В Канун Нового года Лу Хэн разрушил самообман Фу Тинчжоу, сказав, что Ван Яньцин, возможно, ушла по своей воле. Фу Тинчжоу не хотел и не мог в это поверить, но в глубине души понимал — Лу Хэн прав.

Он не спал всю ночь. Стоя в комнате, где они с Цин-цин выросли, он оцепенело думал о том, что она его покинула. Она отринула десять лет их дружбы, ушла, не попрощавшись, лишь потому, что он вознамерился жениться на другой. Не устроив даже ссоры, она просто развернулась и ушла.

Так жестоко, так решительно.

Всю ночь он мучился, а на рассвете отправил людей из Столицы на поиски Ван Яньцин.

Она могла уединиться в каком-нибудь живописном городке или вернуться в родной округ Датун. Фу Тинчжоу велел особенно тщательно искать в Датуне. У нее хватило жестокости отказаться от десяти лет их отношений, но Фу Тинчжоу не мог этого допустить. Когда-то она сама пришла к нему, и за все двадцать лет он не получал подарка дороже. Какое право она имела вот так просто уйти?

Искать человека на границе было непросто. Посланные в округ Датун люди еще не вернулись, но сам Фу Тинчжоу, к своему удивлению, увидел в Столице беззаботно смеющуюся Цин-цин.

Фу Тинчжоу застыл на месте. Весь мир исчез, и перед глазами осталась лишь девушка на другой стороне улицы. В белой дамасской куртке и алой юбке, со стеклянным фонариком в руке, она грациозно стояла в свете фонарей, подобная богине. Она немного похудела, но улыбалась чаще, а взгляд ее стал мягким, ясным и спокойным. Она выглядела куда более умиротворённой, чем во времена жизни в поместье хоу Чжэньюань.

Покинув семью Фу, она стала счастливее? Эта мысль больно уколола Фу Тинчжоу. Это была его вина. Не следовало закрывать глаза на сплетни в поместье, не следовало из-за боязни хлопот потакать колкостям Чэнь-ши, не следовало принимать терпение Цин-цин как должное. Если бы только Цин-цин дала ему еще один шанс, он бы непременно навёл порядок в поместье и стал бы заботиться о ней вдвое больше.

Фу Тинчжоу хотел подойти к Ван Яньцин и все объяснить, но в этот миг на улице показалась процессия с танцем дракона. Молодые крепкие мужчины, перевязанные алыми шелковыми лентами, управляли двумя длинными драконами, что взмывали и ныряли, извиваясь, словно волны в бурном море. Все это сопровождалось оглушительным боем гонгов и барабанов, который мгновенно заглушил уличный шум. Танец дракона преградил Фу Тинчжоу путь. Он попытался обойти процессию, но она привлекла множество зевак, которые окружили танцоров, восторженно крича и полностью перекрыв дорогу.

Хун Ваньцин, протиснувшись сквозь толпу, позабыв о приличиях, схватила Фу Тинчжоу за рукав.

— Маркиз Чжэньюань, откуда вдруг столько народу? Мне страшно.

Хун Ваньцин все-таки была госпожой из поместья хоу Юнпин, и Фу Тинчжоу не мог бросить ее одну. Ему пришлось отступить в тихий уголок. Когда процессия прошла, Фу Тинчжоу тут же бросился на другую сторону улицы, но там, где только что стояла Ван Яньцин, уже никого не было. Место было совершенно пусто.

Вдалеке грохот гонгов и барабанов становился все громче. Бесконечная вереница фонарей, бурлящий людской поток... Фу Тинчжоу стоял против течения толпы, и на миг ему все показалось сном. Было ли это на самом деле? Или ему померещилось?

Хун Ваньцин с тревогой оглядывала толпу.

— Маркиз Чжэньюань, здесь слишком людно, я не хочу здесь оставаться. Давайте вернемся.

Фу Тинчжоу указал на то место на другой стороне улицы и спросил Хун Ваньцин:

— Вы видели, кто там только что стоял?

Хун Ваньцин быстро прикусила губу и, изобразив растерянность, спросила:

— Кто? Разве там не был только танец дракона?

Фу Тинчжоу нахмурился еще сильнее. Неужели ему и вправду померещилось?

Хун Ваньцин искоса взглянула на Фу Тинчжоу и молча опустила глаза. На самом деле она все видела. Поездка в храм Дацзюэ оставила слишком глубокое впечатление, и Хун Ваньцин сразу узнала приёмную сестру Фу Тинчжоу — Ван Яньцин, которая, по слухам, пропала без вести.

Первой реакцией Хун Ваньцин было разочарование: упав с такой высокой скалы, она не разбилась насмерть. И лишь потом пришла тревога.

