Двадцатого дня третьего месяца Ван Яньцин проснулась очень рано. Сегодня ей предстояло посетить Вдовствующую императрицу во дворце. Для визита к больной, разумеется, не подходили яркие наряды, но и облачаться в простое белое платье было бы неуместно. Хуже того, Ван Яньцин потеряла память и совершенно не знала дворцового этикета. К счастью, Лу Хэн взял всё под свой контроль, и с помощью Линси и Линлуань Ван Яньцин с трудом подобрала подходящую одежду для визита во дворец.

Это был не официальный приём, поэтому слишком строгий наряд не требовался. Ван Яньцин облачилась в длинную кофту из газа с тёмным узором цвета корня лотоса — сдержанную, без единой вышивки. Однако её бледно-лиловый с красноватым оттенком цвет не должен был вызвать неодобрения у старших. Кофта с воротником-стойкой и прямыми полами была аккуратно застёгнута на золотые пуговицы до самого горла, а разрезы по бокам до колен открывали вид на белую юбку-мамянь из шёлкового газа.

Лу Хэн сегодня не поехал в Южное усмирительное ведомство и с самого утра ждал в поместье Лу. Закончив сборы, Ван Яньцин, не смея медлить, сразу же направилась в главный двор к Лу Хэну. Увидев её напряжённый, готовый к бою вид и застёгнутую до самого подбородка одежду, он невольно усмехнулся. Лу Хэн легонько поправил её воротник и сказал:

— Не переживай, Вдовствующая императрица Синго — очень добродушный человек. В последнее время она неважно себя чувствует и созвала младшее поколение, чтобы повидаться. Во дворце веди себя как обычно, не о чем беспокоиться.

Ван Яньцин кивнула в знак согласия. Лу Хэн говорил не волноваться, но когда дело касалось её самой, как можно было сохранять спокойствие? Лу Хэн закончил поправлять её воротник, помедлил, а затем опустил руки ей на плечи и слегка сжал их:

— С прошлой зимы здоровье Вдовствующей императрицы Синго то улучшается, то ухудшается, и даже придворные лекари бессильны. Я побоялся её волновать и не рассказал о том, что с тобой случилось.

Сила, с которой он сжимал её плечи, казалось, таила в себе скрытый смысл. Ван Яньцин тотчас всё поняла: Вдовствующая императрица Цзян не знала о её потере памяти. Ван Яньцин кивнула и произнесла:

— Я понимаю. Постараюсь говорить поменьше, чтобы не волновать её.

Лу Хэн хотел что-то сказать, но промолчал, лишь мысленно вздохнув. Теперь волноваться следовало ему. Лу Хэн мог признаться во всём Императору, но Вдовствующая императрица Цзян, с её добротой старшего поколения и здоровьем, угасающим, как пламя свечи, — ей он сказать правду не решался. Для Ван Яньцин она была сиротой, удочерённой семьёй Лу и обласканной добротой Вдовствующей императрицы Цзян. А в глазах Вдовствующей императрицы она была женщиной Лу Хэна, которую тот прятал в поместье, как сокровище в золотой клетке. Лу Хэн даже не представлял, как ему, оказавшись во дворце, удастся обманывать обеих.

Оставалось лишь действовать по обстоятельствам.

На этот раз путь Ван Яньцин во дворец в сопровождении Лу Хэна был на удивление гладким. Стражники у ворот, завидев его, поспешно кланялись и пропускали их без всякой проверки. В прошлый раз Ван Яньцин входила через восточные ворота, но теперь они проследовали через Ворота Юшунь и пошли на север по узкому проходу между стенами.

Ван Яньцин украдкой разглядывала строения по обе стороны. Здесь сновало множество евнухов, но они совсем не походили на тех подобострастных и жеманных слуг, какими она их себе представляла. Эти люди держались с большим достоинством, и если бы не дворцовые одеяния, их можно было бы принять за учёных мужей. Проходившие мимо евнухи издалека кланялись им. Заметив, что Ван Яньцин смотрит по сторонам, Лу Хэн тихо пояснил:

— Это Управление ритуалов.

