Возможно, это и стало одной из причин, почему они избежали когтей Цзиньивэй.

Лу Хэн вошёл в кабинет. Цзиньивэй уже сняли дверь с петель и теперь проверяли полые стены и полы. Лу Хэн быстро огляделся и спросил:

— Есть находки?

Го Тао посмотрел на своих людей. Один из тысячников Цзиньивэй доложил:

— Докладываю командующему, все плитки целые, тайников не обнаружено.

Лу Хэн медленно осмотрелся. Кабинет Чжао Хуая был на удивление большим, а воздух в нём — холодным и сырым. Сразу было видно, что его никогда не отапливали углём. Комната была заставлена деревянными стеллажами, каждый высотой в семь чи, шириной в два с половиной чи, с шестью полками. И каждая полка была уставлена книгами в прекрасных переплётах.

Лу Хэн уверенно заявил:

— Оно точно здесь. Ищите тщательнее. Даже если придётся разобрать этот дом по кирпичику, вы должны найти.

Находившиеся в комнате Цзиньивэй, сложив руки, в один голос ответили:

— Есть.

Тайные агенты Цзиньивэй уже обыскивали этот кабинет раньше, но тогда время поджимало, и они, не найдя ничего, быстро ушли. В конце концов, Столица огромна, и никто не мог с уверенностью сказать, где именно спрятаны сокровища. После одной неудачной попытки они вычеркнули это место из списка и отправились на поиски следующего.

Но теперь командующий приказал искать только в кабинете. Никто не знал, откуда у него такая уверенность, но раз командующий отдал приказ, никто не смел ослушаться. Получив распоряжение, все немедленно разошлись продолжать поиски. В конце концов, кабинет не такой уж большой — если вскрывать плитку за плиткой, то даже мышь не укроется.

Один из капитанов, простукивая плиты на полу, пробормотал себе под нос:

— У этого продажного чинуши книг — завались. Так плотно наставлены, что и на корточки не присесть.

Услышав это, Лу Хэн слегка нахмурился. Он подошёл к книжному стеллажу и взял с полки первую попавшуюся книгу. Это был один из томов собрания сочинений в подарочной коробке. Твёрдая обложка, изысканная упаковка — всё было в идеальном состоянии. Лу Хэн перелистнул пару страниц и вдруг поднял взгляд, посмотрев вглубь полки.

Книжные стеллажи в доме Чжао Хуая были сделаны на славу, чувствовалось, что из лучшего твёрдого дерева. Книги на каждой полке стояли в три ряда: два ряда вдоль краёв полки и один — посередине. Всё это были самые дорогие на рынке подарочные издания в изысканных переплётах, причём каждый набор был упакован в соответствующий парчовый футляр. Лу Хэн некоторое время смотрел на них, затем поставил книгу на место, раздвинул внешний ряд и заглянул в тень, где стояли парчовые футляры среднего ряда.

Человек, у которого дома столько книг, по идее, должен быть библиофилом. Но разве настоящий ценитель книг стал бы покупать вычурные, непрактичные подарочные издания, на которых нет ни единого следа чтения, да ещё и ставить их так, чтобы один ряд был полностью скрыт?

Он наугад выбрал один футляр и, попытавшись поднять, не смог сдвинуть его с места. Лу Хэн вскинул бровь, и на его лице появилась улыбка:

— Прекратите поиски. В этой комнате нет тайников. Вскройте все его книги. Он выпотрошил их и спрятал сокровища внутри.

Услышав слова Лу Хэна, все были поражены. Один из сотников рукоятью меча столкнул книгу на пол. Парчовый футляр раскололся, и из него выпал золотой слиток. Все, увидев это, пришли в восторг и тут же бросились к стеллажам, наперебой хватая книги.

Лу Хэн стряхнул пыль с рукавов и небрежно бросил:

— Поаккуратнее, это всё-таки книги. Го Тао, доставай реестр, начинай подсчёт.

Цзиньивэй вытаскивали книги со стеллажей и, открыв обложки, убеждались: страницы внутри действительно были вырезаны, а вместо них лежали сверкающие золотые слитки. Чжао Хуай использовал внешний ряд книг для маскировки, а за ними прятал золото. Неудивительно, что тайные агенты Цзиньивэй несколько раз приходили сюда и уходили ни с чем. Кому бы пришло в голову, что Чжао Хуай не стал использовать тайные комнаты или полые стены, а просто выставил золото на всеобщее обозрение?

