Глава 40: «Встреча.»

Хэ Цзюэюнь подвез Цюн Цан к дверям ее дома, но она не спешила выходить и пригласила его зайти в гости.

Хэ Цзюэюнь некоторое время всматривался в ее лицо, и решив, что это обычная вежливость, ответил:

— Пожалуй, не стоит.

К его удивлению, Цюн Цан тут же отозвалась:

— Хорошо.

Лицо Хэ Цзюэюня помрачнело.

Так прямолинейно?

Разве она не знает, что нужно трижды предложить и трижды отказаться, чтобы продемонстрировать искренность?

Следом Цюн Цан добавила:

— Тогда, может, я угощу тебя обедом?

У Хэ Цзюэюня уже выработалась психологическая травма на ее угощения, поэтому на сей раз он твердо сказал:

— И в этом нет нужды. Не стоит тратиться.

Услышав это, Цюн Цан усмехнулась:

— Я заплачу, честное слово.

Выражение лица Хэ Цзюэюня немного смягчилось.

Цюн Цан опустила голову и принялась шарить в кармане, приговаривая:

— Как раз кстати. У меня есть купон на скидку в соседнем заведении, срок действия скоро истечет.

Взгляд Хэ Цзюэюня стал безжизненным.

Хорошо, что он не успел обрадоваться. Ему вообще не следовало доверять такому человеку.

Но в итоге Цюн Цан выудила банковскую карту. Зажав ее между двумя пальцами, она помахала ею в воздухе и с иронией произнесла:

— Обманула. Пришли донаты за первый стрим на Сань Яо, мне теперь хватит даже на то, чтобы полностью закрыть долг за квартиру. Так что обед – это благодарность.

После череды издевательств даже самый глупый человек бы все понял, и Хэ Цзюэюнь не стал исключением:

— Ты ведь специально меня разыгрываешь, да?

Цюн Цан изобразила невинность:

— Так быстро заметил? — Она улыбнулась. — Твой интеллект явно вырос.

Хэ Цзюэюнь тяжело задышал от возмущения:

— У тебя совесть вообще есть?!

Цюн Цан посерьезнела, признавая ошибку:

— Я искренне приглашаю тебя поесть.

Раздосадованный Хэ Цзюэюнь, не в силах скрыть смущение, резко протянул руку через нее и открыл пассажирскую дверь. Из-за избытка эмоций он забыл отстегнуть свой ремень безопасности, поэтому его тело дернуло назад, и он едва не навалился на Цюн Цан. К счастью, пальцы уже коснулись ручки, и он, в нелепой позе отвернув лицо, быстро нажал на замок.

Жаркий воздух ворвался в салон через щель, разгоняя неловкость.

Хэ Цзюэюнь, скрывая замешательство, скомандовал:

— Мне лень с тобой возиться! Выходи, выходи!

Цюн Цан притворно вздохнула и вышла из машины.

Она ожидала, что ей придется глотнуть выхлопных газов, и уже приготовилась отвернуться, но Хэ Цзюэюнь не спешил заводить мотор, оставаясь на месте.

Из-за темной тонировки Цюн Цан не видела, что происходит внутри. Так они и стояли в молчаливом противостоянии: один в машине, другая снаружи – целую минуту.

Цюн Цан не знала, наблюдает ли Хэ Цзюэюнь за ней через стекло, но была уверена, что этому «хорошему парню» сейчас не по себе. Она улыбнулась и направилась к подъезду.

Лишь когда за ней захлопнулась входная дверь, машина Хэ Цзюэюня медленно развернулась и уехала.

Засунув руки в карманы, Цюн Цан проигнорировала лифт и ритмично зашагала вверх по лестнице. Подойдя к своей квартире, она прислушалась и уловила шум внутри. Достав ключи и отперев дверь, она увидела, что там действительно кто-то сидит.

Незваный гость выглядел совсем молодым. Забравшись с ногами на диван, он самозабвенно резался в игру на телефоне. Громкость была выкручена на максимум: из динамика доносились звуки спецэффектов и стоны персонажей при получении урона.

— Ты как здесь оказался? — Спросила Цюн Цан.

— Ты дважды продинамила запись, я пришел проверить, не случилось ли чего, — Фан Ци даже не поднял головы. — Знаешь, сколько стоит секунда моего времени? А ты просто не являешься. И не забывай: если хочешь и дальше участвовать в «Анализе убийства», тебе все еще нужно, чтобы я писал отчеты о твоем психическом состоянии. Так что не вздумай сжигать мосты раньше времени.

Цюн Цан проигнорировала его панибратский тон и уселась на другом конце дивана. Ее мысли витали где-то далеко, взгляд был расфокусирован. Она крутила на пальце связку ключей, и этот навязчивый металлический лязг вскоре перекрыл звуки игры.

Проиграв раунд, Фан Ци завопил:

— Перестань звенеть! Бесит, бесит, бесит!

Цюн Цан замерла и серьезно посмотрела на него:

— Подозреваю, у тебя биполярное расстройство.

— Тебе лекцию прочитать об этом диагнозе? — Огрызнулся Фан Ци.

— Забудь, — бросила она.

Цюн Цан встала, чтобы поставить чайник и нарезать фрукты – все-таки стоило проявить хоть какое-то гостеприимство. Когда она вернулась с тарелкой, Фан Ци снова бесновался в игре:

— Твою мать! Кто это?! Кто посмел напасть на мою базу? Что за идиот! Если не умеешь играть, какого черта лезешь!

Цюн Цан застыла в метре от него, с брезгливостью наблюдая за этой сценой. Фан Ци с опозданием осознал, как выглядит со стороны, поднял на нее взгляд и сконфуженно пробормотал:

— Извини, слишком вжился в роль. Профессиональная деформация нашего брата.

Бесстыдник. Хэ Цзюэюнь на его фоне казался куда милее.

Фан Ци закрыл игру и включил спокойную инструментальную музыку. Затем, не дожидаясь приглашения, подцепил зубочисткой кусок фрукта.

Цюн Цан устроилась рядом, просматривая данные в ноутбуке. Когда атмосфера в комнате наконец стала мирной, Фан Ци внезапно спросил:

— Почему я, твой психолог-консультант, до сих пор не знал, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство?

— У меня его нет, — отрезала Цюн Цан.

— Ты сказала, что боишься темноты, причем это не обычный страх. Судя по симптомам, это именно оно.

Длинные ресницы Цюн Цан дрогнули:

— Я соврала Хэ Цзюэюню.

— Мне кажется, это ты сейчас врешь мне, — парировал Фан Ци.

— С чего бы это? — Небрежно бросила она.

Фан Ци нахмурился:

— Если не будешь со мной сотрудничать, мне придется проконсультироваться со своим наставником. Раз уж ты пригласила меня провести тестирование, я должен отвечать за результат как профессионал.

Цюн Цан кивнула:

— Ладно, иди.

Фан Ци вскочил и пересел поближе к ней:

— Я не понимаю, почему ты так не любишь моего наставника. Ты первый человек на моей памяти, кому он не нравится. В конце концов, вы же в какой-то степени дальние родственники.

— Никому не понравится находиться рядом с психотерапевтом, который никогда не выходит из рабочего режима, — спокойно ответила Цюн Цан.

— Но сейчас мы действительно в рабочем режиме, и тебе не следует закрываться. ПТСР лечится, я хочу тебе помочь, — Фан Ци на мгновение замолк. — Фань Хуай выходил с тобой на связь? Передавал какую-то информацию? Человеческий мозг гораздо более внушаем, чем ты думаешь. Ты не можешь решить всё в одиночку, я хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Нет, — сказала Цюн Цан.

— Ты лжешь, — жестко отчеканил Фан Ци.

Цюн Цан наконец оторвалась от экрана и внимательно посмотрела ему в лицо:

— Это ты сейчас лжешь.

Фан Ци осекся и взъерошил волосы:

— У тебя что, рентгеновское зрение?

— Ну, вроде того, — скромно ответила она.

Поболтав с ней еще немного и поняв, что из этой женщины невозможно вытянуть то, на что она не хочет отвечать, Фан Ци сдался. Тратить время впустую было не в его правилах. Он небрежно поставил несколько галочек в принесенном отчете, чирканул заключение и собрал бумаги.

Уже у самого выхода Цюн Цан бросила ему в спину:

— В следующий раз звони перед приходом. Сегодня я едва не привела сюда мужчину. Что бы он подумал, застав тебя здесь?

Фан Ци хотел было возразить, что звонил, но ее телефон вечно «вне зоны доступа», однако смысл сказанного дошел до него быстрее. Он в ужасе округлил глаза:

— Мужчину? Кого?!

Цюн Цан лишь загадочно улыбнулась.

— Серьезно?! — Фан Ци так и подпрыгнул, бросившись к окну. Но внизу было пусто. — Да ладно!

— Пожалуйста, уважай частную жизнь взрослых людей, — с напускной томностью произнесла Цюн Цан.

В душе Фан Ци бушевал ураган эмоций, но профессиональная этика заставляла его сдерживаться. Он сухо выдавил:

— Ну ладно.

Дойдя до двери, он не выдержал и обернулся:

— И все-таки, кто это?

— До свидания, — помахала ему рукой Цюн Цан.

·

В среду утром зарядил мелкий осенний дождь.

Хэ Цзюэюнь приехал за ней на неприметной машине. Заметив похолодание, он заранее положил на заднее сиденье плащ.

Цюн Цан ждала его на обочине, держа в руках стакан соевого молока и горячий пирожок с мясом.

— Почему не ешь? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

— Будешь? — Предложила она.

Хэ Цзюэюнь опешил. С одной стороны – не хотелось отказываться, ведь это был первый раз, когда Цюн Цан действительно решила его угостить. Пусть это стоило всего пять юаней и выглядело максимально неформально. С другой стороны… он уже позавтракал.

Цюн Цан развернула пакет и на его глазах с аппетитом откусила большой кусок.

Лицо Хэ Цзюэюня дернулось, а затем приняло выражение вселенской усталости:

— Садись уже. Поторапливайся.

Сдерживая смех, Цюн Цан сказала:

— Спасибо. Сегодня я правда угощаю, честно.

Трогаясь с места, Хэ Цзюэюнь ворчал:

— Думаешь, если дважды повторить «правда», я поверю? Ты можешь хоть раз быть серьезной? Неужели ты думаешь, что мне так уж сдался твой обед? Прямо мечтаю о нем!

Цюн Цан слушала молча, лишь согласно кивая. Она и не предполагала, что Хэ Цзюэюнь поведется на любую ее глупую шутку, а уж его зацикленность на идее совместного обеда превзошла все ожидания – он даже от пирожка не отказался бы. Ей стало немного неловко: она ведь и в прошлый раз собиралась его накормить, но он сам уехал.

Обида Хэ Цзюэюня испарилась через пару минут, и он перешел к инструктажу. Просил ее не злиться, не волноваться и ни в коем случае не шуметь при встрече. Впрочем, он понимал, что подобные эмоции Цюн Цан не свойственны, так что переживать особо не о чем.

Расписавшись на входе, они прошли в отдельную комнату для свиданий. Женщине напротив на вид было лет тридцать пять, хотя на деле ей едва исполнилось двадцать семь. Это была Ли Юйцзя – реальный человек, послуживший прототипом.

Внешне она мало походила на своего игрового персонажа. Черты лица настоящей женщины были тоньше и изящнее, но печать глубокой апатии лишала ее красоту всякого блеска. Девушка из семьи среднего достатка, вышедшая замуж за мультимиллиардера и закончившая вот так… ее судьба вызывала лишь горький вздох.

Цюн Цан отодвинула стул и села напротив. Их разделяло стекло. Они смотрели друг на друга, не шевелясь, лишь веки иногда подрагивали.

У одной – безжизненное лицо, темные круги под глазами и понурые плечи, выдающие полное отсутствие надежды. У другой – ледяное спокойствие, тяжелая аура и неподвижный, сверлящий взгляд.

В комнате воцарилась такая тишина, что стал слышен ход секундной стрелки.

Хэ Цзюэюнь взглянул на часы, проверяя, не остановилось ли время и не обрел ли он внезапно какую-нибудь суперспособность. Это была реальность, а не симуляция. Он заерзал, переводя взгляд с одной на другую, гадая, не общаются ли они с помощью какого-то особого телепатического кода.

Спустя десять минут этого жутковатого безмолвия Хэ Цзюэюнь не выдержал. Он наклонился к ним и прошептал:

— Вы можете общаться как-нибудь так, чтобы я тоже понимал?

Цюн Цан кивнула. Хэ Цзюэюнь подождал, но она не проронила ни слова. Тогда он добавил:

— Ты в курсе, что на свидание отведено всего полчаса? Разве не ты настаивала на этой встрече? Или тебе просто хотелось обменяться с ней томными взглядами?

Услышав напоминание о времени, Цюн Цан шевельнулась и наконец произнесла:

— Здравствуйте.

Женщина за стеклом не шелохнулась.

— Я – наставница Фань Хуай, — продолжила Цюн Цан. — Возможно, вы не знаете или вам все равно, но он объявлен в общенациональный розыск.

Не дождавшись ответа, она гнула свою линию:

— Я пришла спросить: откуда вам стало известно о том, что ваш муж когда-то дал ложные показания по делу об ограблении?

Волосы женщины были коротко острижены, лицо полностью открыто, что позволяло Цюн Цан ловить малейшую мимику. Она продолжала:

— Он не мог вам этого рассказать сам, потому что не доверял вам. Это была его тайна, которую он хранил от всех. И он не мог проболтаться по пьяни – если бы у него была такая привычка, он бы давно выдал себя собутыльникам за столько лет. Но важнее другое: на месте преступления вы воспроизвели детали, которые совпадали с тремя предыдущими убийствами, хотя полиция их не разглашала. Это не может быть совпадением. Только настоящий убийца мог сообщить вам эти подробности.

Глаза женщины блеснули, мускул под глазом едва заметно дернулся. Как бы она ни старалась это скрыть, Цюн Цан заметила.

