Глава 29: «Мастер игры.»

Пока зрители вовсю возмущались, рука Цюн Цан внезапно замерла. Из внутреннего кармана пальто она выудила сложенный листок бумаги.

Это оказались вырезки из газет – клочки разного размера, грубо сложенные вместе в хронологическом порядке.

Цюн Цан развернула их и разложила перед собой.

От короткой заметки в пару строк до огромных репортажей с аналитикой и последовавшей за ними всеобщей травли – эти материалы описывали историю преступника, который, выйдя на свободу после срока, снова покатился по наклонной.

Хотя имя Фань Хуая было заменено псевдонимом, содержание новостей в точности повторяло реальные медийные тексты. Любой, кто хоть раз их читал, без труда бы узнал героя.

Но зачем им собирать новости о Фань Хуае?

Это У Мин интересовался им или всё-таки Ли Юйцзя?

Насколько можно судить, Фань Хуай после освобождения никак не мелькал в их жизни. Напротив – это они проявляли к нему активный интерес.

Стоило этой находке показаться на экране, как чат дружно ахнул.

Все уже и забыли про этого подозреваемого, которого в самом начале заклеймили главным виновником. Он всю дорогу оставался в тени, и никто не ожидал, что во второй половине сюжета он всплывет именно так.

Появилось чувство, что расследование, которое шло своим чередом, вдруг круто вильнуло в сторону.

·

Просмотрев бумаги, Цюн Цан вернула их в карман точно так же, как они лежали, сделав вид, что ничего не нашла, и продолжила обыск.

К сожалению, Хэ Цзюэюнь оказался достаточно сообразительным, чтобы не хранить все яйца в одной корзине. Остальные карманы были «чистыми».

Тогда она опустилась на колено и принялась вытаскивать нижние ящики комода, прощупывая их стенки и дно с обратной стороны.

На третьем ящике удача улыбнулась ей: к внутренней стенке был приклеен бумажный пакет.

Судя по тому, как тщательно Хэ Цзюэюнь его спрятал, содержимое было крайне важным.

— Его мысли иногда так легко прочитать. Оказывается, он из тех, кто идет по пути «наивного простачка», — пронеслось в голове у Цюн Цан.

Она осторожно развязала бечевку и вытащила бланк.

Это был отчет о результатах анализов из Центра контроля заболеваний.

Цюн Цан посмотрела на диагноз «ВИЧ-положительный» в нижней части листа и непроизвольно коснулась пальцами века.

У Мин хоть и не любил Ли Юйцзя, а обстановка в семье была хуже некуда, но порочных связей на стороне не имел. Более того, Цюн Цан подозревала, что У Мин в принципе был не способен на «подвиги».

Его жизнь была прозрачной и простой. Единственная тайна – «золотая клетка», где он хранил женскую одежду, но и там не было следов присутствия кого-то другого.

Многолетнее отсутствие детей, боязнь врачей… скорее всего, у него были определенные проблемы со здоровьем.

А значит, путей заражения ВИЧ у него не было, и он не мог передать вирус кому-то еще.

В отчете значилось имя Ли Юйцзя. Дата – почти три месяца назад.

Похоже, изменяла именно она.

Не в силах терпеть холодность У Мина и ядовитые нападки Чжоу Лансю, под грузом колоссального давления она отчаянно хотела ребенка и начала искать «особые пути». Но беда не приходит одна: случилась трагедия, которая столкнула её в новую бездну.

Что ж… женщина, которая не проявляет твердости, тоже не удержит статус.

Интересно, а У Мин в безопасности?

Цюн Цан лишь слегка вскинула бровь, выражая свое изумление, но мышцы лица не выдали бурных эмоций – она оставалась воплощением невозмутимости, чем окончательно сбила с толку зрителей.

Комментарии в чате давно сменились бесконечным потоком нецензурного «вот блин». Никто не ожидал, что только что наладившаяся семейная идиллия рухнет так стремительно. Словно фальшивые чувства супругов столкнулись с испытанием истинным огнем.

И от них не осталось даже пепла.

«Я больше никогда не поверю в любовь».

«Хватит обыска, хватит! [хватается за голову]»

«Я-то думала, что Братец Q – невинный цветочек. Простите, похоже, это я тут цветочек. [пока]»

«Когда я уже научусь такому же мастерскому покерфейсу, как у этой героини?»

«В этой истории нет невинных актеров! Все, черт возьми, играют как боги!»

·

Цюн Цан снова вернула вещи на место, встала и обошла комнату кругом.

Окна закрыты, шторы до пола, вещи лежат в идеальном порядке.

Она обернулась на дверь, затем снова окинула взглядом спальню.

С самого начала её сессии в игре уборщица так и не появилась. По словам Чжоу Лансю, постоянная работница взяла отгул, поэтому Ли Юйцзя пришлось самой возиться с домом.

Вчера Хэ Цзюэюнь спустился вниз и развел в гостиной беспорядок, даже не подумав убрать за собой – всё-таки он не был домохозяйкой и не привык к рутине. Однако эта спальня была убрана идеально, будто Хэ Цзюэюнь, перерывая всё в поисках улик, не сдвинул ни пылинки.

Цюн Цан провела пальцем по полу: пыли почти не было. Значит, здесь прибирались совсем недавно.

Хэ Цзюэюнь провел ту ночь в спальне, потратив немало сил на уборку. Любопытно.

От чего именно он хотел избавиться?

Цюн Цан едва заметно улыбнулась и направилась в примыкающую ванную.

Яркий белый свет осветил сантехнику. Она нагнулась и подобрала за шкафчиком брошенную тряпку.

Когда-то та была белой, но из-за неумелого использования Хэ Цзюэюнем пошла пятнами. Цюн Цан бросила её в раковину, пустила воду и начала аккуратно смывать пыль, рассматривая следы на ткани.

В правом верхнем углу виднелось маленькое бурое пятнышко, очень похожее на кровь.

Так это или нет – покажет только экспертиза с реагентами.

Цюн Цан прикинула размер пятна пальцем.

Совсем крохотное, с ноготь большого пальца. Видимо, Хэ Цзюэюнь заметил остатки крови в каком-то углу и машинально затер их.

Цюн Цан вернулась в спальню, легла на пол и принялась заглядывать под мебель. Уборка Хэ Цзюэюня, как и ожидалось, была поверхностной – пыль под кроватью лежала нетронутым слоем. Места, закрытые мебелью – слепая зона для типичного мужчины.

Она посветила фонариком и выгребла из-под кровати осколок стекла с пятном крови. Вокруг валялись и другие мелкие крошки, едва заметно мерцавшие в луче света.

Похоже, какая-то вещь разбилась, и осколки разлетелись под кровать, где их не заметили при уборке.

Значит, незадолго до событий между Ли Юйцзя и У Мином произошла ссора, переросшая в драку.

Цюн Цан ощупала свое тело. Между мужчиной и женщиной есть очевидная разница в силе, к тому же Ли Юйцзя была слаба здоровьем. У Мина (Цюн Цан) внешних повреждений не было, а значит, пострадавшей стороной была Ли Юйцзя.

Связана ли сегодняшняя внезапная рвота кровью у Хэ Цзюэюня с той старой травмой?

Цюн Цан еще немного полежала на полу, прикрыв глаза рукой от верхнего света и выстраивая цепочку фактов в голове. Затем поднялась и провела повторный обыск. Больше улик не нашлось.

Она отыскала в кладовке черную спортивную сумку, накидала туда одежды, полотенец и средств гигиены. Пора было возвращаться в больницу.

— Спасибо Хэ Цзюэюню за любезно предоставленные доказательства, — подумала она. — Он славно потрудился. Победа разума его не забудет.

·

Время в игре летело быстро. Когда Цюн Цан вернулась в палату, было уже три часа дня. Хэ Цзюэюнь спал.

Дыхание было ровным – видимо, от долгого лежания его действительно сморило.

Цюн Цан молча достала телефон Ли Юйцзя, сняла чехол и присела на край кровати.

Вскоре Хэ Цзюэюнь зашевелился, открыл глаза и глухо спросил:

— Ты уже вернулась?

— Ага, — Цюн Цан чуть отвела телефон в сторону и сделала его снимок. — Я не знала, захочешь ты мужское или женское, так что привезла понемногу и того, и другого. Выбирала с душой, тебе должно понравиться.

— А? — Протянул Хэ Цзюэюнь. — В больнице разве не в пижамах ходят?

— Ну, на выписку-то надо во что-то переодеться.

Хэ Цзюэюнь отмахнулся:

— Да сценарий уже к концу подходит, какая разница, в чем быть?

— Главное, чтобы ты был доволен, а сценарий – дело десятое, — с абсолютно серьезным видом произнесла Цюн Цан.

От этих слов Хэ Цзюэюня передернуло, по коже побежали мурашки. Он со всё возрастающим беспокойством посмотрел на Цюн Цан, гадая, не слишком ли сильно эта женщина вжилась в роль и не начала ли принимать игру за чистую монету.

— Почему ей так нравится играть «властного президента»? Она вообще помнит, что она женщина? — Мелькнуло у него в голове.

— Время подходит, пойду заберу твои снимки. А ты еще подрейми, — Цюн Цан похлопала его по плечу и одарила мягкой улыбкой. — Вещи в сумке, ноутбук тоже принесла. Не захочешь спать – развлекись.

— Мой телефон принесла? — Спросил он.

— Вроде прихватила, не помню точно. Сам поройся в сумке, а я пока схожу куплю тебе чего-нибудь перекусить.

От такой внезапной заботы Хэ Цзюэюню стало даже неловко. В его доброй и простодушной душе зашевелилось чувство вины. — Да не стоит, чего ты будешь со мной возиться? Это же просто игровые условности, иди по своим делам. Двадцать шестое число на исходе, времени у тебя в обрез.

— Сначала дождемся результатов обследования, — непреклонно отрезала Цюн Цан. — Чего тебе тут одному валяться? Не переживай, я знаю, что делаю.

С этими словами она вышла из палаты. Но как только дверь закрылась, она свернула в сторону и, сжимая в руке телефон, зашла в пустую комнату отдыха.

А в палате Хэ Цзюэюнь уставился в пустоту и спустя долгое время тяжело вздохнул.

·

«Даже не знаю, жалеть Братца Q или смеяться. Но как-то само собой ржачно получается».

«Братец Q: я тронут. [тьфу на вас]»

«У Цюн Цан просто нет сердца».

«Ну и подлец! Настоящий негодяй! Но можно ли перед таким негодяем устоять? Нет!»

«Братцу Q лучше никогда не смотреть запись этого стрима – расплачется ведь».

«В этой игре мы видели всякие обманы, но чтобы так виртуозно развели на доверие… Бедный Братец Q, вот же влип».