Поговорить о былом? Чжао Хуай ему не верил. Кто угодно мог проявить сострадание, но только не Лу Хэн. Он никогда не делал ничего без выгоды. Чжао Хуай пристально смотрел на него, пытаясь понять его истинные намерения. Лу Хэна, казалось, ничуть не смущал этот изучающий взгляд. Он лишь слегка улыбнулся и указал на стул напротив.

— Садитесь, господин Чжао.

«Я все-таки сановник третьего ранга, ученик самого Первого великого секретаря. Неужели Лу Хэн, при всей его дерзости, осмелится пойти против него?» — подумал Чжао Хуай. С этой мыслью он вальяжно уселся на стул и надменно посмотрел на Лу Хэна:

— Говори, что еще ты выдумал.

Лу Хэн на это лишь усмехнулся:

— Ничего особенного. Просто хочу задать вам несколько вопросов. Впрочем, не я.

Сказав это, он обернулся и спокойно посмотрел на Ван Яньцин:

— Цин-цин, господин Чжао готов.

Лу Хэн неожиданно обратился к кому-то еще, и Чжао Хуай, проследив за его взглядом, обернулся и только тогда заметил, что в камере был кто-то третий. Ван Яньцин сняла капюшон, сделала в сторону Чжао Хуая реверанс и плавно подошла к стулу:

— Господин Чжао, прошу простить мою дерзость.

Увидев женщину, Чжао Хуай сначала опешил, а затем пришел в ярость. Он вскочил на ноги и закричал:

— Лу Хэн, что это значит? Я — чиновник третьего ранга! Ты что, прислал женщину меня допрашивать? Это оскорбление не только для меня, но и для всего двора!

Лу Хэн похлопал Ван Яньцин по плечу, передавая ей инициативу, а сам, не говоря ни слова, развернулся и ушел. Увидев, что Лу Хэн его полностью игнорирует, Чжао Хуай рассвирепел еще больше. Гнев Чжао Хуая ничуть не напугал Ван Яньцин. Она оставалась спокойной и мягко сказала:

— Господин Чжао, я не хотела проявить к вам неуважение. Я давно наслышана о вашей славе и лишь хотела перекинуться с вами парой слов. Если вы не брали взяток, почему бы вам не принять мое предложение?

Чжао Хуай усмехнулся. Он был не таким неопытным юнцом, как Лян Бинь. Его ум за годы службы отточился и закалился, и на такую простую уловку он бы не попался:

— Да кто ты такая, чтобы чего-то от меня требовать?

Ван Яньцин села на стул и приглашающим жестом указала Чжао Хуаю на его место:

— Я, разумеется, не смею оскорблять вас, господин Чжао. От имени командующего Лу я обещаю, что задам всего десять вопросов и уйду, больше не докучая вам. Если не захотите, можете не отвечать.

Лу Хэн, скрестив руки на груди, стоял в дверях и молчал. Го Тао изменился в лице и попытался было вмешаться, но Лу Хэн остановил его легким движением руки.

Ван Яньцин самовольно дала обещание от лица Цзиньивэй. Услышав, что какая-то девчонка задаст ему десять вопросов, и даже если он не ответит, пыток не будет, Чжао Хуай внутренне усмехнулся. На удивление сговорчиво он опустился на стул напротив и с издевкой бросил:

— Не много ли на себя берешь?

Ван Яньцин улыбнулась, но ничего не ответила. Ее взгляд оставался спокойным, но сама она была предельно сосредоточена, ловя малейшие изменения в выражении его лица.

— Первый вопрос. Господин Чжао, Чжан Юн заплатил вам за услугу, и вы взяли деньги. Это так?

На лице Чжао Хуая отразились явное презрение и негодование:

— Вздор! Моя совесть чиста, я честен и неподкупен! Как я мог совершить подобное?

Но Ван Яньцин, не отрывая от него взгляда, произнесла:

— Вы их взяли. Второй вопрос. Вы спрятали золото и серебро у себя дома, верно?

Чжао Хуай метнул в нее яростный взгляд:

— Нелепость. Ты знаешь, какое наказание ждет за клевету на имперского сановника?

— Значит, все-таки дома, — Ван Яньцин окинула взглядом его лицо и спросила: — Третий вопрос. В саду?

Чжао Хуай замолчал, лишь высокомерно вскинул голову, всем своим видом показывая, что отвечать не намерен. Однако по промелькнувшей в уголках его губ усмешке Ван Яньцин поняла: он злорадствует. А значит, она пошла по ложному следу.

Ван Яньцин смотрела на Чжао Хуая, а тот надменно молчал в ответ. Они словно сошлись в безмолвном поединке. Тишина в камере длилась недолго. Вновь раздался спокойный голос Ван Яньцин:

— Четвертый. Вы часто достаете их, чтобы полюбоваться?

Чжао Хуай презрительно закатил глаза, словно насмехаясь над их поражением. Го Тао занервничал. Что вообще творит эта женщина? Четыре вопроса впустую, ни одной важной зацепки! Какая бездарная трата времени!

Снаружи послышалось какое-то движение. Лу Хэн бросил взгляд через плечо, призывая своих людей к тишине. Затем он снова повернулся к камере и серьезно, неотрывно посмотрел на Ван Яньцин. Он будто совершенно забыл, что от этого допроса зависит его карьера, а может, и жизнь. В его взгляде была только она.

Ван Яньцин заметила, что зрачки Чжао Хуая расширились, а лицо побледнело. Пусть он и пытался изображать уверенность, его застывшая поза выдала его с головой. Она снова попала в точку. Четыре вопроса подряд помогли ей значительно сузить круг поисков. Успокоившись, она начала перебирать варианты:

— В вашей спальне?

Чжао Хуай молчал. Ван Яньцин, глядя ему в лицо, спросила:

— В кабинете?

Лицо Чжао Хуая напряглось, но осталось бесстрастным. Однако он едва заметно сглотнул.

Ван Яньцин мгновение смотрела на него, а затем, не говоря ни слова, встала и быстрым шагом направилась к выходу. Лу Хэн, стоявший в дверях со скрещенными руками, бросил на Чжао Хуая победный взгляд, развернулся и, широко шагая, уверенно приказал:

— Взять людей, обыскать его кабинет.

Примечание автора:

Цин-цин: «Мне нужно задать всего десять вопросов. Можете не отвечать, я сама найду ответ».

Позже.

Цин-цин: «Прошу прощения, десяти не понадобилось».