Хэ Цзюэюнь увидел, как Цюн Цан намеренно прищурилась, изучая реакцию собеседницы с видом человека, которому всё ясно.

— Между убийством и инсценировкой места преступления прошел очень короткий срок. Честно говоря, меня поражает, как быстро вы смогли взять себя в руки. Ведь вы никогда не были человеком с холодной головой. Я уверена: хотя в тот день вы убили мужа не намеренно, в мыслях вы не раз прокручивали нечто подобное. Кто-то давал вам инструкции, учил, как обставить место преступления и подставить Фань Хуай. И вы всё это запомнили.

Женщина не отвела глаз, но сглотнула слюну.

— Кто это был? — Цюн Цан подалась вперед, прижимая ладони к столу. Она смотрела прямо в зрачки собеседницы и с нажимом повторила:

— Кто?

Женщина по-прежнему молчала.

Терпение Цюн Цан лопнуло. В ее голосе зазвучало накопленное раздражение:

— Из-за этого дела уже погибло много людей. Вы получили то, что хотели, но ради этого пожертвовали жизнью Фань Хуай, а также его матери и сестры. И, возможно, жертв будет больше. Ваша жизнь оказалась куда более подлой и бесстыдной, чем жизнь вашего мужа. Неужели вы думаете, что сможете обрести покой в будущем?

Женщина разомкнула губы и наконец произнесла:

— В этом мире всегда кто-то должен быть несчастен.

— Несчастен? — Цюн Цан горько, иронично рассмеялась. — Ваше «несчастье» – это ваш собственный выбор. Кто-то заставлял вас выходить замуж за этого человека? Кто-то принуждал вас семь лет жить в унижении в той семье? Кто-то заставлял вас изменять, заражаться, совершать преступление и садиться в тюрьму? У вас были тысячи возможностей выбрать другой путь, вернуться назад, но вы ими не воспользовались. Вы сами, шаг за шагом, пришли к сегодняшнему дню, и за все ошибки должны отвечать сами. А что Фань Хуай? Разве у него когда-нибудь был выбор? Разве его несчастья – плод его ошибок? И после этого вы говорите: «кто-то должен быть несчастен»? Какое вы имеете право сравнивать себя с ним?

Цюн Цан откинулась на спинку стула:

— Ваше состояние называется не несчастьем, а глупостью. А его трагедия – не случайность, а злой умысел. Не так ли?

Хэ Цзюэюнь занервничал: он боялся, что Цюн Цан перегнет палку и женщина просто уйдет.

Собеседница глубоко вздохнула и возразила:

— Я не собиралась подставлять Фань Хуай, и полиция его не подозревала. Более того, я даже помогла снять с него подозрения, разве нет?

— И это ваше оправдание для самообмана? — Спросила Цюн Цан. — Зачем вы покрываете настоящего убийцу? Вы уже в тюрьме, между вами больше нет общих интересов. К чему это?

— Я не знаю, был ли Фань Хуай виновен тогда, десять лет назад, — ответила женщина. — Это меня не касается, и я не обязана нести за него ответственность.

Хэ Цзюэюнь чувствовал, что Ли Юйцзя колеблется. Упоминание Фань Хуай заставило ее дрогнуть, но при мысли о «настоящем убийце» она снова закрылась.

— У Мин… я имею в виду вашего мужа, — продолжала Цюн Цан. — Его показания тогда идеально вписались в логику остальных свидетелей, поэтому они и стали ключевыми. Он не мог придумать такую ложь в одиночку, при этом никакой связи с другими свидетелями у него не было. Так как же появились эти показания? Неужели его тоже, как и вас, обработали, промыли мозги, сговорили? После того как Фань Хуай вышел из тюрьмы, со всеми свидетелями что-то случилось. Можно сказать, что это месть Фань Хуай, а можно – что у него просто не осталось шансов на пересмотр дела.

Женщина лишь неопределенно усмехнулась. Былая неуверенность исчезла. Похоже, она не считала, что убийца свидетелей и тот, кто подставил Фань Хуай десять лет назад, – одно и то же лицо. Или же она не верила, что нынешняя серия убийств направлена против Фань Хуай. Более того, она, казалось, одобряла происходящее.

Она встала, стул с резким скрежетом отъехал назад. Покачиваясь, она направилась к выходу.

Цюн Цан тоже поднялась. Хэ Цзюэюнь положил руку ей на плечо, призывая к спокойствию.

Цюн Цан была невозмутима. Она лишь негромко спросила:

— Почему?

— Я повторю: в этом мире всегда кто-то будет несчастен. Несчастье заразно. Кто-то может бороться, кто-то – нет, — женщина посмотрела в длинный коридор за дверью, а затем повернула голову к ним. — Ответы, которые вы ищете, могут вам не понравиться. Правда, забудьте об этом.