Он поднял голову и отрешённо уставился в небо. Бескрайние поля, плотные свинцовые облака… Как же огромен мир и как ничтожен в нём человек?

Фу Тинчжоу долго стоял на ветру, не сводя глаз с быстро меняющихся облаков. Он стоял так долго, что тело онемело, но никто так и не пришёл его искать.

Раньше, когда у него было дурное настроение, он тоже отсылал слуг и оставался один. Но тогда, где бы он ни прятался, в каком бы уединённом месте ни был, Цин-цин всегда находила его первой.

Но в этот раз его никто не найдёт.

Прежде он не придавал этому значения. Ко многим вещам, которыми владеешь слишком долго, привыкаешь и считаешь их само собой разумеющимися. Теперь, оказавшись на её месте, Фу Тинчжоу понял, как же это трудно — искать человека.

Мир так велик, но где же она?

Фу Тинчжоу вернулся в поместье хоу лишь с наступлением сумерек. Едва он вошёл, как его встретил управляющий:

— Господин хоу, вы наконец-то вернулись. Слуги сказали, что вы, покинув поместье господина Лу, сразу же поскакали за город. Лаофужэнь посылала за вами людей, искали вас повсюду. Где вы были?

Фу Тинчжоу был не в настроении для разговоров и бросил на ходу:

— В городе душно, решил немного проветриться.

Сказав это, он направился в свои покои, но управляющий поспешно преградил ему путь и, собравшись с духом, произнёс:

— Господин хоу, сегодня канун Нового года. Лаофужэнь и барышни собрались в покоях Тайфужэнь и ждут только вас.

Только сейчас Фу Тинчжоу вспомнил, что сегодня канун Нового года — день, когда вся семья собирается вместе. У него не было ни капли праздничного настроения, но, как глава поместья, он был обязан составить компанию женщинам, чтобы те чувствовали себя спокойно.

С тяжёлым сердцем Фу Тинчжоу направился в покои Тайфужэнь. Там уже собрались Фу Чан, Чэнь-ши, любимая наложница Фу Чана и несколько молодых господ и барышень. Чэнь-ши, которой редко доводилось верховодить, в этом году была особенно рада и собрала всех на празднование. Вся комната сияла праздничными огнями, но не хватало самого важного человека в поместье — Фу Тинчжоу.

Все знали, что он отправился в поместье Лу Хэна, и не смели его торопить, развлекаясь сами. Но время шло, а зная отношения между семьёй Фу и Лу Хэном, визит вежливости не мог длиться так долго. Чэнь-ши ждала-ждала, но, так и не увидев его, потеряла терпение и послала слуг разузнать, в чём дело.

Только тогда и выяснилось, что Фу Тинчжоу давно покинул поместье Лу Хэна, запретил следовать за собой и один ускакал за город. Слуги не осмелились сказать об этом Чэнь-ши и тихо вернулись в поместье, надеясь, что господин хоу скоро вернётся. Но солнце уже клонилось к закату, а его всё не было. Понимая, что больше скрывать правду нельзя, они доложили всё Чэнь-ши.

Услышав это, Чэнь-ши разозлилась и на слуг за обман, и на Фу Тинчжоу за то, что он не оказал ей уважения. Спрашивать что-либо в поместье Лу она, конечно, не посмела и отправила людей искать его за городом, приказав во что бы то ни стало вернуть. Однако несколько отрядов вернулись ни с чем. Чэнь-ши кипела от злости и беспокойства, атмосфера в покоях Тайфужэнь стала напряжённой. Дочери от наложниц, не решаясь оставаться при мачехе, одна за другой под разными предлогами удалились в боковые комнаты.

Наконец, когда пришло время подавать ужин, Фу Тинчжоу вернулся. Услышав от слуг «господин хоу прибыл», барышни из семьи Фу с облегчением вздохнули и поспешили в главную комнату, чтобы воспользоваться моментом.

Хотя Фу Чан и был старшим по возрасту, настоящим хозяином в поместье хоу Чжэньюань был Фу Тинчжоу. От его расположения духа зависела их жизнь, приданое и даже будущие мужья. Для барышень семьи Фу заискивать перед старшим братом было куда важнее, чем перед отцом или мачехой.

Девушки поспешно вошли в покои Тайфужэнь. Комната уже была полна народу. Фу Тинчжоу сидел в самом центре и холодно приветствовал бабушку и родителей:

— Ваш непутёвый сын заставил бабушку, отца и мать волноваться. Матушка, как только ужин будет готов, можете подавать, не ждите меня.

— Как же так можно? — возразила Чэнь-ши. — Это ведь ужин воссоединения, вся семья должна собраться вместе. Манао, господин хоу вернулся, велите подавать на стол.

Даже если бы не праздник, в поместье никто бы не сел за стол до возвращения Фу Тинчжоу. Он был маркизом Чжэньюань, и все они зависели от него. Кто осмелится начать трапезу без главного человека в доме?

Но сейчас слово «воссоединение» было для Фу Тинчжоу самым невыносимым. Чэнь-ши суетилась, отдавая распоряжения, Фу Чан с сияющим лицом принимал ухаживания наложницы, барышни окружили Тайфужэнь и что-то щебетали, словно серебряные колокольчики. Казалось, никто и не помнил, что Ван Яньцин всё ещё не найдена и неизвестно, жива ли она.

А может, и не забыли, а им просто было всё равно.

Фу Тинчжоу смотрел на их весёлое празднование, и чем громче они смеялись, тем холоднее становилось у него на душе. В глубине его сердца будто застряла игла. В обычное время её не было заметно, но с каждым вдохом она впивалась всё глубже, причиняя тупую, непрерывную боль, от которой было трудно дышать.

И словно этого было мало, Чэнь-ши решила посыпать соль на его рану. Она громко произнесла:

— Господин хоу, вы наконец-то вернулись. Только что из поместья хоу Юнпин прислали новогодние подарки. Взгляните, говорят, Третья госпожа Хун сама помогала их собирать.

При этих словах все в комнате с улыбкой посмотрели на Фу Тинчжоу. Он оказался в центре внимания, но не чувствовал ни капли радости. Он даже не удостоил их улыбкой и равнодушно ответил:

— Понятно, отложите в сторону. Завтра я отправлюсь с поздравлениями к хоу Удин и хоу Юнпин, тогда и поговорю об этом.

Служанки, с радостными лицами державшие подарочные коробки, замерли от его слов. Господин хоу не проявил ни малейшего любопытства и даже не взглянул в их сторону. Сконфузившись, служанки поспешно удалились.

Но Чэнь-ши это не смутило, и она с прежним энтузиазмом продолжила говорить о браке:

— Как только пройдёт второй месяц, траур по вашему деду закончится, и можно будет объявлять о помолвке с Третьей госпожой Хун. Она знатного рода, добродетельна и почтительна. Уверенна, она станет хорошей хозяйкой, когда войдёт в наш дом.

Фу Тинчжоу слушал её весёлую болтовню и думал, что дед был прав, не жалуя эту пару. Мало того что у них нет ни капли такта, так ещё и обсуждать помолвку во время траура — разве такое можно говорить вслух?

— Траур по деду ещё не окончен, пиры и свадьбы запрещены. Матушка, будьте осторожнее в словах, — холодно прервал он её.

Получив несколько мягких отказов подряд, Чэнь-ши наконец заметила, что Фу Тинчжоу не в духе. Она с удивлением посмотрела на него и, поразмыслив, решила, что поняла причину его плохого настроения:

— Господин хоу, вы думаете о делах при дворе? Это я виновата, вы сегодня были в поместье господина Лу, наверняка обсуждали важные государственные дела, а я тут лезу к вам с домашними разговорами…

При упоминании этого имени настроение Фу Тинчжоу испортилось окончательно.

— Это не имеет к нему отношения, — ледяным тоном отрезал он.

— Так это не из-за господина Лу? — удивилась Чэнь-ши и, прижав руку к груди, с показной гордостью обратилась к наложницам и дочерям: — Ну и хорошо. С этим господином Лу лучше не связываться. Ведь это он расследовал недавнее дело о казнокрадстве? Сколько семей в столице лишились всего, а в итоге даже Первый великий секретарь оказался замешан. Просто ужас.

Женщины мало что понимали в придворных интригах, но недавние конфискации имущества напугали всех. Они долго перешёптывались и жаловались, но никто не осмеливался произнести имя командующего Лу. Хоть он и был всего на два года старше Фу Тинчжоу, он уже дослужился до третьего ранга, был вхож к императору и обладал огромной властью. С точки зрения выбора жениха он был даже более выдающимся молодым человеком, чем Фу Тинчжоу, но ни одна девушка в столице не хотела выходить за него замуж.

Как бы Чэнь-ши ни пыталась показать свою осведомлённость, её знания о придворных делах были весьма ограничены, и скоро ей стало нечего сказать. В конце концов, разговор женщин свёлся к еде и развлечениям.

Через несколько дней наступал Праздник Фонарей — единственный день, когда женщины могли открыто выходить на прогулку. Все четыре барышни семьи Фу с нетерпением ждали этого дня. Получив намёк от дочери, Чэнь-ши спросила Фу Тинчжоу:

— Господин хоу, через несколько дней Праздник Фонарей. У вас есть какие-нибудь планы?

— Планы? — переспросил он, не поняв вопроса. — Это обычный праздник, какие тут могут быть планы?

Примечание автора:

Лу Хэн: У тебя планов нет, а у меня, какая удача, их полно.