Глава 23: Обыск.

Зрители в чате прямой трансляции разразились смехом. Никто и подумать не мог, что в самом начале стрима они наткнутся на этих двух клоунов.

— Спасибо, посмеялся. Кстати, поздравляю со свадьбой, вы – отличная пара.

— Добро пожаловать на просмотр первой серии шоу: «Горести богатого дома: превращение Братишки Q в забитую женушку».

— Лу Синь сказал бы: не смейте так поносить имя А-Q.

— Судя по ID персонажа, это тот самый крутой новичок из прошлого раза? Еще и с Инспектором в придачу – точно новичок.

— Ого, рейтинг босса так быстро вырос? В прошлый раз было 92.

— Здесь прогресс идет очень быстро, уже полное погружение в роль. А в соседнем стриме двое игроков всё еще представляются друг другу и борются за право лидера в сценарии.

— Какое погружение? В «Властного президента и его невзрачную жену»? Или в «Мои годы бесплодия»?

— Неужели зрители нынче такие язвительные?

— Маленькая нежная… маленькая взрывная женушка. Похоже, Братец Q сейчас с ума сойдет.

·

Хэ Цзюэюнь действительно был на грани безумия. Он сходил в кладовку за веником, с силой вымел осколки фарфора с пола, затем кое-как вытер разлитый суп тряпкой, приведя всё в более-менее чистый вид, и предоставил остальное роботу-пылесосу.

Он не знал, на кого злится больше – на себя или на Цюн Цан, но в итоге весь гнев неизбежно должен был пасть на голову того наглого мальчишки из его отдела. В конце концов, только через «социальную порку» сотрудники осознают величие своего босса.

Хэ Цзюэюнь, уперев руку в бок, грубо распахнул холодильник и обнаружил там немало замороженных продуктов. Хотя он обычно не занимался домашними делами, разогреть еду он умел.

Он просто вытащил их, разложил по тарелкам и отправил разогреваться в духовку и микроволновку. Пока еда готовилась, Хэ Цзюэюнь немного успокоился. Он снова прошелся по гостиной, нашел в углу стола телефон и, прислонившись рядом, принялся просматривать историю переписки.

У Ли Юйцзя, как и у многих домохозяек, круг общения был крайне узким. Последние записи звонков были либо от неопределенных номеров, либо от родственников, приходящей домработницы или контактов, помеченных как больница. В поисковике же стояла защита конфиденциальности, так что и там ничего особенного обнаружить не удалось.

Как раз когда Хэ Цзюэюнь собирался продолжить поиск информации, на кухне раздалась серия электронных сигналов, оповещающих, что завтрак готов. Он взял поднос и поднялся на второй этаж. Пнув ногой дверь кабинета, он увидел Цюн Цан, которая совершенно не по-джентльменски развалилась в кресле, закинув ноги на стол, и лениво листала журнал. Всем своим видом она напоминала праздного богача в сто втором поколении.

Определенно, её бедность имела свои причины. Будь у неё деньги, она бы, наверное, раздулась от спеси до взрыва.

Хэ Цзюэюнь с грохотом поставил поднос на стол и поторопил:

— Ешь.

Цюн Цан приподняла веки, смерила его полным отвращения взглядом и снова подняла журнал, закрываясь от него.

— Эй! — Хэ Цзюэюня до глубины души возмутил этот явно презрительный взгляд. — Ты что, в игре с голоду помереть боишься? Сама же только что требовала еды, попробуй теперь откажись!

— Что ты несешь? Ты хоть знаешь, кто я? — Цюн Цан швырнула журнал на стол и с силой хлопнула по столешнице, подчеркивая:

— Я – известный молодой предприниматель, девять раз попадавший на страницы ведущих финансовых изданий, приглашенный гость авторских телеинтервью. Избранный в десятку выдающихся молодых людей нашего города, один из самых перспективных стартаперов современности. Понятно?

У Хэ Цзюэюня мурашки пошли по коже. Не выдержав, он бросил:

— Да ты когда-нибудь наиграешься?

— Игра? Ролевая модель начинается с понимания человека. Я очень серьезно работаю, — ответила Цюн Цан. — Впрочем, жизнь У Мина действительно весьма любопытна.

Весь стол перед ней был завален журналами и газетами, и на каждой открытой странице красовалось тщательно отретушированное лицо У Мина. Даже если на обычный взгляд У Мин казался красавцем, когда столько его портретов лежали рядом, это выглядело жутковато.

Цюн Цан опустила ноги, развернулась на кресле и, остановившись, указала Хэ Цзюэюню на одну деталь:

— В кабинете У Мина множество газет и журналов лежат именно на том месте, которое ближе всего к нему. А на самом столе лежат его последние интервью. Все новости или репортажи, касающиеся его самого или его сотрудников, он сохранил полностью.

Хэ Цзюэюнь и сам это видел – их было действительно много.

Цюн Цан продолжила:

— То, что У Мин часто дает интервью любым изданиям, от крупных до мелких, и держит их на виду, говорит о его гордости. Он наслаждается успехом в бизнесе и обожает быть в центре внимания. Судя по его биографии, в ранние годы он тоже пытался стать блогером, но из-за зажатости не преуспел, поэтому переключился на закулисную работу.

— Значит, он самовлюбленный нарцисс, — вставил Хэ Цзюэюнь.

— Верно. Он тщеславен, любит тратиться на роскошь и крайне дорожит имиджем. Поэтому и стиль всей виллы такой вычурный, — Цюн Цан вытащила из-под кипы книг газету с загнутым уголком и пододвинула вперед. — Судя по тону и содержанию его ответов этому репортеру, он человек ранимый и чувствительный. Когда журналист задавал неприятные или острые вопросы, его ответы становились агрессивными. И особенно сильно он ненавидит, когда упоминают его детство и прошлое. Это значит, что он терпеть не может себя прежнего – бедного. Прошлое для него – позорная страница истории.

Хэ Цзюэюнь взял газету и с удивлением спросил:

— Ты за такое короткое время просмотрела все эти газеты и журналы?

— Конечно нет, — отрезала Цюн Цан. — Всё, что аккуратно разложено на виду – это лестные банальности. Читать их – пустая трата времени. А вот то, что запрятано в самый низ, но при этом он так и не решился выбросить – вот там и скрыта настоящая информация.

Именно эта её способность выбирать и обрабатывать информацию в сочетании с небрежным тоном бесила больше всего. Ты не мог признать перед ней собственную глупость, поэтому оставалось только молчать.

Хэ Цзюэюнь внимательно изучил статью. Это было интервью авторитетному изданию, взятое еще на заре его карьеры. Тогда У Мин, видимо, только начал заявлять о себе и был очень воодушевлен возможностью дать такое интервью. Поэтому, хотя содержание вызывало у него дискомфорт, он сохранил его. В то время у него еще не было нынешнего статуса, и вопросы журналиста были довольно едкими. Между строк читалось, что репортер хотел создать образ «героя из народа, волевого и вдохновляющего», но У Мин не желал иметь ничего общего со словом «народный». В итоге всё интервью превратилось в забавное противостояние его неприятия и недоумения журналиста.

Цюн Цан усмехнулась:

— Так вот каков мир зрелых мужчин. Я вижу в нем много низменных интересов, — она подтянула поднос к себе и, разведя руками, спросила: — А почему на завтрак нет молока?

Хэ Цзюэюнь, не отрываясь от газеты, сухо бросил:

— Потому что в мире зрелых мужчин от груди давно отлучили.

Цюн Цан промолчала, почувствовав себя задетой.

·

Она принялась за завтрак, одновременно просматривая переписки в телефоне. Хэ Цзюэюнь устроился в маленьком кресле рядом, занимаясь тем же самым. Однако телефон Ли Юйцзя был старой модели, приложений было мало, и искать там было особо нечего. Спустя некоторое время Хэ Цзюэюнь отправился в главную спальню обыскивать сумку хозяйки. Когда он вернулся, Цюн Цан как раз выходила из кабинета.

— Нашла что-нибудь? — Спросил он.

— Ничего сверхважного. В компьютере почти нет рабочих файлов. Это говорит о том, что он, скорее всего, не из тех мужчин, кто любит проводить время дома. Кроме того, У Мин очень осторожен. Его переписки регулярно зачищаются: рабочие моменты частично сохранены, а личных тем почти нет, — Цюн Цан размяла затекшие мышцы шеи и протянула ему телефон. — Думаю, он не боится, что Ли Юйцзя залезет в его телефон. Причина удаления либо в том, что в переписках есть нечто, за что ему самому стыдно, либо это просто привычка. Пока неясно. Но в удаленном контенте наверняка есть то, что связано с делом.

Хэ Цзюэюнь взглянул на телефон и вернул ей. Цюн Цан прошла мимо него и направилась к выходу. Хэ Цзюэюнь машинально последовал за ней. Вдвоем они нашли сейф. Он стоял в углу, а в воздухе над ним система высветила строку черного пароля. Цюн Цан присела, ввела цифры и открыла дверцу.

На верхней полке лежали ювелирные украшения. Цюн Цан вытащила их и отложила в сторону. Средний и нижний ярусы были забиты папками с документами, аккуратно разложенными по коричневым конвертам. Похоже, У Мин не любил расставаться с прошлым. Всевозможные важные и уже ненужные документы были сохранены по годам. Возможно, он ими больше не пользовался, но выбросить рука не поднималась.

Цюн Цан вынимала их один за другим, раскладывая на полу и бегло просматривая содержание контрактов. Старые банковские квитанции, кредитные договоры, копии свидетельств на недвижимость – все эти бумаги четко обнажали то прошлое, которое У Мин так хотел скрыть.

Хэ Цзюэюнь произнес:

— Хотя семья Ли Юйцзя была среднего достатка, по сравнению с тогдашним У Мином они жили гораздо лучше. Оба её родителя работали, у семьи было две квартиры. У Мин определенно вытянул счастливый билет.

Цюн Цан кивнула:

— У Мин после выпуска занялся новыми медиа, хотел развивать экономику блогеров. Покупка камер, косметики, оплата рекламы – всё это, судя по всему, спонсировалось Ли Юйцзя.

— Те два миллиона, нужные для основания компании, были получены Ли Юйцзя под залог родительской квартиры, — Хэ Цзюэюнь поднял один из листков. — Юридическим лицом компании значится не У Мин и не Ли Юйцзя, а мать У Мина. Как он вообще умудрился уговорить Ли Юйцзя на такое?

— И эта вилла, в которой они живут, тоже записана на мать У Мина, имени Ли Юйцзя там нет, — добавила Цюн Цан. — Похоже, даже в случае развода Ли Юйцзя не получит почти ничего. — Она отложила бумаги, не удержавшись от язвительного комментария:

— Надо же, за спиной «успешного мужчины с миллиардным состоянием» стоит вовсе не Ли Юйцзя, а его собственная мамочка.

Её тон выражал крайнее недоумение. Буквально за десять минут они с такой скоростью, что зрители в чате не успевали соображать, разобрали всё содержимое папок и вычленили ключевые зацепки.

Складывая вещи обратно, Цюн Цан анализировала:

— Его грубость по отношению к Ли Юйцзя, во-первых, может быть вызвана тем, что за годы брака у них нет детей и чувства остыли. Но есть и второй момент: его непомерная гордыня не позволяет ему признать тот факт, что в начале пути он жил за счет женщины. Не исключено даже, что те чувства изначально были не совсем чистыми.

Хэ Цзюэюнь кивнул. Возражений не было.

Договорив, Цюн Цан внезапно замерла и в упор уставилась на него.

У Хэ Цзюэюня мороз по коже продрал:

— Что такое?

— Знаешь, с точки зрения моей игровой роли, я тебе не верю. С того момента, как я увидела медкарт на столике, я считаю, что у тебя достаточно мотивов для убийства, — серьезно произнесла Цюн Цан. — По крайней мере, я бы не смогла годами терпеть такого мужчину, как У Мин.

Хэ Цзюэюнь, не моргнув глазом, парировал:

— Ну, теперь, когда ты видела эти документы, ты должна быть уверена еще больше. И что ты сделаешь? Потребуешь раздельного проживания?

Цюн Цан качнула головой:

— Нет, я всё равно готова делиться с тобой всеми найденными зацепками.

Хэ Цзюэюнь усмехнулся:

— Зачем это? Хочешь, чтобы я снова выиграл, просто лежа на диване?

— Нет. Даже если ты и есть убийца, я уверена, что найду решающие доказательства и остановлю тебя до того, как ты успеешь нанести удар, — Цюн Цан сделала паузу и жутковато улыбнулась:

— Считай это снисходительностью «успешного мужчины, не отлученного от груди», к своей женщине.

— … — Хэ Цзюэюнь не рассчитал силы и случайно порвал бумагу в руках. Он заскрежетал зубами от ярости и, швырнув вещи, выкрикнул:

— Да ты совсем чокнутая!

·

Зрители в чате завалили экран многоточиями.

— Одной фразой уничтожила всю атмосферу и уронила собственный пафос. О чем она только думает?

— Это она так заигрывает или издевается? Мир крутых игроков такой драйвовый – она реально дразнит убийцу в смертельном сценарии.

— Скорость сбора улик здесь просто запредельная. В соседнем стриме ребята еще только едут в больницу проверяться на бесплодие.

— Это всё игроки с 93 баллами так быстро читают документы? Пока она переворачивала страницу, я только первый абзац дочитал.

— База, это просто база. Новички, успокойтесь, эта крутышка за один день изучила все тетрадки и черновики школьника выпускного класса.

— Главный кандидат в убийцы – Ли Юйцзя. При таком раскладе в деле как будто нет интриги. Как же Сань Яо его адаптировали?

— Это сценарий-пособие по страху перед браком. «Удушье».

·

Убрав всё в сейф, Цюн Цан вернулась в спальню и переоделась. Хотя она и не предлагала разъезжаться, Хэ Цзюэюнь в порыве гнева сам заперся в соседнем кабинете.

Цюн Цан подошла и постучала:

— Братец Q, ты умеешь водить? Отвези меня в город, я хочу купить несколько камер видеонаблюдения.

Хэ Цзюэюнь открыл дверь:

— Ты не умеешь водить?

Цюн Цан с тенью издевки ответила:

— С моим-то высоким статусом, неужели я бы сама…

— Бах!

Дверь безжалостно захлопнулась перед её носом. Цюн Цан потерла переносицу и снова постучала. Хэ Цзюэюнь с ледяным лицом стоял за дверью. Цюн Цан вздохнула:

— Да, я не умею водить.

— Тогда подожди, — недовольно буркнул Хэ Цзюэюнь. — Я переоденусь.