Глава 33: «Предположения.»

Когда полиция нагрянула к Чжао Е, он безмятежно спал в своей постели. Оказавшись в комнате для допросов, он все еще пребывал в легком ступоре.

Впрочем, держался он спокойно, с любопытством озираясь по сторонам, словно пришел на экскурсию в незнакомое место. Он потер нос и спросил:

— Товарищи офицеры, в чем дело-то?

Его голос гулко разнесся по пустому помещению, и Чжао Е сам вздрогнул от такой громкости.

Сидевший рядом полицейский хлопнул ладонью по столу:

— Хватит ломать комедию.

— Да я и не ломаю! — Воскликнул Чжао Е.

Офицер, занося данные в протокол, спросил:

— Где вы были вчера ночью?

— Дома лежал, спал, — ответил Чжао Е.

— Двадцать седьмого числа У Мин заявлял в полицию о слежке. Это были вы?

Чжао Е уже набрал в грудь воздуха, чтобы всё отрицать, как вдруг Цюн Цан негромко произнесла:

— Ли Юйцзя уже дала против вас показания. Нам достаточно проверить дорожные камеры и убедиться, что ваш белый фургон следовал за машиной У Мина. Если признаетесь сейчас сами, облегчите нам работу и получите зачет за чистосердечное.

Ее голос был лишен тепла, а взгляд казался глубоким, как ледяной омут. Стоило Чжао Е встретиться с ней глазами, как его пробрала необъяснимая дрожь. Он заерзал на стуле, стараясь сесть ровнее, чтобы придать себе уверенности, и перестал ухмыляться.

Цюн Цан продолжила:

— Сегодня около часа ночи вы появились у входа в жилой комплекс У Мина и проскользнули внутрь, пока охранник спал. Там вы и убили У Мина.

— Что?! Да не убивал я! — Закричал Чжао Е. — Слежка и убийство – это же разные вещи! Я просто хотел заработать! Неужели У Мин мертв? Как он погиб?

Полицейский усмехнулся:

— Хорошо играешь. Ты же сам там был вчера ночью, разве не видел?

— Да не видел я никого! — Божился Чжао Е.

— Какое совпадение, — Цюн Цан изогнула губы в улыбке, в которой сквозил нескрываемый интерес. — Ваше появление в точности совпадает со временем смерти У Мина. Если вы не видели живого человека, может, видели труп?

Напарник подхватил:

— Сами посудите: глубокая ночь, и вдруг он зовет вас в гости. Какие такие дела нельзя обсудить днем, что пришлось ждать до темноты?

— Он был в стельку пьян и орал в трубку, что хочет обсудить сделку… Ну я и… я и поехал, — выдавил Чжао Е.

— И на какую сумму была сделка? — Спросил офицер.

— Да немного там, — уклончиво пробормотал детектив.

Видя, что он продолжает вилять, полицейский в сердцах ударил по столу:

— Ах ты, паршивец!

Цюн Цан не злилась. Она просто открыла папку и принялась неспешно зачитывать:

— Вчера вечером У Мин был смертельно пьян и не мог сопротивляться. На его затылке обнаружена явная травма от удара. Время смерти совпадает с вашим маршрутом передвижения.

Цюн Цан продолжала:

— У Мин пользовался хорошей репутацией. Мы опросили всех его близких и знакомых, и единственный, с кем у него был конфликт – это вы. Вы нащупали его слабое место и шантажировали его. Человек, способный на такое, наверняка ненасытен, а У Мин был осторожным. В итоге вы не договорились, вспыхнула ссора, вы случайно убили его и в панике сбежали.

— Да сколько повторять? — Взмолился Чжао Е. — Я его не видел!

Цюн Цан подняла голову. Ее взгляд был направлен на него, но казалось, что она смотрит сквозь него:

— Похоже, вы не осознаете всей серьезности ситуации. Я искренне советую вам сказать правду ради вашего же блага. Вы просто тратите наше время.

Цюн Цан добавила:

— У Мин был богатым человеком, владельцем агентства с кучей известных блогеров. Сейчас он убит, и толпы журналистов ждут результатов. Полиция не оставит без внимания ни одну зацепку. Вы уверены, что выдержите тотальный обыск и шквал вопросов от прессы?

Под ее напором Чжао Е начал терять самообладание, на его лбу выступила холодная испарина.

— Я не заходил внутрь! — Чжао Е уперся руками в стол, от волнения его речь стала сбивчивой. — У Мин сам мне позвонил и велел приехать. Но когда я добрался, я не смог с ними связаться. Ключей у меня нет, а кричать под окнами я побоялся. Я решил, что он просто издевается надо мной. Я же не дурак, знаю, что за незаконное проникновение срок немалый. Если бы они захотели меня подставить среди ночи, я бы вовек не отмылся. Так что я потоптался немного и ушел. Проверьте сами, я порога дома не переступал!

— Того времени, что вы «топтались», вполне хватило бы на убийство, — вздохнула Цюн Цан. — Следы в доме были затерты, но в саду остались отпечатки мужской обуви сорок четвертого и сорок второго размеров. У Мина сорок четвертый, а у вас, кажется, сорок второй. Улики налицо. И что нам с этим делать?

— Это не я! Клянусь, не я! — В панике завопил Чжао Е. — Не надо на меня вешать это дело!

Свет лампы отчетливо высветил перемены в его лице. Губы детектива в мгновение ока побелели.

— Но камеры в комплексе зафиксировали только ваше появление в этот период. Если не вы, то кто? — Цюн Цан оперлась локтями о стол и подалась вперед, проговорив почти шепотом:

— У вас есть судимость за слежку и шантаж, плохие отношения с жертвой и идеальное совпадение по времени. Как вы думаете, поверят ли вам судья и общественность?

Глаза Чжао Е забегали, и он выпалил:

— А Ли Юйцзя? Она ненавидела его куда сильнее!

— Ее не было дома, — отрезала Цюн Цан.

— Какое удобное совпадение! Проверяйте ее! — Чжао Е забарабанил пальцами по груди. — Это же Ли Юйцзя наняла меня следить за ним!

— Я в курсе, она сама сказала, — Цюн Цан прищурилась. — И каковы результаты слежки? У Мин изменял?

— Да не изменял он, я ей наврал! — Чжао Е понизил голос и, сделав глубокий вдох, заговорил осторожнее:

— У Мин был извращенцем. Он обожал переодеваться в женское. Даже специально квартиру снял, чтобы там втихаря наряжаться. А еще он был импотентом. Столько лет не было детей, и я сам видел, как он, пряча лицо, покупал виагру. У самого были проблемы, а всем врал, что это с женой что-то не так. Ха, если бы у его жены и впрямь были проблемы, он бы давно развелся, никакой он не благородный. Вот я и решил… взять с него немного за труды. По обоюдному согласию, это не шантаж.

Полицейский закатил глаза:

— В каком словаре ты нашел такое определение «обоюдного согласия»?

Цюн Цан спросила:

— Когда вы подошли к дому У Мина, слышали что-нибудь?

— Нет, ничего! Тишина мертвая. В гостиной горел свет, но дверь мне никто не открыл, — Чжао Е всхлипнул. — Правда, это не я!

Цюн Цан собрала бумаги и поднялась:

— Сначала съездим на ту квартиру, о которой вы говорили.

Вскоре полицейская машина с Чжао Е на борту выехала в пригород. Из-за пробок в центре города путь занял вдвое больше времени, чем обычно. Переговорив с ТСЖ, они вызвали мастера по вскрытию замков.

Цюн Цан переступила порог квартиры, медленно обводя взглядом обстановку. Она двигалась осторожно, словно по тропе, по которой уже когда-то ходила. Она тихо пробормотала себе под нос:

— Трансвестизм…

Пока один офицер проводил фотофиксацию, он сокрушенно заметил:

— Да уж, внешность обманчива. У Мин трясся над своей репутацией и ни за что бы не допустил огласки таких фото. Думаю, у Чжао Е был отличный мотив.

Цюн Цан коснулась ладонью лба:

— Такое чувство, будто я это уже видела. Что-то здесь не так.

Полицейский подошел к ней:

— Капитан, вы в порядке?

— В порядке, — ответила она. — Оставайся здесь, собери все улики, а я вернусь в управление.

— Слушаюсь.

·

К моменту возвращения Цюн Цан в участок подоспела и ее подчиненная, которой с утра поручили сбор архивных данных.

— Есть две новости… даже не знаю, хорошие они или плохие, — девушка-полицейский сняла фуражку. Несмотря на февральскую прохладу, она заметно взмокла.

Она подняла два пухлых конверта, и коллеги тут же обступили ее в ожидании доклада.

— Первый отчет – по тем записям о происшествиях, которые вы велели проверить. Десять лет назад… точнее, уже одиннадцать. В августе, в тот самый день, когда Нин Дундун совершил убийство, в паре километров от того места произошло вооруженное ограбление. Потерпевший получил удар ножом в живот, но, к счастью, рана была не смертельной, его спасли. На месте преступления нашли четкие отпечатки обуви сорок четвертого размера. По показаниям пострадавшего, нападавшим был молодой мужчина ростом около ста восьмидесяти пяти сантиметров, весом около семидесяти одного килограмма, одетый в дешевую одежду масс-маркета и поношенные кроссовки. У Мин идеально подходил под это описание. Но так как он выступал свидетелем по делу Нин Дундуна, у него было железное алиби, и его даже не рассматривали как подозреваемого. Преступника так и не нашли.

Один из полицейских нахмурился:

— Хочешь сказать, У Мин тогда лжесвидетельствовал? И та записка на месте преступления намекала на то, что он сам был грабителем с ножом?

Девушка пожала плечами:

— Кто знает. Пока это лишь предположение. Но об этом случае знало совсем мало людей, даже жертва не видела лица нападавшего. Очень странно.

— Обычно, если убийца оскверняет тело, в этом кроется особый смысл. Лютая ненависть, жажда справедливости или просто выплеск ярости, — медленно проговорила Цюн Цан. — В первых трех случаях надпись гласила «Ложь» – четкая отсылка к делу Нин Дундуна. Это логично. Нин Дундун отсидел десять лет, и его обида требовала выхода. Но в случае с У Мином обвинение касается нападения с ножом – это месть с позиции той, давней жертвы.

Цюн Цан сжала в руках бумажный стаканчик так, что тот деформировался:

— Та жертва не знала, что грабителем был У Мин. Если бы знала – заявила бы в полицию. Зачем убийце питать такую лютую ненависть из-за постороннего человека и дела, которое можно было решить законным путем? Методы совпадают, а вот мотивы и логика – нет.

Лица присутствующих помрачнели. В этой истории всплыл неприятный подтекст, о котором не хотелось даже думать.

Один из сотрудников хлопнул в ладоши:

— Значит, теперь точно ясно – это подражатель! Знать секрет У Мина мог только самый близкий человек! Либо этот детектив, который следил за ним как тень, либо жена.

Снова поднялся шум.

— А что с медицинским отчетом Ли Юйцзя? — Спросила Цюн Цан.

— Вот он, — коллега протянула второй конверт. — Ли Юйцзя прошла освидетельствование. У нее множественные гематомы, на затылке след от удара тупым предметом, врачи извлекли из раны два осколка стекла. Но все травмы свежие, на систематические побои не похоже. И еще… в больнице у нее диагностировали рак желудка.

Кто-то из коллег вздохнул:

— Ну и судьба у женщины.

— Рак желудка обнаружили на ранней стадии, — добавила сотрудница, принесшая отчет. — Но главная проблема в том, что у нее СПИД.

Все так и замерли:

— СПИД?

Девушка кивнула:

— По данным Центра контроля заболеваний, ВИЧ у нее обнаружили в прошлом году, она исправно принимала терапию. Но за этот и прошлый месяц за лекарствами она так и не пришла.

— Может, У Мин узнал о ее болезни? И поэтому она решила с ним покончить?

— Ли Юйцзя действительно очень подозрительна. У нее самый весомый мотив. И хотя алиби вроде бы есть, я не могу сбрасывать ее со счетов. Вдруг это наемное убийство?

— Шеф, как по-вашему, кто убийца: Чжао Е или Ли Юйцзя?

Споры утихли, и все взгляды устремились на капитана, которая до этого момента хранила молчание.

Цюн Цан посмотрела на задавшего вопрос и едва заметно улыбнулась.

Тот невольно поежился от этого взгляда:

— Начальник, вы так улыбаетесь… Неужели вы уже всё поняли?

— Можно ли утверждать наверняка? — Цюн Цан поставила стакан и провела пальцем по столу воображаемую линию. — Чжао Е пробыл в комплексе меньше получаса. С учетом времени на дорогу от ворот до виллы и обратно, у дверей дома он простоял от силы минут пять. У него физически не было времени на убийство.

— Но кроме него в это время никто не входил! — Пробурчал один из оперативников.

Другой тут же возразил:

— Не факт. Может, в комплексе есть лазейки в обход камер? Тот, кто там живет, мог о них знать.

Цюн Цан продолжила:

— Рана на затылке У Мина не имеет отношения к Чжао Е, это дело рук Ли Юйцзя. Когда У Мин выходил из спальни, он прижимал руку к этой ране. А все остальные повреждения на теле были нанесены уже после смерти, поэтому на месте преступления почти нет крови.

— Отчета патологоанатома еще нет, — удивился полицейский. — Если на теле нет смертельных ран, то от чего же он умер?

Цюн Цан помолчала и произнесла:

— Я думаю, это был несчастный случай. Прямого убийцы нет.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Несчастный случай?! Но то, что мы видели в доме… это как-то не вяжется с несчастным случаем!

— Шеф хочет сказать, что У Мин погиб случайно, а кто-то просто обставил всё как убийство, чтобы подставить Нин Дундуна?

— Но зачем? Инсценировка-то топорная. Неужели они думали, что полиция ничего не заметит?

— Общественное мнение – куда более острый клинок. Возможно, преступник и не надеялся обмануть следствие, но пока дело не раскрыто, травля в СМИ может просто уничтожить Нин Дундуна.

— Это ж как надо его ненавидеть? Кто на такое способен?

Цюн Цан оставалась невозмутимой:

— Вы не можете понять логику преступника, потому что не знаете всех деталей. Не нужно гадать. Логическая цепочка улик ведет именно к такому результату.

Все замерли, внимая объяснениям.

— Если Чжао Е не убийца, ему нет смысла лгать, — сказала Цюн Цан. — Чжао Е утверждает, что, когда он пришел, в доме горел свет.

Офицер, участвовавший в допросе, кивнул:

— Да, он так и сказал.

Цюн Цан посмотрела на него с улыбкой.

— Ой, точно! — Воскликнул кто-то другой. — Когда мы утром приехали на вызов, электричество в доме было отключено. Это Сяо Лю потом рубильник включил.

— Что? — Удивился напарник. — Убивали в темноте? Зачем было свет гасить?

— Из-за камер, — голос Цюн Цан звучал вкрадчиво, заставляя невольно следовать за ее мыслью. — Тот человек знал, что в доме У Мина установлены камеры. Чтобы не попасть в кадр, он первым первым делом вырубил свет. Он не знал, что У Мин сам отключил систему наблюдения, и его действия были излишними. Но он об этом не догадывался.

Слушатели закивали.

— Чжао Е приехал по звонку У Мина, — продолжала Цюн Цан. — Будь тот жив, он бы открыл дверь. Но в доме была тишина, значит, к тому моменту У Мин уже был не в состоянии двигаться или был мертв. После ухода Чжао Е в дом проник кто-то другой. Он отключил питание, изуродовал тело и инсценировал жестокое убийство. Все раны нанесены посмертно. Потому что к приходу этого человека У Мин уже был мертв.

После ее слов всё словно встало на свои места. Хотя такой поворот сюжета был слишком резким, чтобы сразу в него поверить.

— Всё это… как-то внезапно. Но кто же это был? Какова цель? Месть? Или он все-таки собирался убить?

— Камеры У Мин поставил всего пару дней назад, об этом мало кто знал, — пояснила Цюн Цан. — Замки не взломаны, значит, вошли своим ключом.

Цюн Цан закончила и ободряюще посмотрела на подчиненных.

Те переглянулись, боясь ошибиться под ее взглядом, чувствуя себя двоечниками перед строгим учителем.

— Ли… Ли Юйцзя?

Цюн Цан кивнула:

— Я склоняюсь к этой версии.

Все облегченно выдохнули.

— Но почему? — Покраснев от смущения, спросил молодой полицейский. — Я всё равно не до конца понимаю.

— Это лишь мое предположение, — сказала Цюн Цан. — Судя по всему, Ли Юйцзя толкнула мужа и в панике убежала. У Мин пришел в себя лишь спустя долгое время. В состоянии шока легко ошибиться, тем более У Мин был сильно пьян. Ли Юйцзя могла решить, что действительно убила его.

Коллеги погрузились в раздумья.

— Она была в ужасе, — продолжала Цюн Цан. — И уже после ухода вспомнила о камерах, которые могли запечатлеть момент ссоры. Тогда она попросила кого-то вернуться и «прибраться». Однако тот человек, закончив инсценировку и связавшись с ней, сообщил: У Мин лежал в гостиной и умер явно не от ее толчка. Тогда камеры из опасной улики превратились в ее алиби. И она велела оставить всё как есть.

При таком раскладе все детали пазла наконец сошлись.

— Значит, пора брать Ли Юйцзя под арест? — Азартно спросил подчиненный.

— Не спеши, у нас пока нет прямых улик, — улыбнулась Цюн Цан. — Дождемся отчета о вскрытии. И пусть за ней пока присмотрят.