Глава 17: «Встречный пал.»

События развивались стремительно, новости разлетались повсюду. Сян Цинси, только что закончившая давать показания, первой увидела уведомление, а школьные чаты и вовсе гудели как растревоженный улей.

Сян Цинси подбежала к Хэ Цзюэюню, сжимая в руках телефон, и взволнованно спросила:

— Что с Дунъянь? Что ей теперь делать? Это наверняка школа подстроила запись, она бы никогда так не поступила! Ей ведь грозит опасность!

Хэ Цзюэюнь смягчил тон, стараясь её успокоить:

— Всё в порядке. У неё есть полная видеозапись происходящего. Как только она закончит обработку, то выложит её, чтобы прояснить ситуацию.

— Но… — начала Сян Цинси.

Хэ Цзюэюнь перебил её:

— Благодаря этому мы сможем доказать, что школа поощряла травлю и фактически довела ученицу до самоубийства. Мы также проверим аккаунты, занимающиеся деаноном, и попробуем вычислить стоящих за ними ботов.

Когда правда всплывет, репутация руководства школы будет уничтожена. Внимание общества переключится с темы сексуального насилия на доведение до самоубийства.

Под его спокойный голос Сян Цинси начала приходить в себя, но в груди всё еще щемило от нехорошего предчувствия.

— Точно всё будет хорошо? — Тихо спросила она. — Сейчас ведь все ополчились против неё.

— Всё под контролем. Школа еще не знает, что вы с Сюй Маньянь уже заявили в полицию, и не догадывается о весомых уликах, оставленных Чжоу Наньсун. Они думают, что выбили у нас почву из-под ног, а на деле лишь выставили напоказ собственные грязные методы. Это был крайне глупый ход с их стороны, поверь.

Хэ Цзюэюнь добавил:

— Я недавно связывался с Ван Дунъянь. Она монтирует видео, голос звучит уверенно. У неё всё схвачено.

Сян Цинси кивнула и поникшим голосом произнесла:

— Её сейчас так поливают грязью… и всё ради нас.

— Поэтому вы ни в коем случае не должны её подвести, — твердо сказал Хэ Цзюэюнь. — Берегите себя и помогите нам упечь этих подонков за решетку. Мы рядом.

— Да… — Сян Цинси шмыгнула носом. — Спасибо вам.

Хэ Цзюэюнь похлопал её по плечу и поручил коллегам сопроводить девушек домой. Этой ночью за ними присмотрят, чтобы избежать лишних эмоциональных потрясений.

Параллельно он распорядился установить наблюдение за фигурантами дела. Как только соберут достаточно доказательств и получат ордера, начнутся задержания.

Вернувшись на место, Хэ Цзюэюнь сосредоточился на происходящем в сети.

Они уже связались с киберполицией, чтобы выявить подозрительные аккаунты и заблокировать вредоносный контент.

Иногда трезво наблюдать за штормом общественного мнения – занятие, вызывающее лишь бессилие и ярость.

Масштаб атаки говорил о том, что кукловоды очень торопятся.

Те немногие, кто стоял за этой волной, сейчас, должно быть, упивались своим триумфом, глядя в светящиеся экраны.

А толпы разгоряченных пользователей, подстегиваемые ботами, вовсю «вершили правосудие».

Огромное количество людей наводнило аккаунт Ван Дунъянь, оставляя оскорбительные комментарии.

Даже место работы матери Ван Дунъянь попало под удар.

Шквал гневных звонков парализовал работу организации, а особо радикальные личности под шумок даже пытались устроить дебош в офисе.

В целях безопасности госпожу Ван отправили домой в оплачиваемый отпуск.

Она отказалась от полицейской охраны, попросив лишь направить все силы на поиски Ван Дунъянь.

Госпожа Ван смотрела на злобные комментарии и не понимала. Почему люди, в обычной жизни вежливые и спокойные, в один миг становятся такими жестокими?

При мысли о дочери сердце её замирало от страха. Она раз за разом пересказывала полиции их последний разговор, ручаясь за порядочность Ван Дунъянь.

Она горько жалела, что позволила дочери уйти.

Мать была уверена: если бы Ван Дунъянь не оказалась в полном отчаянии, она бы никогда не пошла в одиночку против школьного начальства.

Если бы она только смогла тогда поговорить с дочерью по-человечески, девочке не пришлось бы бросаться в это пламя, и дело не зашло бы так далеко.

Она думала, что сглаживает острые углы в характере дочери, приучая её к гибкости в этом суровом обществе, но на деле сама стала ножом, вырезавшим кусок из сердца собственного ребенка.

Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось раскаяние. В конце концов она разрыдалась на плече у сотрудницы полиции:

— Вы слышали её голос? Ей так плохо, а вдруг она… вдруг она что-то с собой сделает? Пожалуйста, найдите её скорее! Я даже не знаю, где она. Если её кто-то найдет раньше вас, её же до смерти забьют! Умоляю, найдите её!

Полицейским оставалось лишь утешать её и просить не читать комментарии, пока официальные аккаунты призывали граждан к спокойствию и запрету сетевой травли.

Но эти усилия были каплей в море.

С наступлением ночи ситуация не только не утихла, но и вспыхнула с новой силой после второй волны репостов.

Во многом это случилось из-за внезапного «появления» Ван Дунъянь.

В её аккаунте с перерывами появилось несколько записей – якобы ответы на происходящее.

«Хватит меня оскорблять и трогать мою маму! Это школа всем врет! Почему вы мне не верите?!»

«Я не занималась вымогательством, они специально всё подстроили!»

«Вы успокоитесь, только когда доведете человека до смерти? Что вы вообще знаете?!»

Пользователи никак не ожидали, что она осмелится высунуться, да еще и не с извинениями, а с попыткой снять с себя вину.

Это было как бензин в костер. «Борцы за справедливость» впали в экстаз, строча проклятия вроде «сдохни уже», «искупи вину самоубийством» и «таких не жалко».

Секция комментариев превратилась в сточную канаву.

Около десяти вечера одно известное местное СМИ опубликовало видеоинтервью с учениками Первой школы, которое подняло волну негодования на новый пик.

Журналист за кадром:

— Вы знаете Ван Дунъянь?

В кадре парень с заблюренным лицом:

— Знаю, конечно. Её вся школа знает.

Другой парень рядом вставил:

— Её же на днях на сцену вызывали для публичного покаяния.

Журналист:

— Что вы можете сказать о ней как о человеке?

Оба хихикнули:

— Дерзкая до ужаса! — Прям крутая из себя!

Журналист:

— Говорят, из-за неё покончила с собой девушка из её комнаты. Это правда?

Парень:

— Да. Все так говорят.

Журналист:

— Она применяла физическое насилие?

Парень:

— Не знаю точно. Говорят, что да, значит, было.

Журналист:

— А что-то еще?

— Вроде пугала её, — ответил парень. — Прикидывалась призраком или типа того, довела девчонку до нервного истощения. У той старшеклассницы и так депрессия была, ну вот она и того… спрыгнула.

Журналист:

— А её соседки, учителя – все об этом знали?

— Наверное. Говорят, это её же соседки и слили, мол, совсем берега попутала.

— Все её проклинали, в третьем классе старшей школы сегодня вообще праздник был, все орали от радости.

— Никто не думал, что она такая мерзкая, еще и вымогать деньги у учителей пойдет. Совсем с катушек слетела.

Журналист:

— Что вы об этом думаете?

— Ну, пусть теперь сама отвечает за свои поступки.

— Так ей и надо!

— Просто… цена преступления у нас слишком низкая.

После этого репортажа общественное мнение стало абсолютно однобоким. Редкие голоса рассудка, призывавшие прекратить травлю, были мгновенно задавлены.

«Ну что, теперь доказательств достаточно?»

«Даже свои же однокашники такое говорят, чего тут еще оправдываться?»

«Мразь! Сдохни! Туда тебе и дорога!»

«Сказала – прыгнешь, так прыгай, не разочаровывай нас. Ждем, малышка Ван Дунъянь~»

«Сначала сами испытайте на себе школьный буллинг до смерти, а потом вякайте про гуманизм».

Зрители Сань Яо были в шоке от этого театра абсурда.

«Даже материться не хочется, слов нет».

«Картина маслом».

«Когда они говорят про „низкую цену преступления“, в душе что-то екает».

«Эх, порой хочется, чтобы общественное мнение карало тех, кто ускользнул от закона, но это обоюдоострый меч. Отдача слишком сильная, а случайные жертвы платят страшную цену».

«Да перенаправьте вы гнев на школьных боссов! Артиллерия бьет не туда!»

«Наконец-то я могу посмотреть на предков с выражением „как же вы разочаровываете“. Это же стопудово их темное прошлое».

Вскоре аккаунт Ван Дунъянь обновился снова.

«Всё ложь! Почему вы все врете?! Клевещете ради хайпа, вы хоть готовы ответить за свои слова?!»

Стиль письма был точь-в-точь как у наивного подростка.

В комментариях стоял гогот – толпа демонстрировала всё своё уродство.

Эта ночь обещала быть долгой.

·

Сян Цинси несколько раз звонила Хэ Цзюэюню, плача, что они с Сюй Маньянь не могут дозвониться до Ван Дунъянь. Девушки были на грани истерики.

Они даже спрашивали, не стоит ли им прямо сейчас выступить с опровержением, опасаясь, что Ван Дунъянь под давлением толпы действительно решится на самоубийство.

Хэ Цзюэюнь успокаивал их, но и сам чувствовал: что-то не так.

Повесив трубку, он раз за разом вспоминал лицо Цюн Цан перед её уходом. Тот отстраненный, холодный взгляд не давал ему покоя, прокручиваясь в голове как кадры из кино.

Хэ Цзюэюнь сглотнул, продолжая обрывать телефон Цюн Цан и строчить сообщения.

Хэ Цзюэюнь: «Эй, ты вообще где?»

Хэ Цзюэюнь: «Перезвони, я волнуюсь. Мы же договорились проходить сценарий вместе?»

Хэ Цзюэюнь: «Я уже поставил твой номер на пеленгацию».

Хэ Цзюэюнь: «Серьезно молчишь? Ван Дунъянь!»

Хэ Цзюэюнь: «Цюн Цан! Цюн Цан!»

В раздражении он запустил пятерню в волосы, взъерошив их.

Технический отдел определил местоположение телефона. Группу отправили на проверку, но обнаружилось лишь то, что Цюн Цан бросила мобильник в каком-то интернет-кафе, а сама исчезла в неизвестном направлении.

Каким бы тугодумом ни был Хэ Цзюэюнь, теперь он понял замысел Цюн Цан.

Её прогресс самоубийства явно достиг максимума, раз она пошла на такие меры.

Он со злостью стиснул зубы:

— Вот же врунья профессиональная! Ну дает!

Хэ Цзюэюнь немедленно запросил подкрепление и объявил розыск по всему городу.

Однако при интеллекте Цюн Цан, если она решила спрятаться – найти её было практически невозможно.

Рассвет.

Первые лучи солнца прорезали небо. Люди, вставшие пораньше, уже вышли на утреннюю пробежку.

В кабинет вбежал оперативник и выпалил:

— Шеф! Сообщение из районного участка. Граждане заявили, что только что видели, как какая-то девушка спрыгнула с моста на западе города!

У Хэ Цзюэюня загудело в голове. Нервы, натянутые за ночь до предела, едва не лопнули. Он уставился на вошедшего и зловеще переспросил:

— Что ты сказал?

— Пожарные уже выехали на поиски. Очевидцы на берегу пытаются помочь. Пока не подтверждено, была ли это Ван Дунъянь, наши коллеги на месте уточняют личность.

Хэ Цзюэюнь пулей бросился к выходу, но тут другой сотрудник крикнул:

— Шеф, шеф! Гляньте скорее видео! Правда, шеф, сначала посмотрите это!

Хэ Цзюэюнь замер на полушаге, глубоко вдохнул и всё же метнулся к монитору.

Это было видео, которое сняла и опубликовала сама Цюн Цан.