Тело Ван Яньцин напряглось, и она рефлекторно попыталась сесть.

— С чего бы мне ревновать?

Стоило лишь немного подшутить, как она тут же всполошилась. Лу Хэн придержал её за плечи, не давая пошевелиться, а другой рукой вынул шпильку. Длинные волосы Ван Яньцин тотчас водопадом хлынули сквозь его пальцы.

Ван Яньцин не ожидала от него такого, а потому на мгновение замерла. Её волосы рассыпались по его коленям — струящиеся, прекрасные, с нежным блеском, издали похожие на полотно роскошного чёрного атласа. Лу Хэн с довольным видом провёл по ним пальцами.

— Неужели Цин-цин совсем не ревнует? Тогда я страшно разочарован.

Реакции Лу Хэна одна за другой превосходили её ожидания. Стоило ей машинально отвергнуть мысль о ревности, как он тут же это признал. Ван Яньцин не знала, что ответить. Воспользовавшись её замешательством, Лу Хэн уже полностью распустил её волосы и теперь с увлечением перебирал пряди, разложенные у него на коленях.

Он давно заметил, как приятно прикасаться к её волосам. Прежде, когда они были собраны в причёску, ему удавалось коснуться лишь небольшой части. И только теперь, проводя пальцами от корней до самых кончиков, ощущая, как они струятся сквозь пальцы, словно вода, он по-настоящему насладился этим.

Он и не думал останавливаться. Ван Яньцин пришлось протянуть руку и схватить его за запястье.

— Эр-гэ.

«Скрепив волосы, становятся мужем и женой, в любви и верности не сомневаясь». К волосам нельзя прикасаться просто так. Расчёсывать друг другу волосы — это то, что всегда могли делать только супруги.

Но Лу Хэн, казалось, не понимал этого значения и с недоумением посмотрел на неё.

— Что такое? Я сделал тебе больно?

Глядя в его светлые, как подёрнутая рябью вода, и абсолютно искренние глаза, Ван Яньцин вдруг почувствовала, что отказать ему — настоящее преступление. Она промямлила:

— Вовсе нет.

— Вот и хорошо, — сказал Лу Хэн и ещё бесцеремоннее принялся возиться с её волосами. — На макушке есть несколько точек, которые отлично успокаивают. Вот только я не могу точно вспомнить, где они. Будь добра, Цин-цин, помоги мне освежить память. Если потяну слишком сильно, сразу скажи.

Он вёл себя так, будто собирался сделать ей массаж, и Ван Яньцин не посмела отказаться. Она осталась лежать на его коленях, позволяя его пальцам скользить по своим волосам. Играя с прядями, Лу Хэн выкроил минутку, чтобы спросить:

— Цин-цин, что ты слышала сегодня ночью?

Ван Яньцин уже успела прийти в себя и больше не боялась призраков. Она без долгих раздумий ровно ответила:

— После ужина я вместе с другими служанками пошла в главный зал. Вдовствующая императрица Чжан спала внутри, а мы остались дежурить в светлице. Не знаю, когда я уснула. Около часа Крысы меня разбудил холодный сквозняк. Я специально посмотрела — все, кроме меня, спали. Я хотела встать, чтобы размять ноги, и как раз в этот момент услышала снаружи плач. Я тут же бросилась к окну, но ничего не увидела. Вернувшись, я случайно разбудила Цуй Юэхуань. Постепенно проснулись и остальные служанки. И тогда мы услышали стук в дверь, и очень странный голос сказал: «Снаружи так холодно, впустите меня».

Лу Хэн задумчиво прищурился.

— Кроме этой фразы, было что-то ещё?

— Потом он продолжал бормотать про холод. Не успел он сказать и пары фраз, как я распахнула дверь. Как только я вышла, звуки снаружи прекратились. Я несколько раз всё обыскала, но снаружи никого не было — ни у дверей, ни у окон, ни на балках. Сразу после этого вошли вы, эр-гэ.

Лёжа на коленях Лу Хэна, Ван Яньцин стоило лишь поднять взгляд, чтобы увидеть его спокойное, бесстрастное лицо. Она некоторое время смотрела на его мелко дрожащие ресницы, а затем тихо спросила:

— Эр-гэ, у тебя появились какие-то догадки?

Лу Хэн моргнул, возвращаясь к реальности, и, опустив голову, улыбнулся ей.

— Ничего особенного.

Ван Яньцин охватило беспричинное раздражение. Она собрала свои волосы, одним плавным движением перекинув их на одну сторону шеи, и, оперевшись на руки, поднялась с его колен.

— Ты всегда так. Я тебе всё доверяю, а ты в ответ — ни слова.

Лу Хэн на миг изумился, а затем на его лице отразилась смесь веселья и беспомощности. Он взял Ван Яньцин за плечи, не давая ей сойти с кушетки.

— Дело не в том, что я тебе не верю. Просто мои догадки нужно проверить.

Ван Яньцин нахмурилась, глядя на него с большим сомнением.

— Правда?

— Правда, — Лу Хэн взял валик, поправил его и помог ей лечь обратно. — Разве эр-гэ когда-нибудь тебя обманывал? Я кое-что вспомнил, но сейчас у меня нет нужных сведений, и я не уверен, что не ошибся, поэтому не хочу сбивать тебя с толку. И ты из-за такой мелочи на меня дуешься?

Ван Яньцин покорно лежала на подушке и возразила:

— Вовсе нет…

Не дав ей договорить, Лу Хэн с улыбкой погладил её по голове.

— Ничего страшного, эр-гэ тебя не винит.

Она и не поняла, в чём была её вина, а её уже простили. Ван Яньцин почувствовала досаду, но продолжать цепляться к этой теме значило бы вести себя неразумно. Поэтому она оставила это и искренне спросила:

— Эр-гэ, как ты думаешь, где всё-таки прятался тот, кто издавал эти звуки?

— М-м?

— Две самые подозрительные на данный момент — Цуй Юэхуань и Сюяо — обе этой ночью были в комнате. Когда всё случилось, я своими глазами видела, что они спали, так что издавать странные крики они не могли. Но звук отчётливо доносился из-за окна. Может, у них есть сообщники?

Перед уходом евнух оставил в комнате небольшую лампу. Пламя свечи колыхалось, наполняя покои уютом. Даже в глазах Лу Хэна, казалось, рассыпались золотые искорки.

— Цзиньивэй опросили всех на заднем дворе Дворца Цыцин, — сказал он. — После наступления темноты никто не выходил. Когда всё произошло, все спали в своих комнатах. Если только они все заранее не сговорились, версия о сообщниках не выдерживает критики.

Ван Яньцин вздохнула и с головной болью откинулась на подушку.

— Посторонние не входили, люди из главного зала Дворца Цыцин не выходили, спящие на заднем дворе тоже не покидали своих комнат. Кто же это мог быть? И как вообще возник этот звук?

Лу Хэн знал, что не следует этого делать, но не удержался от соблазна поддразнить её:

— А что, если это и вправду был призрак?

Ван Яньцин рассердилась и, широко раскрыв глаза, укоризненно посмотрела на него.

— Эр-гэ!

Лу Хэн тихо рассмеялся. Большую часть дня он проводил с улыбкой на лице. Кого бы он ни встречал, с чем бы ни сталкивался, он всегда улыбался — любезно, изящно, — но смех редко достигал его глаз. Однако сейчас в его взгляде плясали золотые искорки и клубились россыпи звёзд, и он, казалось, был по-настоящему весел.

Ван Яньцин засмотрелась на него. Лу Хэн сдержал смех и с нескрываемым обожанием ущипнул её за щеку.

— Больше не буду тебя дразнить. Тебе пора спать.

— Но…

Лу Хэн протянул руку и мягко, но твёрдо прикрыл ей глаза.

— Спи. Всё остальное — завтра.

Перед глазами воцарилась тьма. Ладонь Лу Хэна, покрытая тонкими мозолями, щекотно касалась её век. Ван Яньцин подумала, что сейчас и вправду ничего не сделать, поэтому послушно закрыла глаза и глухо произнесла:

— Хорошо.

В её памяти тёплая и сильная ладонь Лу Хэна всё ещё покоилась на её глазах. Казалось, она уснула, едва успев их сомкнуть. Когда она снова открыла глаза, уже светало. Уголь в углу комнаты погас, и пепел ещё хранил остатки тепла. Она лежала на кушетке, не зная, сколько проспала.

Ван Яньцин чуть пошевелилась, и с неё соскользнула одежда. Потирая шею, она села и обнаружила, что была укрыта плащом Лу Хэна. Он полностью окутывал её, пропитанный теплом её собственного тела. Обстановка в комнате была такой же, как и вчера; кроме неё, никто ничего не трогал.

Лу Хэн давно ушёл. Неужели он не спал всю ночь?

Это открытие её немного удивило, но, в глубине души, не слишком поразило. Она немного посидела на кушетке, приходя в себя, затем сложила плащ, надела туфли и встала.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как снаружи послышался стук в дверь.

— Госпожа Ван, вы проснулись?

Ван Яньцин поправила одежду и подошла открыть. Снаружи стояли двое евнухов. Главный из них, увидев её, поклонился и, опустив глаза, спросил, не глядя ей в лицо:

— Хорошо ли спалось госпоже ночью?

Ван Яньцин кивнула.

— Очень хорошо, благодарю вас, гунгун. А где… Командующий Лу?

— У Цзиньивэй появились дела, и господин Лу уже ушёл. Перед уходом он велел слугам, как только госпожа проснётся, отнести вам эти вещи.

Ван Яньцин увидела в руках евнуха поднос с принадлежностями и посторонилась, пропуская его внутрь. Евнух вместе с помощником расставил всё для умывания, снова поклонился ей и сказал:

— Господин Лу приготовил для вас завтрак, я пойду прослежу. Сяо Люцзы будет ждать снаружи. Когда госпожа закончит умываться, позовите его, чтобы он всё убрал.

Ван Яньцин поблагодарила его ответным поклоном. Евнух отступил в сторону, не желая принимать её благодарность, и тут же вышел вместе с Сяо Люцзы. Когда они ушли, Ван Яньцин посмотрела на изящные и удобные принадлежности для умывания и подумала, что во дворце всё делают с большим тактом. Евнух, очевидно, опасался, что ей будет неловко, если ей будет прислуживать мужчина, пусть и скопец, поэтому и нашёл предлог удалиться, заодно напомнив ей о завтраке. «Эр-гэ постоянно вращается в их кругу, неудивительно, что он вечно говорит загадками», — подумала она.

Ван Яньцин закончила умываться и как раз собиралась заколоть волосы в пучок, когда вернулся Лу Хэн. В отличие от евнухов, он не стеснялся и вошёл без стука, застав её за туалетом. Увидев, как она закрепляет на голове шпильку, он совершенно естественно взял её волосы в руки.

— Голова всё ещё болит?

Ван Яньцин покачала головой. Лу Хэн и не думал, что во дворце можно хорошо выспаться, поэтому лишь коротко заметил:

— Сегодня тебе придётся потрудиться. Потерпи ещё немного, вернёмся в поместье — и сможешь как следует отдохнуть.

Видя, что Лу Хэн помогает ей закрепить волосы, Ван Яньцин подумала, что он хорошо с этим знаком, и спокойно отпустила пряди. Однако в его руках аккуратно уложенные волосы тут же потеряли форму. Его пальцы были длинными, движения — неторопливыми, но пучок получился до того кривым, что и пучком-то его назвать было сложно. Ван Яньцин ничего не оставалось, как всё распустить и начать заново.

На этот раз она не решилась позволить Лу Хэну помогать. Повторяя прежние движения, она с сомнением поглядывала на него в зеркало.

— Эр-гэ, ты что, не умеешь?

Лу Хэн подумал: «Откуда бы мне уметь делать женские причёски?» Он уже собирался ответить, но вдруг вспомнил, что должен быть человеком с десятилетним опытом воспитания младшей сестры. Как он может не уметь укладывать женские волосы? Лу Хэн сдержался и небрежно бросил:

— Ты раньше не позволяла мне помогать. Если бы я потренировался несколько раз, то научился бы.

Ван Яньцин подумала и согласилась. В конце концов, они всё же мужчина и женщина, и если бы эр-гэ с утра пораньше пришёл в её комнату укладывать ей волосы… это было бы как-то неправильно.

Она ничего не заподозрила. Как только она заколола волосы, в комнату незаметно вошёл тот самый евнух по имени Сяо Люцзы. Он проворно унёс таз с водой и полотенце и вскоре вернулся с подносом еды. Лу Хэн не позволил ему прислуживать дальше и сам расставил тарелки: