, — сказал Фань Хуай. — К официальному релизу сценария «Сань Яо» удалит всю информацию, не имеющую прямого отношения к делу. Только попав в бета-тест, можно узнать истинные данные осмотра места происшествия.

— Что тебе известно? — Спросила Цюн Цан.

— Учитель, вы поможете мне? — Спросил Фань Хуай.

— И как я, по-твоему, должна помочь? — Возразила она. — Я не участвую в сценариях ЗБТ.

— У вас хорошие отношения с «Сань Яо», они вам поверят, — сказал Фань Хуай. — Они уже в порядке исключения позволяли вам участвовать в нескольких крупных сценариях, возможно, согласятся и в этот раз. У вашего Инспектора достаточно полномочий, он человек непростой.

Цюн Цан облизнула губы, глядя с балкона на далекие туманные горы.

— Я не люблю использовать людей. Особенно тех, кто мне доверяет, — твердо отрезала она. — Скажи мне, что именно ты хочешь узнать.

— Я хочу знать истину. Я не верю им, я верю только вам. Они вечно ошибаются. — Фань Хуай, судя по всему, находился в очень тихом месте, отчего его голос звучал отчетливо, но как-то гулко. — Ань-Ань мертва, учитель, и пять свидетелей тоже мертвы. Если я упущу этот шанс, другого у меня не будет.

Цюн Цан оперлась одной рукой о стену и, опустив голову, тяжело выдохнула.

Не дождавшись ответа, Фань Хуай заговорил снова.

— Первых трех свидетелей убила Ань-Ань.

У Цюн Цан дрогнули веки.

— Что ты сказал? — Переспросила она.

— Это она их убила, я знаю, что это она, — в его бесстрастном голосе наконец поднялась волна эмоций. Он заговорил сдавленно:

— Это Ань-Ань. Она знала, что я невиновен, она несколько раз намекала мне на это, но я, к сожалению, не понял. Однако она не смогла бы убить столько людей и так чисто убрать место преступления. У неё просто не хватило бы ни умений, ни решимости. К тому же, до моего выхода из тюрьмы она вела себя совершенно нормально. В мире не бывает столько совпадений – её наверняка кто-то использовал.

Цюн Цан услышала, как сама с трудом сглотнула слюну. Её охватило чувство удушья и тошноты, словно чьи-то руки сжали горло.

— Она говорила, что хотела со всем покончить, но есть вещи, которые после начала уже не остановить. Только после её смерти я понял, что совсем её не знал, — с горечью произнес Фань Хуай. — Она не должна была столкнуться с таким. Я уже сдался, так зачем же они нашли её?

Направить невинного человека на путь преступления, заставить её помогать «зачищать» свидетелей… Какое же леденящее душу зло стояло за этим?

Цюн Цан сжала пальцы в кулак.

— Учитель, — снова спросил Фань Хуай, — как бы вы поступили на моем месте?

В трубке снова воцарилась тишина.

Каким бы высоким ни был её интеллект, она не могла дать Фань Хуаю тот ответ, который он ждал.

Спустя долгое время Фань Хуай произнес:

— Учитель, вы ведь давно догадались, не так ли?

Цюн Цан погрузилась в свои мысли, в душе нарастало сильное чувство бессилия.

Убийца расправляется со свидетелями многолетней давности. Если не ради устранения лишних ртов, то ради мести.

Если это сделал не Фань Хуай, то кто еще мог пойти на всё, чтобы отомстить за него?

Полиция говорит: пять жертв, три убийцы.

Почему в деле пяти взаимосвязанных людей фигурируют три разных убийцы?

Ли Юйцзя говорила, что несчастье заразно, и что этот ответ им вряд ли понравится.

На самом деле, когда она произнесла эти слова, в голове Цюн Цан уже возник образ человека, о котором ей совсем не хотелось думать.

Слово «несчастье», возможно, было не оценкой жизни Ли Юйцзя, а её оценкой судьбы Фань Ань.

Они были знакомы – может, из-за домашнего насилия, а может, из-за общих тайн прошлого, но теперь это уже не имело значения.

Фань Ань не выдержала, остановилась на полпути и в итоге покончила с собой в состоянии психического срыва.

Ли Юйцзя, используя информацию, полученную от Фань Ань, инсценировала смерть своего мужа – четвертого свидетеля.

Но кто же тогда убил последнего свидетеля?

Вероятно, это был единственный шанс Фань Хуая прикоснуться к истине.

— Учитель, я хочу знать правду… Я всю жизнь её искал. После смерти Ань-Ань я понял: у меня с самого начала не было шанса начать всё заново, прошлое никогда не отпустит. Он наслаждается этим зрелищем, он видит во мне лишь добычу, — Фань Хуай процедил сквозь зубы:

— Я не прощу. Я никого не прощу!

— ·…

Когда Хэ Цзюэюнь вернулся домой, он застал Цюн Цан за обеденным столом. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку с такой прилежной осанкой, словно ребенок в детском саду, ожидающий полдника.

— Маленький гений, — с иронией произнес Хэ Цзюэюнь, — неужели если долго смотреть на стол, на нем появится еда?

Цюн Цан шевельнулась и, повернув голову к нему, отрешенно произнесла:

— О, ты вернулся.

Хэ Цзюэюнь на секунду замер от этого будничного «ты вернулся». Он прошел с пакетами на кухню, затем выглянул оттуда и сказал:

— Я заскочил вниз, купил томленый суп в горшочке и сырые вонтоны. Ты ведь ешь всё? Наверное, проголодалась? Сейчас я всё приготовлю.

Цюн Цан чувствовала пустоту в желудке, но самого голода почти не ощущала. Она кивнула:

— Спасибо.

Хэ Цзюэюнь поставил воду на огонь, разогрел куриный суп, а в другой кастрюле принялся варить вонтоны.

Воспользовавшись паузой, он вышел в комнату. Увидев, что Цюн Цан сидит в той же позе, он, прислонившись к дверному косяку, усмехнулся:

— Ты что, не проснулась еще?

— Я просто размышляю, — ответила Цюн Цан.

— Скоро поедем к тебе, заберем вещи, — сказал Хэ Цзюэюнь. — У меня дома и так полно барахла, так что крупные вещи могут не влезть. Дай мне время всё разобрать, и тогда перевезем остальное.

— У меня немного вещей, — тихо отозвалась Цюн Цан.

— Вот и отлично, — подытожил Хэ Цзюэюнь.

Вода закипела.

Хэ Цзюэюнь вынес тарелку с вонтонами и поставил перед Цюн Цан.

Аромат куриного бульона пощекотал ноздри, и желудок Цюн Цан наконец подал признаки жизни.

Она взяла ложку и зачерпнула немного жидкости.

Горячий бульон скользнул по пищеводу; этот нежный и в то же время насыщенный вкус мгновенно пробудил аппетит.

— Ну как? — Улыбнулся Хэ Цзюэюнь. — В этом заведении отлично готовят супы, верно?

Цюн Цан кивнула. Ей показалось, что вкус ей очень знаком.

— Вкус такой… домашний.

— Интересно, — засмеялся Хэ Цзюэюнь, — как это вкус «домашней еды» умудряется быть одинаковым по всей стране?

Ложка Цюн Цан замерла на полпути.

Домашний вкус? Очень похожий на тот суп, который готовила Цзян Лин.

Хэ Цзюэюнь внимательно наблюдал за ней. Заметив, что она витает в облаках и не настроена на беседу, он тоже замолчал.

После еды Хэ Цзюэюнь взял ключи от машины и сказал, что пора съездить за вещами первой необходимости.

Цюн Цан, которой всё равно было нечем заняться, послушно последовала за ним.

Только добравшись до дома Цюн Цан, Хэ Цзюэюнь осознал, насколько серьезный инцидент произошел здесь прошлой ночью.

Вся стена была залита красной масляной краской, а штукатурку в некоторых местах сбили до дыр. Уборщики уже пытались что-то отчистить, но следы погрома всё еще выглядели ужасающе.

Взгляд Хэ Цзюэюня упал на оскорбительные надписи на двери. В груди вскипела ярость: он подумал, что утреннее наказание для тех четверых парней было слишком мягким, следовало бы привлечь их по полной программе.

Цюн Цан, словно ничего не замечая, прошла мимо и открыла дверь.

Квартира почти не изменилась с последнего визита Хэ Цзюэюня. Он вошел следом с пустыми коробками и спросил:

— Что будем брать?

Цюн Цан огляделась и поняла, что у неё нет ничего жизненно важного. Пара банных принадлежностей, сменная одежда.

Казалось, в её жизни не было вещей, к которым она была бы по-настоящему привязана; быт её всегда был предельно прост.

Хэ Цзюэюнь ждал указаний, и видя её замешательство, недоуменно вскинул брови.

Цюн Цан махнула рукой в сторону кухни и, приволакивая ногу, направилась туда.

Хэ Цзюэюнь специально переоделся перед поездкой в свободную одежду.

Он придержал Цюн Цан, когда та собралась присесть, и жестом велел ей отойти. Подтянув штанины, он сказал:

— Давай я сам соберу, тебе с ногой неудобно. Просто говори, где что лежит.

Хэ Цзюэюнь опустился на корточки и открыл дверцу шкафа. Перед ним выстроились ряды прозрачных контейнеров.

— Зачем тебе столько ланч-боксов? — Он начал вынимать их один за другим, составляя в ряд на полу.

— Это всё Цзян Лин приносила, — пояснила Цюн Цан. — И это не ланч-боксы, а контейнеры для хранения продуктов.

— … — Хэ Цзюэюнь на мгновение замолк. Неужели нельзя использовать их как ланч-боксы, если очень хочется?

— Хотя иногда их можно использовать и как ланч-боксы, — добавила Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь поднял голову, его лицо комично дернулось:

— Спасибо, что пошла мне навстречу.

Цюн Цан только пожала плечами.

Хэ Цзюэюнь сложил все контейнеры в коробку и прихватил недоиспользованную бутылку масла.

Цюн Цан едва не похвалила его за такую хозяйственность.

Когда с кухней было покончено, она повела его в спальню.

Женская спальня – место интимное, и Хэ Цзюэюнь поначалу замялся. Однако он только что обещал помочь, и отступать теперь было бы как-то малодушно.

Поэтому он оставил пустую коробку у порога, быстро свернул одеяло с кровати, а затем ждал, пока она соберет одежду.

Цюн Цан складывала вещи и подавала их ему, а он укладывал их в коробку.

Одежды у неё оказалось на удивление много, встречались даже довольно легкомысленные, «девичьи» платья, которые совершенно не вязались с её обычным стилем. Хэ Цзюэюнь никогда не видел её в подобных нарядах.

Вещи издавали едва уловимый аромат, отчего мысли Хэ Цзюэюня путались. Когда пальцы касались мягкой ткани, в голове невольно всплывали образы Цюн Цан в этих самых платьях.

— Что за чертовщина? — Подумал он.

В комнате стало так тихо, что ситуация начала казаться неловкой. Хэ Цзюэюнь готов был запеть, лишь бы разрядить обстановку.

К счастью, Цюн Цан не заставляла его прикасаться к чему-то слишком личному. Под конец она попросила его забрать из ванной полотенца и зубную щетку, а сама в это время убрала нижнее белье.

Выйдя из ванной, Хэ Цзюэюнь с облегчением вздохнул и направился в кабинет, нарочито громко спросив:

— Книги берем?

— Разумеется, — подошла к нему Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь вытянул с края стола толстый том в пестрой обложке.

— Ты сама её оборачивала? — Удивился он. — В такую бумагу?

Ему казалось, что подобным он занимался разве что в первом классе начальной школы.

Он пролистал книгу, заметил несколько строчек, написанных незнакомым почерком, и вернулся к первой странице.

Книга была изрядно потрепанной: углы страниц загнуты, корешок почти отклеился – было видно, что её часто читали, и бумажная обложка не слишком-то помогала.

— Это Фань Хуая, — Хэ Цзюэюнь увидел имя владельца в углу. — Он тебе свои задания присылал?

Цюн Цан, засунув руки в карманы, стояла у окна, залитая солнечным светом, и рассеянно отозвалась:

— Угу.

Хэ Цзюэюнь закрыл книгу, отложил её и спросил:

— О чем ты думаешь?

Цюн Цан повернулась и, улыбнувшись, ответила:

— Угадай.

Хэ Цзюэюнь положил книгу на дно коробки и сказал:

— В «Анализе убийства» скоро будет новый сценарий ЗБТ, связанный с Фань Хуаем. Речь о том самом пятом свидетеле. Я могу порекомендовать тебя для участия – как раз нужны игроки разного типа.

Улыбка сошла с лица Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь продолжал:

— Но участие в бета-тесте – дело хлопотное. До официального релиза тебе придется соблюдать строжайшую конфиденциальность. Во время тестов должны присутствовать твой психолог-оценщик, инспекторы и представители правоохранительных органов. И прогресс там идет медленно: каждый этап могут останавливать для согласования деталей. «Сань Яо» заплатит тебе, но немного.

Цюн Цан пристально посмотрела на него.

— Что такое? — Спросил Хэ Цзюэюнь. — Не хочешь?

— Дело не в этом, — ответила она. — Я просто думаю: ты сам догадался или это снова «технологическая судьба»?

Хэ Цзюэюнь выпрямился и честно признался:

— У меня дома, кроме туалета, везде стоят камеры высокого разрешения. Я не собирался за тобой шпионить, просто не успел предупредить.

— Понимаю, — ответила Цюн Цан.

В конце концов, в доме полно ценных вещей.

Она сделала шаг вперед и протянула Хэ Цзюэюню руку:

— Спасибо.

Хэ Цзюэюнь сжал её ладонь и, серьезно глядя ей в глаза, произнес:

— Я могу не рассказывать остальным о звонке, потому что верю тебе и сочувствую Фань Хуаю. Пока он не совершил ошибки, я уважаю его желание скрыться. Но я всё же считаю, что лучший выход для него – вернуться. По крайней мере, среди нас нет никого, кто хотел бы ему зла.

— Это его выбор, — отрезала Цюн Цан.

— Цюн Цан, — строго сказал Хэ Цзюэюнь, — у тебя могут быть секреты от меня, но я прошу – не лги мне, какими бы ни были причины. Я действительно тебе доверяю.

Уголок губ Цюн Цан слегка приподнялся:

— Хорошо.