Лу Хэн заслонил собой Ван Яньцин. Жест был едва заметным, но весьма властным. Мужчина, увидев это, не осмелился больше смотреть на девушку, но, не желая уступать, язвительно произнёс:

— Я слышал, господин Лу равнодушен к женской красоте, но, похоже, слухи лгут. Вы, господин Лу, развлекаетесь в компании красавицы и, похоже, весьма счастливы. Где же вы отыскали такую прелестницу? Раз у вас есть выходы, почему бы не познакомить и меня?

Тон мужчины был настолько пошлым и вульгарным, что Ван Яньцин невольно нахмурилась. Она вспомнила, как Лу Хэн обратился к этому человеку, и, сдержав отвращение, отвернулась, скрываясь за его спиной. Ей не хотелось даже мельком смотреть на подобного типа.

На лице Лу Хэна играла лёгкая улыбка, но глаза оставались холодными. Он прекрасно понял намёк Чжан Хэлина и опасно сощурился. Просить познакомить, словно речь шла о какой-то девке… За кого Чжан Хэлин принимает Ван Яньцин? Со сдержанной насмешкой в голосе Лу Хэн неторопливо произнёс:

— Гун Чанго, это член моей семьи. Она единственная дочь в своём роду, и сестёр у неё нет. Боюсь, я не смогу выступить для вас сватом.

Ван Яньцин удивлённо замерла. Почему эр-гэ не сказал прямо, что она приёмная дочь семьи Лу, а использовал такое расплывчатое определение?

По тону Лу Хэна Чжан Хэлин сразу понял, что перешёл черту. Увидев молодую, красивую незнакомку, которой он прежде не встречал в Столице, он решил, что это какая-нибудь искусная куртизанка, купленная Лу Хэном для утех, и позволил себе отпустить пошлую шутку. Он и подумать не мог, что она — законная жена или наложница Лу Хэна.

Раз уж она вошла в дом семьи Лу, он не имел права о ней судить. Чжан Хэлин смущённо и натянуто улыбнулся:

— Оказывается, это член вашей семьи. С каких пор у господина Лу есть супруга, а мы и не знаем?

— Мои семейные дела не должны утруждать гуна Чанго, — сказал Лу Хэн, холодно взглянув на Чжан Хэлина. — Дома ждут неотложные дела, не буду портить вам веселье. Продолжайте, гун Чанго, а мы, с вашего позволения, удалимся.

Сказав это, Лу Хэн, не дожидаясь ответа, развернулся и, прикрывая собой Ван Яньцин, пошёл прочь. Когда они проходили мимо, контраст между ними был разительным: высокий, стройный Лу Хэн, одиноко возвышавшийся над толпой, и пузатый Чжан Хэлин в окружении целой свиты. И хотя Лу Хэн был один, его аура власти была куда сильнее, чем у Чжан Хэлина со всей его многочисленной челядью.

Чжан Хэлин невольно попытался заглянуть ей вслед, но Лу Хэн прикрыл Ван Яньцин с другой стороны, так что его рукав полностью скрыл её от назойливого взгляда. Чжан Хэлину удалось увидеть лишь развевающийся подол алого платья, а лицо красавицы так и осталось для него загадкой. Он топнул ногой от досады, чувствуя, что Лу Хэн сделал это нарочно, но, как бы ни злился, не посмел броситься вслед и затеять ссору.

Со дня ранней смерти императора Чжэндэ и восшествия на престол императора Цзяцзина положение семьи Чжан стало шатким, словно замок в облаках. И хотя вдовствующая императрица Чжан всё ещё сохраняла своё величие во дворце, могущество её семьи уже нельзя было сравнить с тем, что было в эпохи Хунчжи и Чжэндэ.

Чжан Хэлин был её родным братом. Несмотря на высокий титул гуна, он не шёл ни в какое сравнение с представителями военных родов, таких как хоу Удин или хоу Чжэньюань, заслуживших свои титулы ратными подвигами. Его семья была из простолюдинов. Отец, Чжан Луань, сумел сдать экзамены на степень сюцая, но на этом его успехи закончились. Не имея заслуг на государственном поприще, семья Чжан возвысилась исключительно благодаря женщине.

