Глава 6: «Анализ.»

Владельцем магазина был мужчина средних лет в футболке. Волосы у него были длинноваты, вид довольно неопрятный. Он держал в руках миску с едой и, не отрываясь, смотрел сериал на компьютере.

Хэ Цзюэюнь обошел магазин, остановился у прилавка и, наклонившись, указал рукой на верхнюю часть роллетных ворот:

— Здравствуйте, хозяин! Как торговля в последнее время?

Владелец с набитым ртом, не поворачивая головы, ответил:

— Да пойдет.

— В часы пик справляетесь? Здесь же столько студентов ходит, наверное, трудно за всеми уследить? — Продолжал Хэ Цзюэюнь.

— Нормально, — хозяин наконец отставил миску и оглядел его. — Слышь, а ты вообще кто?

— Прошу прощения за беспокойство, — Хэ Цзюэюнь достал удостоверение из нагрудного кармана. — Полиция, пара вопросов.

Он сказал «пара вопросов», но обычному человеку перед лицом полиции трудно оставаться непринужденным.

— А, я понял, — мужчина средних лет поднялся из своего кресла и, откашлявшись, произнес:

— Вы насчет того дела о самоубийстве двух девчонок, верно?

Хэ Цзюэюнь убрал жетон:

— Верно. Хотя дело закрыто как самоубийство, члены семьи погибших никак не могут смириться. Они хотят знать глубинные причины, по которым их дочери выбрали такой путь, и умоляли нас продолжить расследование. Это неофициально, просто расспросы.

— Это хорошо, когда такие ответственные полицейские попадаются, — с пониманием закивал мужчина. — Хорошие дети ушли вот так просто, родителям нужно дать какой-то ответ.

— У вас есть какие-нибудь зацепки? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

Хозяин немного смущенно ответил:

— На самом деле ничего особо полезного. Ваши коллеги уже приходили ко мне за показаниями, но я тогда разнервничался и не всё толком рассказал. Когда вы ушли, я всё думал и решил на всякий случай сохранить записи с камер. Я-то ничего подозрительного не увидел, но вдруг вы сможете? Если нужно, я прямо сейчас отдам.

Чтобы защититься от краж и гарантированно снимать лица студентов, он установил по камере внутри и снаружи роллетных ворот. Судя по расположению, они захватывали примерно половину улицы.

Поскольку магазинчик находился на единственном пути к общежитию, хозяин, пересмотревший кучу детективов, сразу после обнаружения тела предусмотрительно сохранил записи. С тех пор они так и лежали на компьютере.

Хозяин усмехнулся, и в уголках его глаз собрались густые морщинки, придавая ему простоватый вид:

— Мои камеры хоть и не снимают там, где вам нужно, зато они высокого разрешения! Куда лучше тех, что в школе!

Хэ Цзюэюнь был поражен, он не ожидал такого поворота.

— Чжоу Наньсун… нет, то есть запись того дня, когда покончила с собой вторая девушка, сохранилась? А за более ранний период есть?

— У меня есть записи за всю неделю, когда обе девчонки погибли! Я таких потрясений в жизни не видел – сразу два студента, это же уму непостижимо! Я поначалу даже думал, нет ли тут какого заговора.

Мужчина говорил эмоционально, разбрызгивая слюну. Он схватил салфетку, с силой вытер рот и продолжил:

— Редко кто прыгает из того корпуса, а тут сразу двое подряд, причем обе мне хорошо запомнились. Слишком уж совпало.

Хэ Цзюэюнь тут же оживился:

— Учеников же здесь ходит уйма, как вы смогли их опознать?

— Я на самом деле не знаю, как их звали, но лица-то примелькались, — ответил хозяин. — Первая девчонка как раз в том общежитии жила. С деньгами у нее, видать, туго было, вроде как студентка-льготница. Чтобы сэкономить, она часто приходила ко мне за продуктами с истекающим сроком годности. Мне ее жалко было, я иногда сам ей что-то откладывал.

Хэ Цзюэюнь кивал, время от времени поддакивая, чтобы поддержать разговор.

— У второй-то семьи достаток был получше. Девчонки же любят всё красивое? Я часто заказывал симпатичную канцелярию, так она была моим главным клиентом! Тетради, ручки, скотчи, наклейки – она всё это обожала, — рассказывал хозяин. — Они, кажись, подругами были. Та, что с длинными волосами, была пощедрее, иногда угощала другую обедом.

— А перед самоубийством было в них что-то необычное? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

— Ну, если человек решил с собой покончить, он нормальным быть не может. Вторая девчонка перед смертью ко мне заходить перестала. Я видел ее на улице – она была сама не своя, как потерянная. Сразу видно – беда, — сокрушенно покачал головой хозяин. — Эх, у этих одиннадцатиклассников такая нагрузка бешеная. Люди говорят, у первой семьи денег не было, родители давили сильно, оценки упали – вот она и не выдержала, спрыгнула. А вторая под ее влиянием тоже… Жалко их. Слышал, сейчас у многих студентов депрессия, чуть что – и человека нет.

— А вы сами как думаете? Все действительно так, как говорят? — Поинтересовался Хэ Цзюэюнь.

— Да откуда ж мне знать! Если б я что заметил, я б сразу в полицию заявил! — Мужчина подался вперед и искренне заглянул ему в глаза:

— Товарищ, может еще что спросить хотите?

Настоящий бдительный гражданин.

Хэ Цзюэюнь слегка улыбнулся и спросил:

— А были ли еще какие-нибудь студенты, которые вам особенно запомнились?

— Были. Вот та девчонка, что только что вышла, — хозяин понизил голос и, глянув через стеклянную дверь, указал в сторону Цюн Цан:

— Вот она самая. Она ко мне за странными штуками заходила, ну, вроде игрушек для розыгрышей. А один раз я видел, как она с той… со второй самоубийцей, длинноволосой, разругалась. Так орали друг на друга, лица красные, чуть ли не до драки дошло. Хорошо, их одна очень красивая девочка растащила. Ох и красавица она, и говорит так нежно, робко.

— А вы слышали, о чем они спорили? — Уточнил Хэ Цзюэюнь.

— Да чего девчонки могут не поделить? — Хозяин начал пародировать их, пискляво выкрикивая:

— Ты бесстыжая! Сама ты бесстыжая! Да ты еще хуже! Да ты вообще позорница! Зачем ты это делаешь? А тебе-то что?!

Хэ Цзюэюня это рассмешило.

Закончив кривляться, хозяин быстро посерьезнел и вздохнул:

— Всем трудно, всем. Я смотрю, и та девчонка снаружи в последнее время совсем поникшая. В школе про нее нехорошее говорят, травят ее. Если бы вы во всем разобрались, было бы хорошо. Первой школе надо бы за здоровьем учеников получше следить, чтобы больше никто не пострадал.

Хэ Цзюэюнь с чувством произнес:

— Хотелось бы верить.

— Вы тут присмотрите за магазином, а я пойду файлы вам скопирую, — сказал хозяин.

— Хорошо, — Хэ Цзюэюнь махнул рукой. — Спасибо, дружище.

Через пять минут хозяин вышел с жестким диском. На полпути он вдруг замедлил шаг, взглянул на Хэ Цзюэюня и поджал губы, явно в чем-то сомневаясь.

— Говорите, — улыбнулся Хэ Цзюэюнь. — Что на ум пришло, то и говорите, ничего страшного. Может, как раз в этом и есть зацепка.

— Я тут вспомнил про ту красавицу, ну, длинноволосую, которая так нежно разговаривает, — решился хозяин. — Каждый раз, как она приходила, вокруг парни ошивались, подглядывали, так что она мне врезалась в память. Я подумал, она со всеми ними в хороших отношениях была. Вы бы у нее спросили, она наверняка знает больше моего.

— С кем именно? — Уточнил Хэ Цзюэюнь.

— Да вот с той, что у входа, и с теми двумя, что спрыгнули, — ответил хозяин. — Перед тем как случились эти несчастья, они часто с ней ходили. Впрочем, говорят, они все из одного класса были, так что это, наверно, нормально?

У Хэ Цзюэюня екнуло сердце, появилось предчувствие, что он нащупал что-то важное. Он серьезно спросил:

— У этой девушки есть какие-то особые приметы?

— Ну, она школьная красавица, — сказал хозяин. — Признанная. Спросите любого – вам сразу скажут.

— Хорошо… — Хэ Цзюэюнь улыбнулся. — Спасибо вам большое, это очень поможет.

— Поможет – и славно.

·

Зрители в чате Сань Яо пребывали в сильном замешательстве.

— Хозяин всё прямо разложил: судя по всему, Ван Дунъянь перегнула палку с розыгрышами над Чжоу Наньсун, из-за чего у той случился нервный срыв и она покончила с собой. Она была агрессором в школьной травле, а в итоге сама стала жертвой. Эх.

— Раз все об этом догадались, значит, это стопудово неверно. [Doge]

— Задача игрока – избежать смертельного финала. В такой ситуации самое сложное – как избавить Ван Дунъянь от чувства вины? Пойти к родителям жертвы и просить прощения на коленях?

— …Пожалуйста, только не это. Прошлый игрок так и сделал, мне аж тошно стало. Что за депрессивный сюжет? Пёс-дизайнер, выходи, будем тебя бить!

— Вы думаете, этот профи, знающий технику «битья собак», способен на коленопреклоненные извинения? Мне кажется, если до этого дойдет, она скорее сама спрыгнет.

— Сейчас улики указывают слишком однозначно, другого ответа не придумать. Но по моему многолетнему опыту просмотра стримов, чувствую, что всё не так просто.

·

Через четверть часа Хэ Цзюэюнь вышел из магазина и увидел Цюн Цан. Она сидела на земле, не шевелясь, и завороженно смотрела на травинки перед собой. За ее спиной вертикально торчал шест для одежды, похожий на антенну для приема сигналов.

Хэ Цзюэюнь помахал рукой перед ее лицом:

— Эй. На каком мы канале?

Цюн Цан моргнула, не меняя позы, и спросила:

— Ну как?

— Достал видео с камер, — ответил Хэ Цзюэюнь.

Цюн Цан наконец оживилась и с удивлением подняла голову:

— Еще и видео есть?

С этого ракурса фигура Хэ Цзюэюня казалась особенно внушительной. Он потряс в воздухе жестким диском:

— Похоже, хозяин – любитель детективов. Он оказался предусмотрительным и сохранил записи за всю неделю. Раз Сань Яо загрузила эти данные в систему, значит, там могут быть ключевые улики.

Цюн Цан кивнула и снова впала в прежнее оцепенение.

Хэ Цзюэюнь обошел ее кругом и, помедлив, произнес:

— Кстати, Ван Дунъянь, возможно, не «идеальная жертва». Тот человек, который прикидывался призраком, – это могла быть она.

Цюн Цан спокойно подхватила тему:

— Точнее, она была предыдущим «призраком». А если еще точнее, между розыгрышем и имитацией привидений есть определенная разница.

— Да. Ее соседки, получается, это… «ученики, превзошедшие учителя»? Такие вот борцы за справедливость? — Сказал Хэ Цзюэюнь. — Владелец магазина видел, как Ван Дунъянь и Чжоу Наньсун ругались, и в школе про нее ходят соответствующие слухи. Окружающие ее тоже травят из-за смерти Чжоу Наньсун. Картина вырисовывается довольно ясная.

Хэ Цзюэюнь криво усмехнулся:

— Как ни посмотри, всё это одна сплошная грязь.

Цюн Цан не ответила.

Хэ Цзюэюнь какое-то время пристально наблюдал за ней, но так и не смог считать ее эмоции, поэтому просто сел рядом и замер вместе с ней.

Спустя какое-то время в школе прозвенел звонок, и из всех громкоговорителей зазвучала одна и та же мелодия. Учебная зона была далеко, поэтому здесь по-прежнему царила тишина.

— Послушай, друг мой, о чем ты думаешь? — Не выдержал Хэ Цзюэюнь.

— Я думаю о том, что до этого момента всевозможные улики упорно ведут нас к теме школьного насилия, — Цюн Цан немного повернулась к нему. — Будь то самоубийство Чжоу Наньсун или искупление Ван Дунъянь, которое кажется закономерным итогом ее поступков, – в основе всего лежит школьная травля. Даже если никто не ожидал такого ужасного исхода.

— Улики могут «вести»? — Нахмурился Хэ Цзюэюнь. — Улика – это улика, если только она не подделана.

Цюн Цан медленно покачала головой:

— Не совсем так. Это полная реалистичная симуляция, и участники получают зацепки от NPC. Все, кто играет в игры, подсознательно считают, что NPC служат для направления сюжета и не могут лгать. Но на самом деле NPC играют роль людей, а люди могут лгать, ошибаться и заблуждаться.

Хэ Цзюэюню ее мысли показались дерзкими и даже несколько странными:

— Все NPC ошибаются разом?

— Угу, — подтвердила Цюн Цан. — Я проанализировала дело. Сейчас у нас есть два пути получения улик: свидетельские показания и вещественные доказательства. Среди вещественных доказательств нет ни одной детали, которая бы четко указывала на факт школьного насилия. Все догадки о травле строятся на реакции окружающих. Это происходит потому, что в этой среде большинство действительно считает, что Ван Дунъянь прямо или косвенно виновна в смерти Чжоу Наньсун. По крайней мере, они считают ее главной причиной. И они передали эту мысль нам. Верно?

Хэ Цзюэюнь с серьезным видом кивнул:

— Верно.

— Почему? — Спросила Цюн Цан.

— Что «почему»? — Не понял Хэ Цзюэюнь.

— Допустим, эти предположения верны, — сказала Цюн Цан. — Судя по окружению Чжоу Наньсун, она не была нелюдимой. Разве человек с нормальными социальными связями выберет такой радикальный путь, как самоубийство, из-за чьих-то глупых розыгрышей? Она не производит впечатление безвольной ученицы, неспособной дать отпор.

— Потому что ее лучшая подруга спрыгнула с крыши, что стало для нее сильнейшим психологическим ударом, — возразил Хэ Цзюэюнь. — Я к тому, что у нее и так могли быть психологические проблемы. А выходка Ван Дунъянь стала лишь детонатором.

— Вот именно! — Воскликнула Цюн Цан. — Реакция учеников показывает, что они движимы неким чувством справедливости и почти не испытывают вины. Значит, в глубине души они уверены в своей правоте. Если бы розыгрыши Ван Дунъянь были слишком жестокими, соседки и одноклассники должны были бы вмешаться раньше. Но если они не были жестокими, а послужили лишь детонатором, то почему все возлагают основную вину именно на Ван Дунъянь? Разве причиной не должен считаться психологический шок от смерти первой жертвы? Или обычные старшеклассники настолько категоричны?

Слова Цюн Цан помогли Хэ Цзюэюню наконец нащупать то странное, неуловимое чувство, которое не давало ему покоя. В голове мгновенно прояснилось.

Он во все глаза уставился на Цюн Цан.

— И почему сама Ван Дунъянь испытывает такое сильное чувство вины? — Продолжала она. — Только из-за злой шутки? Но согласно предыдущим выводам, у нее началась сильная тревога еще до смерти Чжоу Наньсун. Это кажется необъяснимым. Логическая цепочка, лежащая на поверхности, выглядит стройной, но она больше похожа на использование некой подростковой тревожности. Меня это не убеждает.

Цюн Цан сменила позу, подперев подбородок рукой, и цокнула языком:

— Действительно, не понимаю. Может, потому что я в школе нормально не училась?

— Ты права, — пробормотал Хэ Цзюэюнь. — Ты совершенно права. Стоит только свалить смерть Чжоу Наньсун на школьное насилие и дождаться самоубийства Ван Дунъянь – и дело кажется закрытым. Это самый простой, правдоподобный и громкий повод. Словосочетание «школьное насилие» само по себе обладает достаточным резонансом, чтобы привлечь внимание.

Если анализировать это с точки зрения теории заговора, то скрытая за этим злоба просто заставляет кровь стыть в жилах. Факт в том, что всё не закончилось на смерти Ван Дунъянь. Эта история, которую никто не заметил, поочередно похоронила пять жизней.

Тон Цюн Цан оставался неизменно ровным.

Сохраняя абсолютное спокойствие, она вынесла четкое суждение:

— Более того, до сих пор в этом фильме для троих один персонаж остается в тени. О ней нет ни информации, ни улик.

Хэ Цзюэюнь прищурился:

— Первая жертва, Тянь Юнь.

— Здесь определенно не хватает ключевой фигуры, персонажа, который мог бы связать всех воедино, — подытожила Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь сглотнул:

— Есть. Такая есть.

Он посмотрел на Цюн Цан и почти неслышно выдохнул с облегчением:

— Самая красивая девочка в вашем классе. Хозяин магазина сказал, что она была в хороших отношениях со всеми тремя. Тянь Юнь и Чжоу Наньсун видели вместе с ней незадолго до их смерти.

В сознании Цюн Цан мгновенно возник изящный силуэт. Девушка сидела у залитого светом окна, купаясь в солнечных лучах, обладая красотой, которая мгновенно приковывала взгляды. Описание системы для неё было предельно кратким.

— Сян Цинси, — Цюн Цан сжала пальцы и выпрямилась. — Она тоже студент-льготник.

·

Зрители в чате: — …

— Я преклоняюсь.

— Мужчины молчат, женщины плачут, а пользователи сети молча плачут. [Смирение]

— Можно в следующий раз не так быстро бить нас фактами по лицу? Аж неловко стало. Уважь нас хоть немного, профи. [Ухожу-ухожу]

— [Простите за беспокойство] Оказывается, один и тот же тест с одинаковыми условиями может привести к двум совершенно разным ответам. Обалдеть.

— Я же говорил, что NPC с такой детальной проработкой модели точно не просто массовка.

— Я подозреваю, что она заранее получила сценарий, и у меня есть доказательства.