Глава 35: «Больница.»

Из комнаты для допросов доносились пронзительные крики, один громче другого. Этот звук, похожий на скрежет по стеклу, отдавался эхом в коридоре, перемежаясь глухими ударами.

Чжоу Лансю бесновалась, выплескивая гнев и пытаясь уйти от реальности через причинение боли себе и окружающим. Полицейскому, который зашел, чтобы вывести ее, она расцарапала лицо ногтями, после чего он с ледяным видом вынес ей предупреждение.

Цюн Цан на мгновение задержалась у двери, а затем спокойно пошла прочь.

— Скажите на милость, как это назвать? — Полицейский, вспоминая детали дела, всё еще находил в нем черты горькой и ироничной пародии. — Ладно Чжоу Лансю, она необразованная, в медицине не смыслит. Но У Мин-то – человек ученый, а докатился до такого. Сумел бы он найти баланс между любовью к матери и к жене, глядишь, и прожил бы еще лет двадцать без проблем.

— К сожалению, — отозвалась Цюн Цан.

К сожалению, человеческое сердце непредсказуемо.

Когда они вышли в просторный холл, коллега спросил:

— Босс, что дальше? Готовимся к аресту Ли Юйцзя? Нам всё еще не хватает того, кто надругался над телом. Если мы его не найдем, пресса и общественность вряд ли поверят в несчастный случай. Мы окажемся в крайне невыгодном положении.

Знать причину смерти У Мина было мало – на этом дело не заканчивалось.

Столь резонансный процесс, обросший ярлыками «месть свидетелю», «молодой богач», «халатность властей», в представлении людей обязан был иметь «драматическую развязку» – таков подсознательный запрос толпы на «истину». Обывателям нет дела до самого У Мина, их пыл подогревается лишь любопытством. И если окажется, что всё прозаично, они тут же склонятся к «теориям заговора».

— У нас нет доказательств, — покачала головой Цюн Цан. — Нет улик, связывающих человека, инсценировавшего место преступления, с Ли Юйцзя.

Судя по методам, Ли Юйцзя – женщина осторожная. Хоть вначале смерть У Мина и выбила ее из колеи, покинув виллу, она быстро взяла себя в руки. Она окончательно разочаровалась в муже. А женщина, в которой умерли чувства, способна на невероятное преображение. Когда ей нечего терять, чего ей бояться? Судя по времени ее прибытия в жилой комплекс подруги, она успела всё взвесить и спланировать прямо за рулем. Она оставила ключи сообщнику, научила его, как обойти все камеры в комплексе и в доме, и подсказала самый эффектный способ скрыть следы, чтобы отвлечь внимание публики. Покинув виллу, она с головой ушла в дела с наследством. Если бы полиции не удалось раскрыть ее замысел, впереди ее ждало бы блестящее будущее. А если бы план провалился – за те несколько дней, пока шло следствие, она успела бы перевести и спрятать активы, подготавливая почву для следующего шага. Хладнокровная, расчетливая и целеустремленная. Болея раком желудка и имея положительный статус ВИЧ, она так неистово сражалась за имущество, скорее всего, лишь для того, чтобы наследство У Мина не досталось Чжоу Лансю – женщине, которую она люто ненавидела. Этот мотив давал ей колоссальные силы.

— Да, сейчас у нас недостаточно оснований для принудительного вызова, — с тревогой заметил коллега. — Но чем дольше мы тянем, тем сложнее будет закрыть дело. Сообщник может скрыться, да и Ли Юйцзя неизвестно что задумала.

У Ли Юйцзя было больше суток на уничтожение улик, она наверняка не оставила зацепок. Даже если привезти ее сейчас в участок, она вряд ли что-то скажет. Тем более у нее идеальное алиби – полиция может лишь просить о содействии, но не требовать допроса.

— Нам обязательно сначала искать того исполнителя? — Спросил коллега. — И где его искать? Проверять все уличные камеры по одной?

— Раз Ли Юйцзя учла камеры в жилом комплексе и дома, она могла подумать и о камерах на соседних улицах, — сказала Цюн Цан. — Чтобы выиграть время, она наверняка велела ему подготовиться. Камеры в округе могли не запечатлеть его лица, а значит, зона поиска станет огромной.

Коллега изнуренно вздохнул. Фраза «зона поиска огромная» всегда вызывала у него почти физическую боль в глазах. Он смахнул выступившую слезу усталости.

— Когда Ли Юйцзя связалась с этим человеком? — Рассуждала Цюн Цан. — Когда ошибочно решила, что убила мужа? Или когда лежала в больнице, всеми покинутая? А может, когда узнала о раке и поняла, что никому до нее нет дела? Или еще раньше – когда узнала про ВИЧ и ее жизнь превратилась в кошмар?

Коллега с надеждой повернулся к ней.

— Человек очень хрупок, — глухо произнесла Цюн Цан, — и в моменты слабости он больше всего нуждается в заботе. Мужчина, готовый взять на себя ее вину и инсценировать преступление, должен быть для нее очень дорог.

По сравнению со смертью У Мина, осознание его бессердечности стало для Ли Юйцзя самым сокрушительным ударом. Приняв этот факт, она перестала горевать о нем – его смерть стала для нее освобождением. Ли Юйцзя два дня пролежала в больнице, терпя боль; она обычный человек, неужели за это время она ни разу не сорвалась и не пожаловалась кому-то на свою долю?

— Поедем в больницу, — сказала Цюн Цан.

— Хорошо, — тут же кивнул напарник.

·

Ли Юйцзя лечилась в частной клинике неподалеку от коттеджного поселка. Там было много зелени, отличная система наблюдения, мало пациентов и достойный сервис. Она лежала на третьем этаже.

Они прошли через тихое здание амбулатории, добрались до стационара и по указателям поднялись на нужный этаж. В пустом, залитом светом коридоре показалась медсестра. Она вышла из палаты, толкая тележку, и заходила к пациентам проверять температуру.

Цюн Цан окликнула ее, показала удостоверение и спросила:

— Здравствуйте. Скажите, вы помните Ли Юйцзя, которая лежала в 316-й палате пару дней назад?

Медсестра ответила без раздумий:

— Да, помню. Та дама с раком желудка, которую муж бил? Мы тогда пытались связаться с ее родными, но никто так и не приехал.

Цюн Цан убрала удостоверение в карман и спросила:

— Не припомните, навещал ли ее кто-нибудь из друзей?

Медсестра покачала головой:

— Кажется, нет. На ресепшене точно никто не регистрировался. Она всё время была одна, мы даже помогали ей оформить выписку.

Напарник Цюн Цан поджал губы:

— Подумайте еще раз. Мужчина, размер обуви сорок четвертый, рост около ста восьмидесяти трех сантиметров.

— Честное слово, никого не было, — уверенно сказала медсестра. — По крайней мере, в стационар он не заходил, иначе бы мы знали. Мы… мы ее хорошо запомнили, тем более после того, что случилось у нее в семье, верно? Мы все между собой обсуждали.

Молодой полицейский едва заметно вздохнул.

— А куда Ли Юйцзя обычно ходила погулять, когда не была в палате? — С улыбкой продолжала расспросы Цюн Цан.

Медсестра, немного смутившись под ее взглядом, понизила голос:

— У наших пациентов обычно хорошие семьи. Госпожа Ли была очень подавлена и, когда выходила подышать воздухом, просила, чтобы мы за ней не ходили. Но территорию больницы она точно не покидала, это нам было бы известно.

Она немного помолчала и добавила:

— Обычно пациенты гуляют в саду внизу. У нас за зданием есть лужайка, там солнечно и вид приятный.

— Там есть камеры? — Уточнила Цюн Цан.

— Да, и довольно много, — ответила медсестра. — Можете взять записи в службе безопасности.

— Спасибо, — Цюн Цан лучезарно ей улыбнулась. — Благодарю за помощь.

Медсестра слегка покраснела:

— Рада была помочь.

Она торопливо ушла, и ее поспешные шаги напоминали робкое бегство.

Коллега толкнул Цюн Цан локтем и игриво подмигнул:

— Ого, босс, а вы чертовски обаятельны.

— … — Цюн Цан промолчала. Обаяние – это хорошо, но «инструмента» для продолжения у нее всё равно нет, так что проехали.

·

Хотя клиника была частной, персонал охотно шел навстречу полиции. Администратор быстро выгрузил нужные записи за последние два дня.

Правда, Цюн Цан не знала точно, когда Ли Юйцзя выходила гулять и с кем встречалась. Сначала пришлось отсматривать вход в стационар, чтобы засечь время выхода, а затем просить администратора переключаться на другие камеры по маршруту ее движения.

Сотрудник комнаты наблюдения помогал им, не отрываясь от экранов в поисках фигуры Ли Юйцзя. Этот процесс затянулся, и администратор трансляции просто вывел изображение с камер на пол-экрана, чтобы зрители тоже могли «насладиться» этой рутиной.

Спустя два с лишним часа Цюн Цан удалось восстановить картину пребывания Ли Юйцзя в больнице.

В полдень первого дня она сидела на скамейке в одиночестве. Сначала просто смотрела в никуда, потом закрыла лицо руками и заплакала, а под конец принялась ожесточенно вытирать слезы тыльной стороной ладони, заставляя себя успокоиться. Эти немые кадры кричали о ее одиночестве и боли.

Ближе к вечеру она снова вышла, купила порцию каши в столовой неподалеку и съела ее в беседке в саду. Потом сидела там до тех пор, пока медсестра не позвала ее обратно.

На второй день Ли Юйцзя снова пришла в сад и села в укромном уголке. Вскоре к ней подошел крепко сложенный мужчина и присел рядом. Они о чем-то говорили, похоже, даже спорили, и в конце концов мужчина в ярости ушел. Но ушел он не насовсем: примерно через сорок пять минут мужчина на записи вернулся с пакетом еды. Ли Юйцзя прижалась к его плечу и разрыдалась.

Мужчина не таился. На нем была легкая одежда, а лицо отчетливо попало в объектив камеры.

— Это он, — Цюн Цан потерла переносицу и прикрыла слезящиеся от напряжения глаза. — Пожалуйста, скопируйте нам этот фрагмент. Спасибо за работу.

Добродушный мужчина средних лет улыбнулся:

— Да не за что, служба народу!

·

Цюн Цан с записью поспешила назад в управление, а в чате трансляции раздались вздохи облегчения.

— Я смотрел записи с камер вместе с ними, у меня чуть глаза не вытекли. Ну и мука!

— Сань Яо, если так продолжится, я тебя разлюблю.

— Хоть это и HD-качество, на таком расстоянии всё равно картинка зернистая. Как они вообще с первого взгляда поняли, что это Ли Юйцзя?

— Больше никогда не ляпну «проверьте камеры». Всего два часа – а я уже не выдерживаю. Это просто пытка.

— Персонаж так глубоко прятался, появился только под конец. Настоящий босс.

— Каждый сюжетный поворот происходит совсем не так, как я жду. Неплохо, очень неплохо.