— Кто вы и почему вторглись во дворец?

Старуха не знала, кто эти люди, но по их одежде и манерам поняла, что это высокие чины, с которыми ей не совладать. Дрожа, она поклонилась до земли:

— Приветствую вас, господа. Мужа моего зовут Лю, а меня в деревне кличут Матушкой Лю. Мы живем в деревне Хэгу уезда Ци. У меня не было дурных мыслей, но мой муж и сын пропали, и я от отчаяния… Люди сказали, что император и императрица будут проезжать здесь, вот я и осмелилась прийти просить о справедливости.

Правитель Чэн едва не взорвался от гнева:

— Муж и сын пропали — иди и ищи их! Кто дал вам смелость тревожить государя?

Матушка Лю, испугавшись окрика правителя Чэна, не смела поднять головы. Ее невестка сжалась за ее спиной, не переставая дрожать. Лу Хэн спокойно посмотрел на них и сказал:

— Император любит свой народ, как родных детей. Услышав ваши крики, он очень обеспокоился и послал меня всё разузнать. Если у вас есть жалоба, говорите сейчас. Я всё проверю и доложу его величеству. Но если вы посмеете солгать…

Лу Хэн не договорил, но Матушка Лю прекрасно поняла, что он имел в виду. Странное дело: из всех господ, что сидели здесь, тот, что справа, полный, смотрел на них с гневом, будто готов был разорвать их на куски; другой был молчалив, с суровым и холодным лицом, один его вид внушал страх; и только тот, что сидел в центре, с красивым светлым лицом и улыбкой на губах, казался самым добрым. Но на самом деле Матушка Лю больше всего боялась именно его.

Сердце у нее затрепетало, и она поспешно кивнула:

— Не смею лгать. Мы с невесткой проделали такой трудный путь, чтобы добиться правды, и ни за что не станем обманывать господ.

— Правду ли вы говорите, я проверю, — спокойно сказал Лу Хэн. — Если несправедливость действительно имела место, я добьюсь для вас правосудия. А теперь расскажите всё с самого начала и в подробностях.

Матушка Лю глубоко вздохнула и, запинаясь, начала:

— В апреле этого года староста обошел все дома в деревне и сказал, что император с императрицей будут проезжать через наши края. Уездный судья велел каждой семье выставить по двое мужчин для строительства походного дворца в городе. В нашей семье только двое мужчин, так что отец и сын ушли вместе с остальными. С работой в поле мы с невесткой справлялись сами, но вот пришло время собирать рис, а мы всё ждали и ждали их, день и ночь, но они так и не вернулись. Уже июль, император и императрица вот-вот прибудут, а дворец всё никак не достроят? Мы пошли к старосте, но он тоже ничего не знал. Потом он повел нас в уезд. Мы ходили несколько раз, и только потом уездный судья сказал, что мужчины из деревни Хэгу попали под ливень, их смыло большой водой, и вся деревня осталась без мужчин.

Услышав это, Лу Хэн спокойно взглянул на правителя Чэна:

— Правитель Чэн, это правда?

Лицо правителя Чэна исказилось. Он поспешно ответил:

— Южный визит императора — дело государственной важности. Округу Вэйхуэй выпала честь принимать его, и мы, конечно, должны были как следует подготовить дворец. Я боялся, что мы не успеем в срок, поэтому созвал на трудовую повинность людей со всех уездов. Но в Вэйхуэе испокон веков случаются стихийные бедствия. Недавно прошли сильные дожди, во многих местах начались наводнения. Их отряд, к несчастью, попал в паводок. Тут уж ничего не поделаешь.

— И никто не выжил? — спросил Лу Хэн.

Мускулы на лице правителя Чэна дрогнули, на лбу снова выступил пот:

— Я не знаю… Прошу прощения, господин Лу, я немедленно прикажу всё выяснить.

Лу Хэн махнул рукой:

— Не нужно. Раз никто не вернулся, значит, скорее всего, весь отряд погиб.

Он посмотрел на свекровь с невесткой и спросил:

— Ваши мужья ушли и не вернулись. Я понимаю вашу скорбь, но стихия безжалостна, и человеческие силы тут бессильны. Почему же вы кричали о несправедливости?

Матушка Лю, видя, что этот господин рассуждает по делу и говорит спокойно, набралась смелости и сказала:

— Вы не знаете, господин. Мой старик в свободное от полевых работ время был лодочником на реке и отлично знал все ее пути. Мой сын тоже с детства в воде рос, плавал так хорошо, что мог реку туда и обратно переплыть. Как их могло смыть водой?

Правитель Чэн, услышав это, вскричал:

— Волос долог, да ум короток! Какое невежество! Когда начинается наводнение, всё меняется в мгновение ока, человека уносит в один миг. Что толку от умения плавать?

Невестка тихо добавила:

— Свёкор зарабатывал на жизнь на воде и всегда был очень осторожен. Он постоянно учил нас смотреть на погоду, прежде чем выходить. Если начинался сильный дождь, он бы ни за что не подошел к реке.

— Несусветная глупость! — в сердцах воскликнул правитель Чэн, взмахнув рукавом. — Разве на принудительных работах всё так же, как обычно? В отряде были не только ваши родные, разве они могли решать, идти им или нет?

— Уездный судья сказал то же самое, — проговорила Матушка Лю. — Когда мы вернулись в деревню, староста убеждал нас смириться, что это просто несчастный случай. Мы с невесткой уже было смирились, но… с тех пор как они пропали, пропал и наш баклан, что рыбу ловил. А два дня назад он вдруг вернулся, и к его лапке была привязана полоска ткани. Мне она показалась знакомой, я развязала ее и увидела, что это кусок от одежды моего сына, а на нём кровью было выведено: «Спасите».

Правитель Чэн едва заметно ахнул и, побледнев, умолк. Услышав это, Лу Хэн спросил:

— Где она?

— Здесь, — Матушка Лю поспешно порылась в одежде и из-за пояса достала окровавленный клочок ткани. Солдат взял его и передал Лу Хэну. Тот развернул его и с первого взгляда определил, что это человеческая кровь. Он медленно поднял глаза и, глядя на Матушку Лю, спросил: — Кто еще знает об этом клочке?

— Только мы вдвоем, — поспешно ответила Матушка Лю. — Мы хотели пойти к уездному судье, но люди из управы, как только нас видели, выгоняли вон, говоря, что это было наводнение, и чтобы мы больше не беспокоили судью. Сколько мы ни просили, всё было бесполезно. В конце концов, от отчаяния мы и прибежали ко дворцу, в надежде добиться справедливости.

Лу Хэн передал ткань своему человеку, приказав сохранить ее. Затем он посмотрел на правителя Чэна. Тот был уже совершенно бледен, покрылся холодным потом и не мог усидеть на месте.

— Правитель Чэн, — медленно произнес Лу Хэн, — что всё это значит, вы знаете?

Правитель Чэн открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Было очевидно, что он ничего не знал. Лу Хэн не хотел тратить на него время и сказал:

— Господин Чэн, похоже, дело это нечисто, и это не простое исчезновение. Доставьте мне домовые книги и географические описания деревни Хэгу, а также все дела о пропавших без вести за последние три года.

Правитель Чэн согласился, не смея больше произнести ни слова. Лу Хэн завершил предварительный допрос. Теперь ему нужно было проверить правдивость их показаний, прежде чем строить дальнейшие планы. Он как ни в чем не бывало обратился к своим людям:

— Уведите их и заприте. Никого к ним не подпускать.

Цзиньивэй уже готовы были выполнить приказ, как Фу Тинчжоу усмехнулся и бесцеремонно прервал Лу Хэна:

— Эти женщины говорят очень складно. Не факт, что они простые крестьянки, возможно, это переодетые убийцы. Командующий Лу будет занят изучением документов, и у него вряд ли найдется время присматривать за пленницами. По-моему, лучше оставить их под стражей Военного ведомства.

Военное ведомство пяти столичных округов отвечало за порядок в Столице, так что слова Фу Тинчжоу звучали вполне резонно. Сейчас эти две женщины были главной зацепкой Лу Хэна, и Фу Тинчжоу ни за что не упустил бы такой рычаг давления.

На лице Лу Хэна появилось раздражение. Он стукнул по подлокотнику и холодно посмотрел на Фу Тинчжоу:

— Маркиз Чжэньюань, вы задерживаете свидетелей Цзиньивэй. Чего вы добиваетесь?

Стоявшие на коленях свекровь и невестка из семьи Лю, услышав это, чуть не лишились чувств. Они думали, что это просто большие чины из Столицы, и не подозревали, что один из них — маркиз, а другой — из Цзиньивэй. Неудивительно, что даже правитель области сидел рядом с ними, дрожа от страха.

Господин Лу и маркиз Чжэньюань ссорились, а правитель Чэн замер, как цикада зимой, боясь ненароком попасть под горячую руку. Другие боялись Лу Хэна, но Фу Тинчжоу — нет. Он так же холодно фыркнул, и его голос звучал как сталь, не оставляя места для компромисса:

— Я лишь охраняю безопасность дворца. Неужели господин Лу ради расследования готов пренебречь безопасностью императора?

— Хорошо, — Лу Хэн поднялся с места и посмотрел на Фу Тинчжоу сверху вниз. — Сегодня здесь много свидетелей. Это мои свидетельницы, но маркиз Чжэньюань настаивает на том, чтобы лично их охранять. Так охраняйте же их как следует. Если с ними что-то случится и это помешает моему расследованию, я пойду к его величеству просить суда.

Фу Тинчжоу замер, внезапно осознав — этот сукин сын сделал это нарочно! Лу Хэн намеренно переложил ответственность. Если дело будет раскрыто, это, без сомнения, станет заслугой Лу Хэна. Если же нет, или если эти женщины умрут, Лу Хэн сможет свалить всю вину на Фу Тинчжоу.

Ведь это Фу Тинчжоу удерживал его свидетелей.

Фу Тинчжоу от злости стиснул подлокотники, но быстро взял себя в руки. Свидетели были у него, а значит, Лу Хэн не мог их ни допросить, ни пытать. Все методы Цзиньивэй были бесполезны. Фу Тинчжоу не верил, что Лу Хэн сможет раскрыть дело, просто изучая документы. Рано или поздно ему придется прийти с просьбой, и Фу Тинчжоу был готов ждать.

Но то, что Лу Хэн его обхитрил, всё равно выводило из себя. С каменным лицом он поднялся и, не желая даже обмениваться любезностями, холодно бросил «Идем!» и ушел вместе с людьми из Военного ведомства пяти столичных округов. Правитель Чэн не осмелился оставаться с Лу Хэном наедине и поспешил уйти под этим предлогом.

Когда они ушли, на лице Лу Хэна медленно расцвела улыбка. Спасибо Фу Тинчжоу за то, что помог ему решить одну проблему.

Цзиньивэй не были единым целым, в них тоже существовали свои фракции. Лу Хэн мог защититься от чужих, но не от предателей внутри. Он только что серьезно оскорбил Чэнь Иня и боялся, что тот, подослав своих людей в Цзиньивэй, просто убьет этих женщин. И тогда, даже если бы Лу Хэн раскрыл дело, в глазах императора он бы всё равно оказался тем, кто не справился с задачей.

Поэтому Лу Хэн намеренно спровоцировал Фу Тинчжоу, чтобы тот взял на себя охрану. Теперь, что бы ни случилось, Лу Хэн мог свалить всё на него.

Обведя Фу Тинчжоу вокруг пальца, Лу Хэн повеселел, и дневное напряжение наконец-то немного отступило. Однако его подчиненный выглядел обеспокоенным и с тревогой спросил:

— Командующий, люди в руках маркиза Чжэньюаня, мы даже показания снять не можем. Что теперь делать?

— Неважно, — равнодушно ответил Лу Хэн. — Идите с Чэн Юхаем за документами. Забирайте всё, что имеет отношение к делу, и не позволяйте им хитрить.

Подчинённые отдали честь, и вскоре, под ровный стук сапог, все разошлись. Когда вокруг никого не осталось, Лу Хэн неторопливо прошел в восточную комнату, обогнул ширму и спросил:

— Цин-цин, ну как?