Хотя Чжан Луань не блистал талантами, ему посчастливилось иметь прекрасную дочь. Девушке из рода Чжан улыбнулась невероятная удача: её выбрали в наследные принцессы, а в тот же год скончался император Чэнхуа. Так, миновав дворцовые интриги, она без всяких препон стала императрицей. Император Хунчжи глубоко любил и уважал свою жену. Будучи правителем Поднебесной, он жил, подобно простому люду, в моногамном браке — в его гареме не было ни одной наложницы.

Императрица Чжан родила ему двух сыновей и дочь, но, к несчастью, выжил лишь старший сын. Его с ранних лет провозгласили наследным принцем, и это был не кто иной, как будущий император Чжэндэ.

Жизнь императрицы во дворце была безмятежной, а её семья благодаря этому взлетела до небес. В годы правления Хунчжи Чжан Луань получил титул хоу Шоунин. После его смерти титул унаследовал Чжан Хэлин, а его младший брат, Чжан Яньлин, сперва был пожалован титулом бо Цзяньчан, а затем возвышен до хоу Цзяньчан.

После смерти императора Хунчжи на трон взошёл его сын под девизом правления Чжэндэ. Хотя новый император не потакал семье Чжан так, как его отец, он всё же относился к ним весьма благосклонно. Но судьба переменчива: император Чжэндэ скончался молодым, не оставив наследников. Пришлось выбирать преемника из числа удельных князей императорского рода. Счастливчиком оказался будущий император Цзяцзин. Взойдя на трон, он, дабы выказать уважение вдовствующей императрице Чжан, пожаловал Чжан Хэлину титул гуна Чанго.

Семья Чжан, имевшая в одном поколении двух хоу, казалась невероятно влиятельной, но на деле, кроме вдовствующей императрицы, у них не было никакого политического веса. Они уступали даже семье Лу, не имевшей титулов. Откровенно говоря, именно семьи Лу, Удин и Чжэньюань принадлежали к одному кругу. В этих родах мужчины из поколения в поколение командовали армиями, а женщины вступали в браки с союзниками, сплетая сложную сеть из соратников и родственников. Вот это и была истинная аристократия.

Семья Лу была ещё более особенной — они из поколения в поколение служили в Цзиньивэй. У них было меньше союзников, чем у дома хоу Удин, но их сила была куда более смертоносной.

Как смел Чжан Хэлин, пустой и никчёмный гун Чанго, всего лишь богатый бездельник, бросать вызов одному из самых влиятельных сановников при дворе? Сколько знатных семей Столицы пало от руки Лу Хэна! Семья Чжан была уже не та, что прежде, так что лучше было стерпеть.

И всё же Чжан Хэлин чувствовал, что его унизили на глазах у всех. Когда Лу Хэн отошёл достаточно далеко, он злобно сплюнул на землю и принялся что-то властно выкрикивать, дабы вернуть себе вид важной персоны. Лишь удовлетворившись, он покинул это место и направился в другое заведение.

Праздник Фонарей был в самом разгаре, и как мог Чжан Хэлин пропустить такое веселье? Он устроил пышный пир с нескончаемой чередой развлечений. Отужинав в одном трактире, он уже спешил в другой, чтобы продолжить кутёж.

Тем временем Фу Тинчжоу, снедаемый тревогой о Ван Яньцин, не обращал внимания ни на что вокруг. Он хотел лишь одного: как можно скорее отделаться от Хун Ваньцин и отправиться на поиски. По пути Хун Ваньцин несколько раз пыталась привлечь его внимание к праздничным зрелищам, но Фу Тинчжоу её игнорировал. В конце концов, она поняла, что это бессмысленно, и замолчала.

Фу Тинчжоу с армейской скоростью доставил Хун Ваньцин к людям из поместья хоу Юнпин. Она сказала, что боится идти одна и попросила её проводить, — он её и проводил, не более.

Чэнь-ши и госпожа хоу Юнпин намеренно оставили молодых одних, свернув на другую улицу, чтобы дать им возможность побыть наедине. Слуги из поместья хоу Юнпин, увидев Фу Тинчжоу и Хун Ваньцин, хоть и удивились их раннему возвращению, но встретили их с широкими улыбками, радушно приветствуя:

— Хоу Чжэньюань, третья госпожа, вы вернулись! Мы тут на мгновение отвлеклись и как-то умудрились потеряться, а потом никак не могли вас найти. Госпожа хоу уже начала беспокоиться, как бы третью госпожу не похитили разбойники. Какое счастье, что с ней был хоу Чжэньюань!

Услышав голоса, госпожа хоу Юнпин и Чэнь-ши тоже обернулись. На их лицах застыли многозначительные, испытующие улыбки. Приближённая служанка нарочито громко спросила Хун Ваньцин, хороши ли были фонари на другой улице. Та лишь с трудом выдавила из себя натянутую улыбку.

По пути туда её спутник был рассеян, а на обратном пути думал лишь о том, как бы поскорее уйти. Разве у неё было время разглядывать фонари?

Госпожа хоу Юнпин не знала о переживаниях дочери и списала неловкую атмосферу на юношескую застенчивость. Не обращая внимания на намёки Фу Тинчжоу о том, что ему пора уходить, она взяла его под руку:

— Сегодня мы обязаны вам, хоу Чжэньюань. Иначе я бы не знала, где и искать дочь. Надеюсь, в пути у вас не возникло неприятностей?

Фу Тинчжоу хотел уйти, как только доставил Хун Ваньцин, но госпожа хоу Юнпин его не отпускала, и ему пришлось терпеливо ответить:

— Нет.

— Там так шумно, даже на нашей улице слышно. Что там за веселье?

Фу Тинчжоу не обращал внимания на происходящее на улице и бросил наобум:

— Ничего особенного, танец дракона.

— Даже танец дракона? — удивилась госпожа хоу Юнпин. — Наша третья госпожа такая неуклюжая, надеюсь, она не доставила вам хлопот?

— Нет.

Ответы Фу Тинчжоу были столь лаконичны, что даже госпожа хоу Юнпин, мастерица светской беседы, не знала, о чём ещё спросить. Она прикрыла губы рукой и, улыбнувшись, повернулась к Чэнь-ши:

— Третья госпожа с детства избалована. Из всех сестёр только она не выносит трудностей, пройдёт два шага и уже жалуется на усталость. А сегодня она так далеко ушла с хоу Чжэньюанем и даже увидела танец дракона. Я, родная мать, и то поверить не могу.

Чэнь-ши улыбнулась в ответ:

— Девочка выросла, вот и изменилась. Нам, матерям, пора уже отпустить их.

Госпожа хоу Юнпин, улыбнувшись, не стала спорить. В этот момент её окружили другие дамы, и Фу Тинчжоу, не в силах больше ждать, подошёл прямо к Чэнь-ши:

— Матушка, у меня появились дела, я должен идти. Я оставлю с вами Син Яня, он проводит вас домой.

Син Янь был самым верным телохранителем Фу Тинчжоу и почти никогда не отлучался от него. Чэнь-ши встревожилась:

— Сегодня Праздник Фонарей, везде веселье, куда ты собрался?

Фу Тинчжоу знал, что матушка недолюбливает Цин-цин, поэтому не стал говорить ей, что та может быть в Столице, и лишь ответил:

— По личным делам.

Он не уточнил, но по его лицу Чэнь-ши сразу догадалась, что дело опять в Ван Яньцин. Гнев охватил её. Сегодня здесь всё семейство Хун, а он бросает их ради какой-то девчонки! Что за манеры? Она попыталась его остановить:

— Госпожа Хун только что говорила, что гун Чанго устроил пир неподалёку, занял целый трактир. Она считает невежливым пройти мимо, не засвидетельствовав почтения, и собирается послать молодых господ из семьи Хун поприветствовать его. Не хочешь пойти с ними?

— Гун Чанго? — Фу Тинчжоу нахмурился. — С этим человеком не стоит заводить знакомство. Держитесь подальше от семьи Чжан. Уже поздно, матушка. Когда вы с сестрой налюбуетесь фонарями, возвращайтесь в поместье. А я пошёл.

Чэнь-ши расширила глаза, но не успела и слова вымолвить, как Фу Тинчжоу уже подошёл к госпоже хоу Юнпин и, поклонившись, произнёс: