Глава 32: «Расследование.»

Волосы у человека перед ней были пожухлыми, но аккуратно причесанными.

Услышав голос, он поднял голову, явив изнуренное лицо.

Их взгляды встретились. Когда Чжао Е – а именно в его роли выступал сейчас Хэ Цзюэюнь – разглядел, кто перед ним, его губы дрогнули, выдав едва сдерживаемый эмоциональный порыв.

Цюн Цан пронзило необъяснимое чувство дежавю. Она долго всматривалась в его лицо и, наконец, осторожно позвала:

— Братец Q.

Хэ Цзюэюнь сохранял ледяное безразличие, всем видом показывая, что не понимает, о чем речь.

Цюн Цан опустила голову и глухо рассмеялась.

Показное спокойствие Хэ Цзюэюня дало трещину. Он яростно стиснул зубы, так что на скулах заиграли желваки.

Почему над ним насмехаются уже второй раз?

А?

За что?!

— Ты собираешься спрашивать или нет? — Нетерпеливо бросил Хэ Цзюэюнь. — Не забывай о своем статусе. К работе нужно относиться серьезно. Ты не боишься опозорить жетон на своем плече? Какой из тебя после этого полицейский?

Цюн Цан перестала смеяться и вскинула бровь, не понимая, почему он так остро реагирует.

Хэ Цзюэюнь с мрачным видом поторопил ее:

— Начинай допрос, живее.

— Ладно-ладно, — она кашлянула и присела рядом с ним.

Через плечо напарника Цюн Цан подала знак женщине-полицейскому, сидевшей напротив.

Та все поняла и вышла, давая им возможность поговорить наедине.

Как только коллега ушла, Хэ Цзюэюнь окончательно забросил работу: он больше не желал играть роль обиженной жены из богатого дома, а просто развалился в кресле, по-мужски широко расставив ноги, и жестом велел Цюн Цан приступать.

Усмехнувшись, Цюн Цан с деловым видом достала блокнот и ручку, открыла чистую страницу посередине и заговорила:

— В вашем доме установлена система видеонаблюдения. Я изучила расположение камер – у них очень широкий охват. Почти всё пространство просматривается, пара камер даже направлена на двери в туалет и спальню. Обычно люди не ставят столько камер, если у них нет детей или домашних животных, не так ли?

— Это из-за того, что СМИ подняли шум, — ответил Хэ Цзюэюнь. — Постоянно крутили новости о том, что Нин Дундун вышел из тюрьмы и жаждет мести. У Мин в свое время был одним из свидетелей и очень напугался, у него началась паранойя. А тут еще недавно ему показалось, что за ним следят. Вот он и установил наблюдение в доме, чтобы хоть немного успокоиться.

— Вы смотрели записи? — Спросила Цюн Цан.

— Нет, я только что вернулся. Пришел и обнаружил У Мина мертвым, после чего сразу вызвал полицию. — Хэ Цзюэюнь добавил:

— Полиция прибыла меньше чем за десять минут, у меня не было времени проверять записи.

Цюн Цан кивнула, не сводя глаз с его лица:

— Тем вечером у вас произошла серьезная ссора.

— Да, — безучастно подтвердил Хэ Цзюэюнь. — После этого я выскочил из дома.

— Куда вы направились?

— К другу. Можете проверить. — Хэ Цзюэюнь продолжал:

— Если не верите показаниям моего друга – я был на машине, можете изучить данные GPS или записи с дорожных камер.

Цюн Цан зажала ручку между пальцами и принялась мерно постукивать ею по блокноту.

— О чем именно вы спорили?

— Если в общих чертах – обычные семейные дрязги. Но в чьих-то глазах это, возможно, прозвучит как простое нытье. — Хэ Цзюэюнь саркастично хмыкнул. — Он теперь мертв, так что мне нет нужды скрывать, вы все равно это раскопаете. У этой семейки – у него и его мамаши – нет совести. У Мин был безвестным деревенским парнем без гроша за душой. Тем, что он стал самым перспективным молодым предпринимателем города и взлетел так высоко, он обязан моей поддержке. Ха, стоило ему разбогатеть, как он тут же изменился. А дальше становилось только хуже. А может, он просто показал свою истинную натуру.

Хэ Цзюэюнь говорил, и на его лице, которое он пытался держать бесстрастным, проступила неприкрытая злоба:

— Пару дней назад его мать, Чжоу Лансю, просто столкнула меня с лестницы. Я корчился на полу от боли, а они даже скорую не вызвали. Я сам… сам полз по ступеням наверх за телефоном, чтобы набрать номер экстренной службы. А они двое всё это время просто стояли и холодно наблюдали за мной. Ты можешь представить себе этот взгляд? Можешь представить, что это за твари?

Цюн Цан сочувственно поддакнула:

— И впрямь, трудно представить.

Хэ Цзюэюнь снова бросил на нее колючий взгляд и продолжил:

— После этого они даже в больницу ко мне не зашли. Они, наверно, спали и видели меня в гробу. В этом доме меня ни во что не ставили. То, что я разозлился и поскандалил с ним – это ведь нормально, правда?

— Не мне судить семейные дела, — отозвалась Цюн Цан. — Мы сделаем запрос в больницу, проверим историю болезни и уточним детали.

— Есть еще вопросы? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

Цюн Цан закрыла блокнот и убрала его в карман:

— Когда я осматривала дом, я видела много лекарств.

— Они мои, — сказал Хэ Цзюэюнь. — Я надеялся, что если рожу ему ребенка, это наладит наши отношения. Я хотел строить с ним будущее… не думал, что окажусь таким наивным.

Цюн Цан многозначительно протянула:

— О-о…

Хэ Цзюэюнь скривился и поспешно добавил:

— Это всё показания моего персонажа, а не личная отсебятина.

— Понимаю-понимаю, — закивала Цюн Цан.

— Угу, — буркнул Хэ Цзюэюнь.

Цюн Цан помолчала, разглядывая его, а затем спросила:

— Скажи, твой нынешний настрой – это следствие плохой актерской игры, или Ли Юйцзя действительно не скрывала своей ненависти к У Мину?

— Ты сомневаешься в моей игре?! — Хэ Цзюэюнь внезапно вскипел, и эта вспышка выглядела куда искреннее, чем скорбь по «мужу». Он подался вперед, нависая над Цюн Цан, и прорычал:

— Кто бы говорил! Сомневаешься в моей игре? Ты хоть знаешь, что такое «история мира» и «отыгрыш роли»?

— Знаю, ничего такого я не имела в виду, — Цюн Цан коснулась его плеча, призывая к спокойствию. — На самом деле я хотела спросить: какие чувства Ли Юйцзя испытывала к У Мину на самом деле?

Хэ Цзюэюнь сжал губы, явно все еще задетый, но в итоге отвел взгляд и сухо обронил:

— Когда-то любила. Но между нами больше ничего не осталось.

Под влиянием его мастерского исполнения Цюн Цан даже почувствовала мимолетную тоскливую эмпатию. Она похлопала Хэ Цзюэюня по плечу:

— Не стоит из-за какого-то подонка изменять себе, он того не стоит.

Хэ Цзюэюнь посмотрел на нее крайне сложным взглядом, а затем издал пренебрежительный смешок.

Зрители в стрим-чате покатывались со смеху.

«Я стою прямо перед тобой, неужели я так похож на подонка? [doge] Ох и ядреная парочка».

«Ц-ц. Ну и подонок. Босс, а где же твоя нежность?»

«Мужчины… С глаз долой – из сердца вон».

«Саморефлексия Босса всегда такая глубокая и точная».

«Братец Q отлично играет, я уже сам начал верить».

«Общеизвестный факт: игрок в „Анализ убийства“ не обязательно хороший детектив, но точно отличный актер. [Превосходно]».

·

Когда Цюн Цан уже почти закончила опрос, со стороны ворот виллы донесся шум.

Послышался надрывный, полный боли крик женщины средних лет.

Цюн Цан поспешила на звук и увидела Чжоу Лансю – мать покойного.

Чжоу Лансю стояла на дорожке у самого входа и, не обращая внимания на сопротивление полицейского, яростно вцепилась в его форму, едва не разрывая одежду.

За оградительной лентой собралась толпа жильцов, проснувшихся спозаранку. Некоторые были прямо в пижамах и вовсю снимали происходящее на телефоны.

— Мой сын! Как он мог погибнуть такой страшной смертью?! Это точно тот Нин Дундун! Почему вы, полицейские, до сих пор его не схватили?! Он убил уже троих, а вы его покрываете! Что вы задумали?! Кто он вообще такой?!

Косметика на лице Чжоу Лансю потекла от слез, под глазами застыли две черные дорожки, а некогда аккуратная укладка красных локонов превратилась в спутанное гнездо.

Она собиралась приехать на виллу при полном параде и с боевым настроем, чтобы прижать Ли Юйцзя и заставить ту помалкивать. Но вместо невестки она столкнулась с местом убийства собственного сына.

Тела она еще не видела – полицейские настоятельно советовали ей не входить, опасаясь, что жестокая картина доведет женщину до срыва. Но стоило ей услышать описание ран, как она почти лишилась рассудка.

— Верните мне жизнь сына! — Чжоу Лансю обрушила весь свой гнев на полицию. — Вы обязаны его схватить! Мой сын не заслужил такой участи!

Полицейский, чья форма перекосилась, а воротник оставил на шее багровую полосу, покраснел от натуги. Он не смел применить силу и лишь терпеливо уговаривал:

— Мы найдем убийцу, тетушка, пожалуйста, успокойтесь.

— Как мне успокоиться?! — Взвизгнула Чжоу Лансю. — Вы не видели, что моего сына буквально на куски разрезали? Люди добрые, соседи, вы только послушайте! Моего сына на части расчленили! Кто тут сможет успокоиться?! Я его под сердцем носила, у меня жизнь рухнула! Лучше бы я умерла, проклятый Нин Дундун, а-а-а!

Ее крики перешли в мучительные рыдания, но она по-прежнему мертвой хваткой держала полицейского за китель, не давая ему шагу ступить.

Цюн Цан приподняла ленту и вошла в оцепление. К ее удивлению, Хэ Цзюэюнь последовал за ней.

Заметив краем глаза невестку, Чжоу Лансю осеклась, и ее лицо исказилось от ярости. Она тут же забыла о Нин Дундуне и перенаправила весь огонь на Ли Юйцзя.

— Это она? Это она убила моего сына?! Господа полицейские, я вам говорю – это точно она! Мой сын был золотым человеком, только она каждый божий день желала ему смерти! Совсем недавно они жутко скандалили! Тьфу! Дрянь безродная, обманом втерлась в нашу семью, мой сын даже развестись с ней не мог! Это точно она! Товарищ офицер, я даю на нее показания!

— Идет следствие, — ответил полицейский. — Пройдите в сторону и отдохните. Как только появятся результаты, мы вам сообщим, хорошо?

Чжоу Лансю и слушать не хотела:

— Моему сыну было всего тридцать! Он был так молод! Как я, старуха, буду жить дальше, когда он ушел? Хватайте ее немедленно, это она!

Хэ Цзюэюнь холодным взглядом наблюдал за этой истерикой.

— Виновность определяют улики, — подала голос Цюн Цан. — Я не советую вам прилюдно бросаться обвинениями в убийстве.

Увидев Цюн Цан, полицейский обрадовался ей как спасительнице:

— Начальник, что нам делать? Может, вы возьмете на себя общение с семьей погибшего?

Услышав, что перед ней старший офицер, Чжоу Лансю тут же отпустила бедного патрульного и бросилась к Цюн Цан.

Цюн Цан на опережение перехватила ее руки, не давая навалиться на себя:

— Я понимаю ваше горе, но ваша несдержанность только мешает расследованию. Если у вас есть зацепки, пройдите с нашими коллегами и дайте показания. Мы тоже хотим поскорее поймать настоящего убийцу. Пожалуйста, содействуйте нам.

Чжоу Лансю издала дрожащий всхлип.

Как только она начала успокаиваться, Хэ Цзюэюнь, словно подливая масла в огонь, произнес:

— Раз вопросов больше нет, я пойду. У меня назначена встреча с адвокатом и есть другие дела.

Чжоу Лансю пронзила его взглядом, полным ненависти. Она шумно задышала, и послышался скрежет ее зубов.

— Погодите, — сказала Цюн Цан.

Она обратилась к коллеге по рации:

— Алиби Ли Юйцзя проверили?

В эфире раздался женский голос:

— Я только что связалась с подругой, о которой говорила Ли Юйцзя, а также с ТСЖ того жилого комплекса. Слова Ли Юйцзя подтвердились. Около часа ночи ее машина въехала в комплекс, номера и лицо на камерах видны отчетливо. Охранник тоже ее запомнил, потому что было очень поздно. Судя по расстоянию между объектами и времени смерти У Мина, она не могла совершить убийство.

— Принято, — ответила Цюн Цан.

Затем она повернулась к Хэ Цзюэюню:

— Вы свободны. Но держите телефон включенным, мы можем связаться с вами в любой момент.

Хэ Цзюэюнь кивнул. Развернувшись, он напоследок вызывающе усмехнулся Чжоу Лансю, отчего та мгновенно впала в состояние неистовства, и невозмутимо удалился.

Цюн Цан только и смогла, что подумать: — …А он всегда был таким? Так любит провоцировать конфликты?

Видя, что невестка уходит, Чжоу Лансю рухнула на землю и принялась завывать. Спустя минуту она вскочила, выкрикивая, что свяжется с прессой и выведет всех на чистую воду.

Молодой полицейский, не привыкший к таким сценам, стоял с красными глазами, готовый едва ли не на колени перед ней пасть от отчаяния.

— Попробуй ее успокоить, главное – следи, чтобы она не уничтожила улики на месте преступления. Фотографировать пусть фотографирует, но дверь держи закрытой.

Цюн Цан похлопала несчастного коллегу по плечу и, игнорируя его страдальческий взгляд, обратилась к остальным:

— Кто свободен – на летучку. Кто занят – доложите результаты обхода.

Через пять минут Цюн Цан снова сидела в тесном салоне машины, слушая отчеты коллег по каналу связи.

— Мы опросили соседей, об У Мине отзываются хорошо. Говорят, был вежливым, покладистым. Он ведь работал в сфере инфлюенс-маркетинга, постоянно следил за имиджем, о врагах никто не слышал. Прошлой ночью соседи с обеих сторон ничего подозрительного не слышали. Мы также проверили алиби части жильцов, но так как была глубокая ночь, большинство спали, твердых доказательств нет.

— Мне Ли Юйцзя кажется очень подозрительной, у нее самый сильный мотив. Но она ведет себя слишком естественно. Когда я брал показания, она даже не пыталась скрыть ненависть к мужу и свекрови. Обычно люди стараются такое замалчивать.

— Но у нее нет времени для совершения преступления.

— С такой свекровью, как у нее, скрывай не скрывай – всё равно вылезет. Вот она и решила быть откровенной.

— А не могла она нанять киллера? Следов взлома на замках нет. Либо у убийцы был ключ, либо У Мин сам открыл дверь.

— У Мин сам выключил камеры. Зачем ему это понадобилось?

Цюн Цан спросила:

— А камеры жилого комплекса?

— Охранник ночью уснул на посту, ничего не видел. Но записи показывают, что около часа ночи в комплекс проскользнул мужчина в кепке. Неизвестно, к кому он шел. Визит глубокой ночью – это очень странно. Однако ни Чжоу Лансю, ни Ли Юйцзя по фото его не узнали.

Следователям в чем-то повезло: У Мин погиб глубокой ночью, когда движение людей минимально, поэтому записи с камер было легко проверять. Любые нестыковки сразу бросались в глаза.

— Сравнение по базе проводили? — Уточнила Цюн Цан.

— К сожалению, лицо на камерах не разобрали.

— Эх…

— Скорее всего, он приехал на машине. Сейчас связываемся с дорожной полицией, запрашиваем записи с уличных камер поблизости. Надеемся на зацепку.

— Глаза уже лопаются от этих записей.

Цюн Цан сказала:

— Скиньте мне скриншот.

Вскоре на телефон Цюн Цан пришло изображение мужчины. Снимок был сделан со спины. Человек был очень худым, и хотя козырек кепки скрывал лицо, его телосложение и походка были весьма характерными. Тот, кто его знал, наверняка узнал бы его даже по силуэту.

Цюн Цан переслала фото Хэ Цзюэюню.

Тот ответил почти сразу:

— Не узнаю.

Цюн Цан написала:

— Советую говорить правду. На этой камере лица нет, но на дорожных камерах мы его все равно вычислим, вопрос времени. Но если выяснится, что ты знал и намеренно скрыл информацию, препятствуя следствию, я не побрезгую рассказать об этом Чжоу Лансю.

Цюн Цан добавила:

— Я могу пригласить тебя в участок для дачи показаний, и Чжоу Лансю позову туда же.

Цюн Цан закончила:

— Подумай хорошенько.

Какая коварная угроза!

Хэ Цзюэюнь не мог поверить, что этот человек еще двадцать минут назад утешал его. Лицемерие. Никакого сердца.

Хэ Цзюэюнь ответил:

— Это Чжао Е, частный детектив. Мне У Мин казался странным, от него часто пахло чужими духами, вот я и нанял детектива для слежки.

Цюн Цан:

— Номер телефона и адрес конторы.

Хэ Цзюэюнь нехотя отправил данные.

Цюн Цан:

— Спасибо за сотрудничество. Желаю вам хорошего настроения!

Хэ Цзюэюнь в сердцах выругался. Бессовестная.

Цюн Цан передала информацию о детективе коллегам. В канале связи тут же поднялся гул восторженных голосов.

— Да ладно, так быстро? Начальник, откуда вы узнали? Вы были знакомы с ним раньше?

— Шеф – просто гений!

— Значит, не надо больше лопатить записи камер? Капитан, вы мой кумир!

Цюн Цан скромно отозвалась:

— Ну что вы, просто мир тесен, везде есть знакомые.

Коллеги продолжили осыпать ее дежурными комплиментами.

Цюн Цан отправила нескольких оперативников забрать Чжао Е для принудительного допроса.

·

Через час Цюн Цан уже сидела в ярко освещенной комнате для допросов, а напротив нее, виновато и натянуто улыбаясь, расположился частный детектив.