Цзиньивэй всю ночь таскали книги и лишь к рассвету, когда небо начало светлеть, наконец извлекли все золотые слитки.

Лу Хэн взглянул на небо. Спать этой ночью уже не придётся, можно просто переодеться и отправляться на утренний приём ко двору. Возвращаться в поместье сейчас — значит разбудить её… Пожалуй, лучше переодеться в Южном усмирительном ведомстве.

Лу Хэн направился к выходу. Когда он проходил через внутренний двор дома Чжао, изнутри, пошатываясь, выбежала девушка и хрипло позвала:

— Господин Лу.

Лу Хэн на миг остановился, и за это мгновение девушка уже бросилась к нему. Её волосы были растрёпаны, и, несмотря на зимнюю стужу, на ней была лишь тонкая домашняя рубаха. Она дрожала на холодном ветру. Подняв глаза, она с мольбой посмотрела на Лу Хэна:

— Господин Лу, в чём провинился мой отец?

Лу Хэн понял, что это дочь Чжао Хуая. Кажется, это та самая, которую прятала за спиной госпожа Чжао, — значит, законная дочь. Пленённых членов семьи Чжао держали под стражей в главном зале, но Цзиньивэй были заняты подсчётом найденных сокровищ, и за ночь охрана ослабила бдительность, позволив ей сбежать.

Глядя в отчаянные, полные беспомощности глаза девушки, Лу Хэн остался совершенно невозмутим:

— Ты даже не знаешь, в чём обвинён твой отец, и смеешь просить за него?

Он раскусил её. Пальцы третьей госпожи Чжао сжались. Полностью отбросив девичью гордость, она почти униженно взмолилась:

— Я знаю, мой отец совершил большую ошибку. Я… я готова служить господину Лу всю жизнь, не прося ни титулов, ни признания. Не могли бы вы проявить снисхождение и сохранить жизнь моему отцу?

Третья госпожа Чжао выросла в уединении внутренних покоев, беззаботно, но не была глупой. Отца забрали полмесяца назад, но сегодня ночью Цзиньивэй нагрянули к ним домой. Мать всё утешала её, говоря, что всё в порядке, но у неё на сердце было неспокойно, она инстинктивно чувствовала неладное. Внезапно со стороны кабинета донёсся шум, Цзиньивэй забегали, вполголоса говоря, что нашли. В этот момент лица и её, и матери потемнели.

Кончено. Отец действительно брал взятки, и Цзиньивэй нашли доказательства. Мать тут же потеряла сознание. Слуги, поняв, что семье Чжао пришёл конец, начали растаскивать вещи, а многие наложницы принялись кричать, требуя отпустить их. Третья госпожа Чжао сама не помнила, как пережила эту ночь. Продуваемая ледяным ветром, к рассвету она наконец осознала: чтобы спасти семью, она должна умолять лишь одного человека — Лу Хэна, который и возглавил этот обыск.

Он — доверенное лицо императора и главный в этой операции. Насколько велика вина отца, будет ли наказание строгим или мягким — всё зависит от одного его слова.

Третья госпожа Чжао знала, что достаточно красива. Она несколько лет обучалась игре на цине, шахматам, каллиграфии и живописи. Жёны чиновников, приходившие в гости, часто в шутку говорили, что хотели бы видеть её своей невесткой. Ей было всего шестнадцать, а к ней уже сваталось множество семей. Если она сможет тронуть сердце Лу Хэна, то готова использовать любой способ, даже собственное тело.

Произнеся эти слова, третья госпожа Чжао ощутила небывалое волнение. Ей было неловко смотреть прямо в глаза Лу Хэну, но мысли об отце, чья судьба была неизвестна, заставили её отбросить всякое стеснение и смотреть на него с мольбой, униженно и жалко.

Она собрала всё своё девичье достоинство, чтобы произнести эти слова, но с ужасом обнаружила, что улыбка на лице Лу Хэна ничуть не изменилась.

У него были поразительные глаза — сияющие, от природы полные нежности, гораздо более утончённые и красивые, чем у обычных мужчин. Но сейчас в этих глазах, которые должны были быть такими прекрасными в улыбке, не было ни капли тепла. Напротив, казалось, будто на неё смотрит яркая, пёстрая ядовитая змея, и каждый вдох мог стать последним.

Её сердце пропустило удар.