Весь вечер Фу Тинчжоу был рассеян, но при виде Ван Яньцин он мгновенно преобразился. Его лицо просветлело, а во взгляде вспыхнул такой огонь, что им можно было обжечься. Хун Ваньцин давно знала, что Ван Яньцин будет ее главной соперницей, но теперь поняла: место, которое та занимала в сердце Фу Тинчжоу, было куда важнее, чем она могла себе представить.

Но зачем она вернулась, если рядом с ней уже другой мужчина? Фу Тинчжоу, не отрываясь, смотрел на Ван Яньцин и не замечал ничего вокруг, а вот Хун Ваньцин увидела мужчину, стоявшего за ее спиной. Хун Ваньцин с укором подумала, что у Ван Яньцин холодное, прекрасное лицо, но при этом изящная, соблазнительная фигура — всё в ней создано, чтобы покорять мужчин. У неё везде будут поклонники, зачем ей соперничать со мной?

Разве не лучше было бы ей исчезнуть навсегда?

Поэтому Хун Ваньцин солгала. Видя сомнения Фу Тинчжоу, она поспешно добавила:

— Маркиз Чжэньюань, сегодня так много людей, вы, наверное, обознались. Мы так далеко ушли, матушка и Лаофужэнь, должно быть, заждались. Пойдемте скорее назад.

Хун Ваньцин отчаянно хотела уйти, боясь, что Ван Яньцин вернется. Но Фу Тинчжоу постоял еще немного, а затем твердо произнес:

— Нет. Я никогда не видел на ней такой одежды, как это может быть галлюцинация? Это точно была она. Значит, она в Столице.

Фу Тинчжоу внезапно все понял. Его предвзятость сыграла с ним злую шутку: он искал там, где светло, а не там, где потерял. Он думал, что Ван Яньцин уедет из Столицы как можно дальше. Но в ее родном доме никого не осталось, так зачем ей возвращаться в округ Датун? Она прожила в Столице десять лет — дольше, чем на родине. Разумеется, она осталась здесь.

А может, она намеренно покинула поместье, но не уехала из Столицы, чтобы позлить его, а на самом деле не хотела расставаться? И сегодня она нарядилась и появилась рядом с ним, чтобы напомнить о себе.

От этой мысли Фу Тинчжоу стало еще тревожнее, он не мог больше ждать ни минуты. Цин-цин наверняка где-то поблизости, нужно скорее найти ее и уговорить вернуться. Сегодняшняя встреча была подстроена поместьем хоу Юнпин и Чэнь-ши, он не мог отказаться. Что, если Цин-цин увидела его с Хун Ваньцин и все не так поняла?

Фу Тинчжоу уже собрался идти на поиски, когда Хун Ваньцин, видя его состояние, почувствовала, как у нее ёкнуло сердце. Отбросив сдержанность, она вцепилась в его рукав и с глазами, полными слез, проговорила:

— Маркиз Чжэньюань, о чем вы? Здесь же одни простолюдины, я никогда не бывала в таких местах. Давайте скорее вернемся.

Фу Тинчжоу быстро окинул взглядом толпу.

— Госпожа Хун, моя приёмная сестра, скорее всего, где-то здесь. Я должен немедленно ее найти. Подождите немного, я велю проводить вас домой.

— Нет, — выпалила Хун Ваньцин и тут же поняла, что выдала себя с головой. Она тут же изобразила испуг. — А вдруг среди них убийцы? Маркиз Чжэньюань, мне страшно.

Хун Ваньцин вцепилась в его рукав и не отпускала, что бы он ни говорил, а силой отрывать ее руку он не мог. Фу Тинчжоу еще раз огляделся, но знакомой фигуры нигде не было. Понимая, что дальнейшее промедление — лишь пустая трата времени, он подавил нетерпение и сказал:

— Хорошо, я сначала провожу вас.

Ван Яньцин показалось, что кто-то ее зовет. Обернувшись, она увидела Фу Тинчжоу.

Он не сводил с нее глаз, словно смотрел на вновь обретённое сокровище. Удивление и радость на его лице выглядели неподдельными.

Сердце Ван Яньцин вдруг сильно забилось, словно тело инстинктивно откликнулось на какой-то зов. Почему в его взгляде смешались радость и скорбь? Ведь их связывала лишь его навязчивость, которую она так презирала, что называла его не иначе как вором. Могли ли между ними быть настолько глубокие чувства?

Процессия с танцем дракона прошла мимо, закрыв от Ван Яньцин обзор. Вскоре она уже не видела другую сторону улицы. Мысли ее смешались, а в затылке вспыхнула острая боль. В тот же миг Лу Хэн, взяв ее за плечи, мягко, но настойчиво развернул к себе и, заглянув в глаза, спросил: