Лу Хэн ушёл посреди ночи, а вернулся уже к четвёртой страже. Ван Яньцин, вернувшись в свою комнату, проспала совсем недолго — за окном уже светало. Мысли о предстоящем визите во дворец не давали ей уснуть, и вскоре она поднялась, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Накануне вечером они с Лу Хэном договорились: он сперва отправится в Южное усмирительное ведомство на перекличку, а когда всё будет готово, пришлёт за ней человека в поместье Лу. Ван Яньцин переоделась в скромную длинную куртку лунно-белого цвета с застёжкой спереди, светло-фиолетовую юбку «мамянь» и обула туфли из белого шёлка. Усевшись в комнате, она стала молча ждать Лу Хэна.

Солнечный свет, проникая сквозь узорчатую перегородку, окутывал комнату туманным золотистым сиянием. Ван Яньцин сидела боком на кушетке, сложив ноги на скамеечке. Край её лунно-белой куртки ниспадал вдоль ноги, открывая взору изящные, аккуратные складки юбки.

Эта длинная куртка до колен, хоть и выглядела строго, легко могла полнить, однако на ней сидела изящно и грациозно. Из-за того, что она сидела боком, ткань на талии натянулась, подчёркивая тонкий стан. Издали эта красавица, подобная нефриту, казалась воплощением безмятежности — благородная и тихая.

Приведя себя в порядок, Ван Яньцин немного подождала в комнате, и примерно в час Змеи за ней прибыли люди Лу Хэна. Она села в карету и всю дорогу хранила молчание, полностью доверившись чужим распоряжениям. Неизвестно, сколько времени прошло, но карета остановилась. Ван Яньцин откинула занавеску и сразу увидела неподалёку Лу Хэна.

Он сменил одежду на зелёный мундир «летучей рыбы», а на поясе у него висела длинная сабля «сючунь». Этот цвет был не таким кричащим, как алый, но придавал ему более властный и строгий вид. У него была светлая кожа, и тёмный мундир ещё сильнее подчёркивал изящество его черт, создавая впечатление властности без гнева. Он стоял у дворцовых ворот и беседовал с евнухом, но, заметив подъехавшую карету, прервал разговор и направился к Ван Яньцин.

Перед ней простиралась череда дворцовых зданий, величественных и великолепных. Окружавшие их стражники, с ног до головы закованные в броню, выглядели грозно. Стоя среди всего этого, Ван Яньцин чувствовала себя ничтожно маленькой. Сердце её затрепетало, и она бессознательно потянулась к единственному знакомому ей человеку:

— Эр-гэ.

Лу Хэн взглянул на неё и сразу понял, что она напугана. «А ведь вчера вечером была такой настойчивой, я уж было подумал, что она от природы бесстрашная. Оказывается, и ей ведом страх», — подумал он.

Испытывая одновременно и досаду, и сострадание, Лу Хэн подошёл к Ван Яньцин и успокаивающе произнёс:

— Не бойся, я буду всё время рядом. Во дворце уже обо всём договорено. Сначала я отведу тебя к Императору.

Ван Яньцин кивнула и послушно последовала за Лу Хэном. Войдя во дворец, они свернули на запад и оказались в узком проходе между дворцовыми стенами. Этот путь, казалось, заранее расчистили — Ван Яньцин не встретила ни души. Лишь изредка попадались евнухи, которые, завидев Лу Хэна, издалека кланялись со сложенными руками и учтиво обращались:

— Командующий Лу.

Они шли, опустив глаза, и, хотя им было ужасно любопытно, что за женщина следует за командующим Лу, никто не осмеливался поднять взгляд и рассмотреть её. Лу Хэн не стал обмениваться любезностями и повёл Ван Яньцин прямиком ко Дворцу Небесной чистоты. Выйдя из прохода и миновав ворота Лунцзун, он сказал ей:

— Впереди — Дворец Небесной чистоты. Не волнуйся, Император — человек добродушный. Говори всё как есть, он поймёт.

Этими словами Лу Хэн тонко намекал Ван Яньцин, что, представ перед Императором, не стоит хитрить или умничать. Если говорить прямо, ничего дурного не случится.

Ван Яньцин, кажется, всё поняла и кивнула в знак согласия. Перед Дворцом Небесной чистоты их уже поджидал евнух. Увидев Лу Хэна, он взмахнул своей мухобойкой из конского волоса и с широкой улыбкой поспешил навстречу:

— Господин Лу пожаловал. Его Величество сейчас внутри, предаётся духовным практикам. Прошу, господин Лу.

Евнух сиял. Говоря, он скользнул взглядом по Ван Яньцин, но не спросил, кто она такая. Ван Яньцин лишь улыбнулась ему в ответ, сделала реверанс, а затем опустила голову и, не отставая, последовала за Лу Хэном в зал.

Войдя внутрь, Ван Яньцин не смела осматриваться по сторонам и всё время смотрела в пол. Ей лишь показалось, что золотые плиты под ногами были сдержанно-величавы, а обстановка вокруг — проста и строга, совсем не та ослепительная роскошь, которую она себе представляла. Войдя в зал, Лу Хэн, не нуждаясь в указаниях евнуха, уверенно направился на восток, словно отлично знал расположение комнат во Дворце Небесной чистоты. Они вошли в один из тёплых павильонов. Лу Хэн остановился и поклонился тому, кто был впереди:

— Слуга ваш приветствует Ваше Величество.

Ван Яньцин тут же поняла, что перед ними — сам Император. Она поспешила поклониться вслед за Лу Хэном. Император, облачённый в даосский наряд с широкими рукавами, сидел на троне и читал цинцы. Он тихо хмыкнул и произнёс:

— Ты пришёл. Вчера посреди ночи в Восточном дворце поднялся шум. Что случилось?

Лу Хэн сложил руки и, слегка опустив глаза, ответил:

— Прошлой ночью в покоях Дворца Цыцин снова слышали странные звуки. Вдовствующая императрица Чжан, вероятно, плохо спала и теперь не находит себе места, говорит, что хочет переехать. Ваш слуга сегодня привёл человека, чтобы успокоить её.

Император дочитал цинцы, написанные Чжан Цзингуном. Сложив их, он отложил свиток в сторону и, подняв голову, увидел за спиной Лу Хэна Ван Яньцин. Взгляд Императора скользнул по ней. Он ещё не успел ничего сказать, как Лу Хэн, словно читая его мысли, представил её:

— Ваше Величество, это младшая сестра вашего слуги.

Император прекрасно знал положение дел в семье Лу. Откуда у Лу Хэна могла взяться младшая сестра? И тут он всё понял. Так вот она, та самая приёмная сестра Фу Тинчжоу, о которой Лу Хэн упоминал некоторое время назад. Та, что случайно ударилась головой и приняла Лу Хэна за своего брата.

Император украдкой окинул взглядом Ван Яньцин, а затем перевёл его на Лу Хэна. Тот оставался абсолютно невозмутим, будто говорил чистую правду.

Император и Лу Хэн были близки, но никогда не вмешивались в личные дела друг друга. У Лу Хэна прежде не было женщин, и Император втайне беспокоился, не страдает ли тот каким-нибудь скрытым недугом. Оказалось, Лу Хэн избегал женщин не из-за физических или душевных проблем, а из-за весьма своеобразных предпочтений.

Кто бы мог подумать, что ему по вкусу подобные игры в брата и сестру.

Император едва слышно хмыкнул, но лицо его не дрогнуло, словно он услышал самую обыденную вещь на свете. Лу Хэн втайне вздохнул с облегчением и продолжил:

— Вдовствующая императрица Чжан постоянно подозревает, что её окружают призраки. Ваш слуга — посторонний мужчина, и мне неудобно долго оставаться во Дворце Цыцин, поэтому я привёл её. Сегодня ночью она останется там, чтобы лично охранять Вдовствующую императрицу и даровать ей покой.

Дворец был огромен, и один лишний человек для Императора ничего не значил. Он равнодушно произнёс:

— Распоряжайся. Когда увидишь Императрицу-мать, успокой её от моего имени. Пусть не пугает саму себя, не выставляет на посмешище перед чужими.

Лу Хэн понял, что Император не желает, чтобы Вдовствующая императрица Чжан переезжала. Все в задних покоях жили спокойно. Если она из-за страха перед призраками поднимет шум и потребует переезда, кто же займёт освободившийся дворец? Сейчас слухи о привидениях не выходили за пределы Дворца Цыцин, достаточно было приказать служанкам и евнухам молчать, и никто бы ничего не узнал. Но стоило Вдовствующей императрице переехать, как об этом стало бы известно всем.

Император дорожил своей репутацией и ни за что не допустил бы подобного.

— Слуга повинуется, — ответил Лу Хэн. — Если у Вашего Величества нет других приказаний, я отведу её к Вдовствующей императрице Чжан.

Император кивнул, позволяя Лу Хэну поступать по своему усмотрению. Попрощавшись, Лу Хэн вывел Ван Яньцин из Восточного тёплого павильона. За всё это время, не считая самого первого взгляда, Император и Ван Яньцин не обменялись ни словом.

Ван Яньцин молча вышла, размышляя: «Если семья Лу так близка ко двору, почему я совершенно не помню Императора, да и он, кажется, совсем меня не знает?» Но тут же её осенило: её удочерили уже после того, как семья её второго брата переехала в столицу. К тому времени князь Син уже стал Императором, и семья Лу не могла так же свободно входить и выходить из княжеского поместья, как в Аньлу. Поэтому вполне понятно, что она отдалилась от двора.

Это предположение показалось Ван Яньцин весьма убедительным. Она нашла оправдание для Лу Хэна, и в её сердце не осталось ни капли сомнения. Она последовала за ним из Дворца Небесной чистоты, сдержанно ступая по ступеням из белого мрамора. Перед дворцом сновали люди, время от времени евнухи провожали сановников. Лишь миновав ворота Цяньцин и войдя в узкий проход у ворот Цзинъюнь, они снова оказались в тишине.