Глава 12.

Они один за другим вышли из конференц-зала. Хэ Цзюэюнь обернулся и бросил взгляд назад.

Тихий коридор, массивные двери.

Этот узкий путь словно олицетворял запредельное высокомерие группы взрослых людей, которые провели черту между собой и учениками, напрочь забыв о своем первоначальном призвании и ответственности.

Хэ Цзюэюнь отвернулся, привел мысли в порядок и спросил:

— Как ты можешь быть уверена, что они окажутся настолько дерзкими, чтобы оставить явные улики?

— Разве не вы говорили: «Смело предполагай, тщательно проверяй»? — Отозвалась Цюн Цан. — Прогресс самоубийства Ван Дунъянь достиг уже 96%. Если не идти особыми путями, как совершить прорыв?

— И все же это слишком смело.

Хэ Цзюэюнь закинул пиджак за спину, повесив его на плечо, а другой рукой приобнял Цюн Цан за плечи и с лукавой усмешкой добавил:

— Но сработано отлично!

Цюн Цан слегка дернула уголком рта, изображая подобие совместной радости:

— На самом деле я просто блефовала. Сначала я не уточняла, о каких доказательствах речь. Это могли быть улики по делу о смерти Тянь Юнь, показания свидетелей или просто записи с камер, о которых говорили на утреннем собрании. Только тот, у кого совесть нечиста, станет связывать туманные описания с собственными секретами и выдавать необычную реакцию. Пока я прощупывала почву и добавляла конкретные детали, их эмоции не претерпели сильных изменений. Это значит, что их опасения в основе своей совпадают с моими предположениями.

— Твоя проницательность и находчивость тоже на высоте, — заметил Хэ Цзюэюнь. — Слышал, ты видишь мир по-особенному. Какими в твоих глазах предстали эти люди?

Цюн Цан проигнорировала его второй вопрос и с усталым вздохом произнесла:

— Просто сегодня пришло достаточно много народу. Не каждый обладает настолько стальной психикой, чтобы сохранять невозмутимость при допросе после совершения преступления. При первой же проверке легко допустить ошибку. К тому же до сих пор их заговор развивался слишком гладко – настолько, что они начали терять голову. В итоге сегодня, столкнувшись с ученицей, которую они ни во что не ставили, и обычным полицейским, их врожденное высокомерие заставило их ослабить бдительность. В подсознании они даже верят, что, если мы что-то обнаружим, в этом не будет ничего страшного.

Хэ Цзюэюнь холодно усмехнулся:

— В конечном итоге их похоронит собственная спесь.

·

Зрители в прямом эфире уже давно пребывали в неистовстве.

Начальный этап этого сценария можно было назвать крайне скучным. Сбор доказательств шел настолько монотонно, что число зрителей онлайн падало по прямой линии. Но как раз в тот момент, когда терпение аудитории было на исходе, один за другим начали появляться повороты, и сюжет понесся вперед на огромной скорости.

Раздел форума «Сань Яо» сейчас был полностью забит техническими постами с анализом, а зрители, вновь пришедшие на громкое имя, могли лишь лить слезы перед экранами.

«Один в один как я, когда пытаюсь закупиться на низах, а меня выкидывает с рынка. Вечно не успеваю к самому жаркому. [Плачу] Стоило отойти на минутку, и я уже ничего не понимаю».

«Их встроенный фоновый пафос скоро оглушит меня! [Красота – это преступление]».

«Отличник решает задачи VS я решаю задачи. [Ничтожность] Она на 32-й скорости прокрутки, а у меня все еще 2G-интернет. Я буду жаловаться».

«Смотрю с упоением. Так вот какова сила 92 баллов!»

«Что заставило меня в начале самонадеянно решить, что она – так себе?»

«Эта девчонка – из тех, кто молча ворочает великие дела! Каждый ее шаг попадает в ритм, о котором я даже помыслить не мог».

«Уверены, что девчонка? Может, этот профи на самом деле уже в возрасте? По одной ее ауре видно, что она не обычный человек».

«Спасибо всем за признание моей жены. [Смущение] Мы будем счастливы вечно».

«Но как вести расследование дальше? Нет ни прямых улик, ни учеников, готовых выступить свидетелями. Даже зная, что они за люди, нельзя проводить обыск наобум. Увидеть очертания чудовища – это только начало».

«Ложусь и жду, когда профи протащит меня через уровень. [Болтаю ножками] Прогресс самоубийства у этой героини растет быстрее, чем у любого игрока на моей памяти, но в ней же я уверен больше всего!»

«Много несправедливости ведет к гибели. Большинство злодеев действительно умирают от собственной раздутости и самодовольства».

·

Двое людей на экране спускались по пожарной лестнице, преодолевая пролет за пролетом.

В пустом лестничном колодце эхом отдавались их шаги, делая разговор еще отчетливее.

— На данный момент у нас недостаточно доказательств, чтобы запросить ордер на обыск, — произнес Хэ Цзюэюнь. — К тому же мы не знаем, что именно они хранят: фотографии, видео или что-то вроде дневников.

Почувствовав прохладу, он встряхнул пиджак и надел его:

— Следующая зацепка наверняка скрыта в уже имеющейся информации.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что записи с камер в день смерти Тянь Юнь были подделаны? — Спросила Цюн Цан.

При этом вопросе лицо Хэ Цзюэюня стало серьезным. Он не стал набивать себе цену и пониженным голосом начал объяснять:

— Во-первых, подделка времени. «Первая старшая школа» предоставила записи с фальсифицированным таймкодом. На их видео между моментом, когда Тянь Юнь проходит под камерой, и ее прыжком с крыши проходит всего около семи минут. Полиция несколько раз провела следственный эксперимент, основываясь на скорости ее шага на видео, и пришла к выводу, что она сразу поднялась на крышу, вернувшись в общежитие. У нее не было времени контактировать с другими учениками. Это открытие стало веским доказательством в пользу версии о самоубийстве.

— Во-вторых… — он сделал паузу. — …в-вторых, на их записях Тянь Юнь возвращается в общежитие одна. Но камера у магазинчика зафиксировала, что в тот день она шла вместе с другим человеком.

У Цюн Цан возникло нехорошее предчувствие, веко непроизвольно дернулось. Она спросила:

— С кем?

Хэ Цзюэюнь, как и ожидалось, произнес знакомое имя:

— Сян Цинси.

На душе у Цюн Цан на мгновение стало муторно.

Пока они говорили, ноги уже вынесли их к выходу из административного корпуса. Выйдя с лестничного пролета и завернув за угол, они увидели в открывшемся холле ту самую девушку, о которой только что шла речь.

Сян Цинси стояла в вестибюле первого этажа, задрав голову и глядя на черно-белую надпись на стене.

На табличке было начертано: «Великий звук неслышим, великий образ бесформен».

Услышав шаги, она обернулась.

В голосе Сян Цинси прозвучала горечь:

— Ты действительно заявила в полицию? Ты понимаешь, к чему это приведет?

— Понимаю, — спокойно ответила Цюн Цан. — Ты ее убила?

— Не я! — Громко и порывисто выкрикнула Сян Цинси.

Цюн Цан смотрела на нее, словно изучая. Чем дольше длился этот взгляд, тем явственнее в нем проступало разочарование.

— Почему ты так на меня смотришь? — С обидой спросила Сян Цинси.

— Значит, ты знаешь, кто это сделал, — внезапно произнесла Цюн Цан.

Сян Цинси замерла.

Цюн Цан опустила взгляд и продолжила:

— Потому что нормальной реакцией было бы: «Кто?» или «Разве она правда не сама покончила с собой?». Только если ты с самого начала знала и приняла тот факт, что это не было самоубийством.

С лица Сян Цинси сбежала краска, тело словно покинули силы. Она слегка пошатнулась, выглядя в этот миг необычайно хрупкой.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, но должна сказать: бегство никогда не решает проблему, — сказала Цюн Цан. — Кажется, что оно помогает, но когда нарыв вскроется, последствия будут куда разрушительнее. И кроме того… — Она сделала шаг ближе, в упор глядя девушке в глаза. От нее исходила мощная подавляющая аура. — …твоя психика не выдержит такого давления, ты не справишься с такой ответственностью. Если продолжишь стоять в стороне, ты обязательно пожалеешь.

Губы Сян Цинси побелели, мышцы одеревенели. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.

Хэ Цзюэюнь молча стоял рядом. Глядя на едва державшуюся на ногах Сян Цинси и видя глубокую дрожь, сотрясавшую ее тело, он даже почувствовал к ней каплю жалости.

Когда он уже собрался заговорить, Цюн Цан первой отвела взгляд. Бросив короткое «действуй по совести», она прошла мимо нее и вышла из дверей корпуса.

Хэ Цзюэюнь быстро нацарапал ей номер телефона и сказал:

— Если что, свяжись со мной. И пожалуйста, доверяй полиции. Наша цель, по сути, та же, что и у вас.

Сян Цинси отрешенно приняла листок, неизвестно, услышала ли она его слова.

Хэ Цзюэюнь поспешил за Цюн Цан. Она шла быстро и за ту короткую заминку успела уйти вперед метров на десять, ничуть не собираясь его ждать.

Догнав ее трусцой, Хэ Цзюэюнь спросил:

— Ты думаешь, это она ее убила?

— Не знаю, — Цюн Цан пнула придорожный камень. — Но она под главным подозрением, разве нет?

— Мне кажется, нет, — возразил Хэ Цзюэюнь. — С ее-то нервами? Если только она не величайшая актриса в мире.

Цюн Цан молча уставилась на него.

Спустя полминуты Хэ Цзюэюнь не выдержал и сдался:

— …Поверь мне, раньше твои шутки были куда холоднее этой.

— О… — протянула Цюн Цан. Было обидно. Она сочла это сущей клеветой.

Она прищурилась от прямых солнечных лучей. Хэ Цзюэюнь посмотрел, куда она направляется, и, поняв, что это не общежитие и не учебный корпус, нахмурился:

— Что ты намерена делать дальше?

— Искать улики.

— Где ты собралась их искать? Неужели у Чжоу Наньсун действительно были доказательства? Ты же просто блефовала перед ними?

— Я не знаю, но думаю, это весьма вероятно, — ответила Цюн Цан. — Возможно, Ван Дунъянь их видела, поэтому перед смертью Чжоу Наньсун она вела себя такой потерянной. Буду двигаться по следу. Пока что решающих улик не обнаружено.

Она достала телефон, что-то нажала на экране и добавила:

— Если улики существуют, Чжоу Наньсун не стала бы оставлять их в школе, ведь после ее смерти школу наверняка обыскали бы. Дома их тоже быть не должно. Ее мать явно не в курсе, и если бы вещи остались дома, их могли бы просто не найти, и тогда все было бы напрасно.

— Где же они тогда могут быть… — пробормотал Хэ Цзюэюнь.

— В месте, о котором мы не догадываемся, но которое точно привлечет наше внимание.

Хэ Цзюэюню это описание показалось слишком абстрактным. Они ведь не так хорошо знали Чжоу Наньсун, откуда им знать, где она могла спрятать вещи?

Он поджал губы, и вдруг в его голове вспыхнула догадка:

— Точно, я вспомнил! Владелец магазинчика говорил мне, что Чжоу Наньсун часто покупала у него разную канцелярию. Блокноты, ручки, скотч и все такое. Если ее душевное состояние было крайне нестабильным, а лучшая подруга уже погибла, как думаешь, могла ли она записывать свои мысли в блокнот? Это ведь хорошая привычка.

Цюн Цан остановилась и серьезно посмотрела на него:

— На ее письменном столе не было никаких особых блокнотов. И груд канцелярии тоже.

— Мать забрала домой? — Размышлял Хэ Цзюэюнь. — Или, чтобы избежать проверки чужаками, она спрятала их в каком-то месте?

— Ее учебники и тетради остались в школе, с чего бы матери забирать один единственный блокнот? — Цюн Цан и сама озадачилась. — И зачем ей было покупать столько скотча и блокнотов?

— Может, просто хобби, — пояснил Хэ Цзюэюнь. — Ты, возможно, не знаешь, но есть такое сообщество любителей бумажных планировщиков – «тетрадочников». Они собираются вместе, обсуждают, как украсить блокнот, сделать его красивым и уникальным. Когда этим увлекается много людей, спрос рождает предложение: продают блокноты, декоративный скотч, наклейки для коллажей…

Его голос затих. Они переглянулись, кажется, нащупав какую-то упущенную деталь.

— Мне нужно зайти домой, — сказала Цюн Цан.

— Я подброшу, — тут же отозвался Хэ Цзюэюнь.

Цюн Цан не понимала его рвения:

— Зачем вы так за мной по пятам ходите? Могли бы расспросить Сян Цинси или ее окружение, или попросить членов семьи Чжоу Наньсун разрешить доступ к ее соцсетям перед смертью. Пользуясь своим статусом, вы могли бы сделать кучу полезных вещей.

— Сейчас самая важная вещь для меня – убедиться, что ты не совершишь самоубийство, — вынужден был напомнить Хэ Цзюэюнь. — Твой прогресс на отметке 96%. Я обязан в первую очередь обеспечить твою личную безопасность.

·

Хэ Цзюэюнь довез Цюн Цан до дома и временно отлучился по другим делам, напоследок несколько раз наказав ей оставаться в квартире и звонить при любом подозрении. Этот здоровенный мужчина внезапно стал вести себя как суетливая наседка, словно перед ним был смертельно больной пациент, чем изрядно утомил Цюн Цан.

Благо ехать было недолго. Выйдя из машины, Цюн Цан в пару шагов достигла двери и попрощалась.

Комната Ван Дунъянь, как и ее место в общежитии, была очень опрятной. Войдя в спальню, Цюн Цан сразу направилась к письменному столу и начала просматривать вещи.

Она надеялась, что Чжоу Наньсун могла отдать свой блокнот Ван Дунъянь, чтобы та унесла его домой. Но, обыскав всю квартиру, Цюн Цан не нашла ничего подобного.

Впрочем… Чжоу Наньсун, вероятно, еще не доверяла Ван Дунъянь до такой степени.

Делать было нечего, пришлось методично изучать детали. Слева от стола Ван Дунъянь стоял ряд шкафчиков, в которых лежало несколько альбомов. Судя по наброскам в ее тетрадях, она всерьез увлекалась мангой.

Цюн Цан интуитивно почувствовала, что здесь может быть зацепка, выложила альбомы на стол и принялась внимательно изучать страницу за страницей.

Она не разбиралась в манге, поэтому смотрела очень дотошно, опасаясь, что Ван Дунъянь могла спрятать послание в самой композиции рисунков.

Время снова словно замерло. Просмотр картинок отнимал даже больше времени, чем разбор хаотичных черновиков, особенно когда не знаешь, каким именно способом передана информация.

К счастью, альбомов было немного. Спустя примерно час полка опустела.

Цюн Цан посидела немного в тишине, приходя в себя. Отложив последний альбом справа, она с каменным лицом снова вытянула самый нижний из стопки и начала все сначала.

У пользователей сети, наблюдавших за этим, возникло чувство бессилия, словно на их пылающий интерес вылили ведро сухого льда.

«Опять? Я только пришел, а она снова в режиме бесконечного поиска?»

«Смотреть картинки все же лучше, чем на задачи для выпускного класса, не нойте».

«А ведь рисует она и правда красиво, изящнее многих популярных художников в сети».

«В этом сценарии информация слишком разрозненная, улики запрятаны глубоко, сложность зашкаливает».

«Раз даже профи ничего не нашла, может, она ищет не там?»

«Проще было бы надавить на Сян Цинси, но у героини прогресс 96%, она может не дождаться, пока та прозреет».

·

Второй круг пошел быстрее. Цюн Цан уже запомнила рисунки, ей просто нужно было взглянуть еще раз, чтобы картинка в голове стала четче. Не прошло и получаса, как вторая проверка завершилась.

Цюн Цан отложила вещи и размяла шею. Откинувшись на спинку стула и сцепив руки на затылке, она уставилась в пустоту перед собой немигающим взглядом.

Она кожей чувствовала, что зацепка где-то перед глазами, но никак не могла ее ухватить. Это зудящее чувство недосказанности вызывало крайнее раздражение.

От нечего делать она снова взяла телефон и стала просматривать приложения.

Цюн Цан и раньше копалась в соцсетях Ван Дунъянь. Среди часто используемых аккаунтов был один скрытый дополнительный профиль.

Раньше, когда Ван Дунъянь была в плохих отношениях с Чжоу Наньсун, она использовала его, чтобы тайно следить за ее жизнью. Вполне обычное дело: многие следят за своими «соперниками» без особого умысла.

В WeChat они были формальными друзьями как одноклассницы. В Weibo дополнительный аккаунт Ван Дунъянь был подписан только на рекламные страницы, которые подсовывает система, и на один профиль, предположительно принадлежавший Чжоу Наньсун. Последнее обновление там действительно датировалось кануном ее смерти.

Только в приложении для коротких видео под названием DY у Ван Дунъянь был лишь один аккаунт, где не было ни постов, ни подписок.

Сначала Цюн Цан подумала, что Ван Дунъянь просто не любит этот формат, но теперь мелькнула мысль: а что, если Чжоу Наньсун сама удалила свой аккаунт? После удаления подписки исчезают без уведомлений, и проверить, была ли на нее подписана Ван Дунъянь, невозможно.

В таком случае жест с удалением аккаунта обретал глубокий смысл. Она боялась, что через него кто-то что-то найдет?

Цюн Цан постучала пальцем по экрану. Погрузившись в раздумья, она снова открыла альбом и нашла по дате самый свежий рисунок. Он не был закончен – лишь набросок, по которому трудно было судить о финальном результате. А над рисунком была нацарапана строчка: «Мяу-мяу на чердаке».

Почерк был очень небрежным. Ван Дунъянь в основном рисовала людей, животные встречались редко. Эта «Мяу-мяу» выглядела инородно. Возможно, это было не название рисунка, а заметка, сделанная мимоходом.

— Мяу-мяу на чердаке… — прошептала Цюн Цан и ввела это в поиске приложения.

После короткой загрузки в результатах действительно появился аккаунт с таким ID. Цюн Цан перешла на главную страницу и обнаружила, что этот автор тоже увлекается блокнотами.

Эта «подруга Мяу-мяу», судя по всему, была человеком обеспеченным. Она периодически выкладывала видео с распаковками, рассказывая подписчикам, где покупает материалы и блокноты, какого они качества, и давала рекомендации.

Цюн Цан взбодрилась и начала искать среди загруженных видео подходящую распаковку. Вскоре она наткнулась на нужный ролик. Прибавив звук, она запустила видео.

В кадре появились руки и огромная коробка. Автор видео, используя преобразователь голоса, вела рассказ за кадром:

— Это посылка из города А. Девушка сказала, что уходит из хобби, и продала мне все вещи за полцены. Я не ожидала, что коробка будет такой большой, давайте посмотрим вместе.

Она начала доставать вещи одну за другой. Цюн Цан не разбиралась в этих ручках, но по тону автора было ясно, что та в восторге. К концу распаковки восторг сменился тревогой и сомнением.

— Это же слишком дешево за такое… Такого не может быть. Может, она ошиблась, когда упаковывала?

Руки на видео подняли блокнот. Пролистав его, можно было увидеть страницы, плотно исписанные текстом.

— Этот блокнот уже использован, зачем она его мне прислала? — Удивилась автор. — Теперь я уверена, что она напутала с упаковкой. Свяжусь с ней попозже.

Она помедлила и добавила:

— Вообще-то, я заказала этот лот еще в марте, а пришел он только пару дней назад. Я уж думала, меня обманули, потому что она внезапно перестала выходить на связь. И вот на днях пришло уведомление от курьера. Попробую еще раз ей написать. Если кто-то знает эту девушку, пожалуйста, передайте ей. На сегодня все, пока-пока!