Ван Яньцин поражённо замерла. Так вот оно, знаменитое Управление ритуалов. Со времён императора Юнлэ евнухи стали играть важную роль при дворе. Император учредил Восточную и Западную Ограды, чтобы сдерживать Цзиньивэй. И хотя их всех вместе называли «оградами и стражей», Восточная и Западная Ограды всегда враждовали с Цзиньивэй. Однако сейчас, по крайней мере в присутствии Лу Хэна, люди из обеих Оград вели себя весьма почтительно.

В этом Ван Яньцин особенно восхищалась Лу Хэном. С тех пор как Лу Хэн поступил на службу в Цзиньивэй, для него не было невыполнимых поручений. Одного этого послужного списка было достаточно, чтобы превосходить всех, но его истинный талант заключался в умении заставить окружающих содействовать ему, не оставляя при этом никаких поводов для сплетен.

Хорошо делать дела — не так уж и сложно, но вот хорошо разбираться в людях — самая трудная задача на свете.

После долгой прогулки по крытой аллее они наконец достигли Дворца Цынин. Ван Яньцин уже бывала во Дворце Цыцин. Тот располагался близко к внешнему двору, и по своему устройству и планировке больше напоминал резиденцию наследного принца, чем покои для сна. Дворец Цынин же был совсем другим. Здесь жили вдовствующие императрицы всех поколений. После восшествия на престол нынешний Император повелел его отреставрировать, и теперь дворец выглядел величественно и благородно.

Едва Лу Хэн переступил порог дворца, как кто-то тут же поспешил доложить о его прибытии. Дворцовая служанка почтительно откинула для него дверной занавес. Ван Яньцин вошла следом и была ослеплена открывшейся картиной.

Император сегодня тоже был здесь. Императрица Чжан привела наложниц во Дворец Цынин, чтобы ухаживать за больной. Целая вереница юных и прекрасных дворцовых жён прислуживала у ложа, а за ними стояли их служанки и евнухи. Щебечущие, словно ласточки и иволги, полные и стройные — все вместе они представляли собой поистине великолепное зрелище.

Ван Яньцин полагала, что пришла лишь навестить Вдовствующую императрицу Цзян наедине, и никак не ожидала такого собрания. Она лишь мельком окинула взглядом присутствующих, не в силах разобрать, кто есть кто, и, собравшись с духом, поклонилась размытым силуэтам:

— Простая девушка приветствует Императора, Вдовствующую императрицу Синго, Императрицу и всех ваших высочеств.

Император сидел у ложа Вдовствующей императрицы Цзян, рядом с ним — императрица Чжан, а позади них стояло несколько прекрасных женщин, похожих на дам-чиновниц. Вдовствующая императрица Цзян, облокотившись на подушки, выглядела вялой, её лицо отливало восковой желтизной. Но, услышав, что пришёл Лу Хэн, она оживилась, её глаза заблестели, и она поспешно произнесла:

— Вольно.

Хотя говорилось, что они пришли ухаживать за больной, на самом деле все эти наложницы просто стояли здесь столбами. Они редко видели Вдовствующую императрицу Цзян, да и та вряд ли знала их в лицо. Для Вдовствующей императрицы Цзян её номинальные невестки были куда менее близки, чем Лу Хэн. После её слов наложницы послушно расступились, образовав проход.

Лу Хэн, привыкший к подобным сценам, спокойно прошёл сквозь толпу к Вдовствующей императрице Цзян. Ван Яньцин поспешила за ним, опустив голову.

Лу Хэн уверенно поприветствовал Императора, Вдовствующую императрицу Цзян и императрицу Чжан. При виде Лу Хэна лицо Вдовствующей императрицы Цзян озарилось радостью. Она взглянула за его спину, и в её глазах мелькнуло понимание:

— Вы пришли.

Лу Хэн, с обычной улыбкой на лице, шагнул в сторону и подвёл к себе Ван Яньцин. Он держался совершенно естественно, ничем не выдавая своего напряжения:

— Вдовствующая императрица, это Цин-цин.

Ван Яньцин, не смея поднять глаз, тут же присела в глубоком реверансе:

— Мира и покоя Вдовствующей императрице Синго.

Взгляд Вдовствующей императрицы Цзян скользнул по Ван Яньцин. Девушка была прекрасна, но в чертах её лица не было ни легкомыслия, ни своеволия. Поклон она выполнила ровно и уверенно — сразу видно, характер у неё спокойный и уравновешенный. Вдовствующая императрица Цзян осталась очень довольна и с улыбкой сказала:

— Встань. Редко вы навещаете меня во дворце, не стесняйтесь. Подать им сиденья.

Служанка принесла вышитый пуф. Ван Яньцин, хоть и не помнила прошлого, знала, что в присутствии Императора и Вдовствующей императрицы нельзя садиться полностью, и лишь присела на краешек. Лу Хэн в таких ситуациях чувствовал себя как рыба в воде. Он мягко произнёс:

— Ваш покорный слуга давно хотел навестить вас, да всё не было времени. Сегодня, благодаря Его Величеству, я смог привести её к вам.

Вдовствующая императрица Цзян довольно улыбнулась:

— Вы оба хорошие дети. Мне достаточно и того, что вы помните обо мне.

Лу Хэн тут же осведомился о здоровье Вдовствующей императрицы. Он не ограничился пустым вопросом «Как вы себя чувствуете?», а расспрашивал о конкретных вещах, время от времени вставляя приятные слова, отчего та вся расцвела в улыбке. Ван Яньцин в этом разговоре не участвовала. Подобно многочисленным наложницам, она тихо стояла в стороне, опустив голову, и исполняла роль безмолвного украшения.

Император, сидевший у ложа, молча переводил взгляд с Ван Яньцин на Лу Хэна, и в его глазах читался интерес зрителя, наблюдающего за спектаклем.

Лу Хэн казался совершенно спокойным, но в душе у него скребли кошки. Произнося каждую фразу, ему приходилось просчитывать на пять ходов вперёд возможную реакцию Вдовствующей императрицы Цзян и при этом ничем себя не выдать. Сам заварил эту кашу.

Благодаря предусмотрительности Лу Хэна и капельке удачи всё шло на удивление гладко. Ван Яньцин думала, что под «вами» Вдовствующая императрица Цзян подразумевает брата и сестру, в то время как та видела в них мужа и жену. Остальные наложницы сохраняли спокойствие, и никто не замечал ничего странного.

Только Лу Хэн и Император знали правду. Один лгал, другой наблюдал за его ложью, и всё это выглядело на удивление гармонично.

Вдовствующая императрица Цзян огляделась. В её памяти Лу Хэн и Император всё ещё были подростками лет десяти, и вот, в мгновение ока, они оба обзавелись семьями и теперь мирно собрались вместе, согревая её сердце. Переполненная чувствами, она вздохнула:

— Я прожила бурную жизнь, и у меня не осталось сожалений. Жаль только, что не довелось увидеть ваших детей. Сначала семья, потом карьера — вам обоим стоит поторопиться.

Выражение лица Императора слегка застыло. Он правил уже тринадцать лет, но во дворце до сих пор не было ни одного ребёнка. Вдовствующая императрица Цзян беспокоилась, но разве сам Император не беспокоился ещё больше? Услышав, что Вдовствующая императрица Цзян снова заговорила о наследниках, императрица Чжан смутилась и, поднявшись, сказала:

— Лекарство должно быть готово. Ваша покорная слуга пойдёт проверит.

Лу Хэн, едва услышав эту тему, понял, что дело плохо. Он тут же подал знак Ван Яньцин, и та без слов поняла его, последовав за императрицей Чжан.

Когда Ван Яньцин вышла, лицо Лу Хэна осталось бесстрастным, но в душе он с облегчением выдохнул. Вдовствующая императрица Цзян ничего не заметила, а вот Император бросил на Лу Хэна молчаливый взгляд.

Императрица лично пошла проверять лекарство, и остальные наложницы, не желая глупо стоять без дела, последовали за ней. В мгновение ока комната опустела наполовину. Когда людей стало меньше, Вдовствующая императрица Цзян с притворным гневом взглянула на Лу Хэна: